Беловежская пуща. Тронный зал королевы.

— Королева, предсказание сбывается. Всё идёт своим чередом, — произнёс Беркут с глубоким почтением, стоя на одном колене перед Марией.

— Хорошо. Не вмешивайся. Нельзя изменять последовательность событий, — задумчиво проговорила Мария. Её взгляд скользил по причудливым узорам живой древесины тронного зала — природным лабиринтам, дополненным искусной резьбой.

— Будет исполнено, моя королева, — Беркут поднялся и направился к выходу.

— Он ещё не навещал мою сестру Юнь Си? — вдруг спросила Мария. Голос её прозвучал тише, но не менее властно.

Беркут развернулся:

— Нет, моя королева. Иначе я бы знал.

— Они должны встретиться не раньше, чем он приведёт к власти потомка предателя. Но… Если он вдруг соберётся встречаться с ней, не мешай. Ты понял меня? — строго спросила Мария, и в её глазах мелькнул тревожный отблеск.

— Но почему? Если он встретится раньше срока, предсказание может не исполниться! — удивился Беркут, не скрывая сомнений.

— Оно исполнится, но с другим результатом. И, возможно, этот результат будет лучше для нашего мира. Пусть всё идёт так, как идёт. Мы с тобой слишком много знаем, мой друг. И это может навредить, — Мария вздохнула, и в этом вздохе прозвучала тяжесть веков. — Ли Юй должна была узнать, что Юнь Си — её мать, ещё два года назад. Но этого не произошло. Сестра увидела иной путь и отказалась открыть правду своей дочери. Возможно, Ли Юй теперь никогда не узнает истину. Решение моей сестры Юнь Си улучшило результат для нашего мира, хоть это и далось ей очень тяжело. Ты понимаешь, от чего она отказалась ради нашего мира?

Беркут кивнул, смотря на свою королеву. Он полностью доверял ей и никогда не нарушал её приказов, но сейчас сомнения терзали его душу. Встреча с Юнь Си раньше срока могла сильно повлиять на молодого демиурга, изменить его решения — и не в лучшую сторону.

Он глубоко вдохнул, пытаясь унять тревогу, и молча вышел из тронного зала.

Коридоры древнего древа дышали прохладой и древними тайнами. Живые стены, покрытые мягким мхом и узорчатым плющом, хранили шёпот столетий, а в воздухе витал едва уловимый аромат лесной росы и цветущих лиан. Беркут шёл, погружённый в раздумья, пока не остановился перед массивной дверью — естественным изгибом древесных ветвей, искусно дополненным резьбой в виде переплетённых корней и листьев.

«Другой результат… Лучше для мира…» — мысль крутилась в голове, словно птица в клетке.

Ли Юй не знала, что Юнь Си — её мать. Она вообще ничего не знала: ни о предсказании, ни о том, что её судьба уже сплетена в узор, который никто не в силах полностью разгадать. И даже там, в Пекинском разломе, когда Юнь Си специально жила в том месте лишь ради того, чтобы встретиться с демиургом, Беркут не допускал мысли, что всё может измениться и пойти по-другому.

Он открыл дверь из древесного чертога и тут же остановился. Перед ним стояла Юнь Си. В воздухе витал её едва уловимый аромат — жасмина и дождя.

Она была в платье цвета утреннего тумана, с волосами, уложенными в сложную причёску, но всё равно выбивающимися непокорными прядями.

— Беркут, — Юнь Си улыбнулась. — Ты видел Марию?

— Да. Она в тронном зале, — Беркут смотрел на неё и хотел было спросить про Ли Юй, но передумал.

Юнь Си кивнула, будто ожидала этого, и внимательно посмотрела Беркуту в глаза.

Он невольно напрягся:

— Что случилось?

— Пока ничего, мой друг. Но помни: мы не можем знать наверняка, какой путь приведёт к лучшему исходу, — тихо ответила Юнь Си.

Они стояли молча, вслушиваясь в пение лесных птиц и шелест листвы над головой. Где-то вдали раздался крик хищной птицы — резкий, тревожный.

— Мария верит, что всё идёт так, как должно, — наконец произнёс Беркут. — Она сказала: «Пусть всё идёт так, как идёт».

Юнь Си улыбнулась:

— Она всегда была мудрее меня.

Беркут поклонился. Юнь Си прошла через открытые двери и направилась в тронный зал.

* * *

На следующий день, после сделанного заявления в Совете Великих Родов, мы начали активные действия — устанавливать свою власть в крупных городах и прилегающих к ним территориях Российской Империи.

Первым лёг к нашим ногам Красноярск. На удивление, мы не встретили сопротивления. Можно было сказать, что люди были рады возвращению истинных наследников. Городовые и местный гарнизон сразу перешли на нашу сторону, как и администрация города.

Пока князья Шаховский, Трубецкой и Оболенский занимались Красноярском и окрестностями, я собрал в своей гостиной князей осаждённых замков.

— Мы не можем одновременно нанести полноценный удар по всем трём армиям — надо выбрать одну. Я предлагаю уничтожить армию Кутеева: сейчас она наиболее уязвима. Тем более что после моих ночных мероприятий против Кутеева его армия до сих пор не пришла в себя. По данным нашей разведки, рядовые солдаты высказывают недовольство отсутствием стационарного стихийного щита и даже иногда бунтуют против магистров — те закрывают только свою стоянку. Уничтожив эту армию, мы высвободим достаточно большой гарнизон князя Одоевского, который сможет начать захват близлежащих территорий.

Я обвёл взглядом князей и остановил свой взор на Михаиле.

— Мне сложно принять решение или что-то посоветовать, — задумчиво проговорил Михаил, увидев, что я смотрю на него. — Я понимаю, что, как будущий император, мне необходимо вникать во все эти тонкости и проблемы. Но, как заметил в своё время мой брат Ярослав, моё отставание в обучении слишком серьёзное. Хоть я сейчас и учусь постоянно, знаний мне не хватает.

Я видел, что ему тяжело признаваться в этом, но мне захотелось поддержать друга.

— Не надо принимать решений, мой друг. Просто выскажи своё мнение. Оно так же важно, как и мнение остальных.

Михаил задумался, даже пододвинул к себе карту, которую теперь постоянно приносил Ярослав и выкладывал на стол во время наших совещаний. Он долго смотрел на неё, водил пальцем и что-то бормотал себе под нос.

— А если нам атаковать не армию Кутеева, а ударить по войскам узурпатора? — Михаил поднял на меня глаза. — Смотри: родовой замок Голицыных находится вот здесь, — он ткнул пальцем в карту. — Далее — замок князя Долгорукова, где стоит армия Бокеевых, вот здесь.

Все встали и подошли к карте.

— Ещё у нас есть Карельский разлом — от него тоже исходит опасность, и до Голицына оттуда рукой подать. А замки Одоевского и Шаховского не так уж далеко от столицы, но, скорее всего, эта часть, — Михаил провёл рукой по карте, — закрыта заслоном, и мы там без затяжных боёв не пройдём. А двигаться назад, — Миша показал направление, — нельзя: тогда мы оставим без защиты и Одоевского, и Шаховского с Трубецким.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, затем продолжил:

— Я думаю, можно поступить следующим образом. Родовые замки Оболенского и Бельского находятся почти посредине страны. Мы можем начать занимать территорию от твоей крепости на восток и на запад — в сторону Бельского и далее к Оболенскому. А вот здесь, — Миша ткнул пальцем в родовой замок Голицына, — если уберём отсюда армию узурпатора, заберём всю северную часть земель и сможем спокойно блокировать Карельский разлом. Далее, двигаясь в сторону родового замка Долгоруковых, огибая Санкт-Петербург, мы займём полностью всю эту территорию. К тому времени мы должны будем уже атаковать армию Бокеевых и освободить гарнизон Долгорукова. Объединившись с Голицыным, они захватят Санкт-Петербург. Одоевскому придётся потерпеть. Либо до него дойдут Оболенский, Бельский и присоединившийся к ним Трубецкой, либо, если будет возможность, мы сами снимем блокаду.

Это был абсолютно новый вариант развития событий — и он был неплох. Да что там — он реально был хорош. Я посмотрел на Михаила:

— А ты говорил, знаний тебе не хватает, Миша. За то мозгов много.

Я повернулся к Ярославу и остальным князьям:

— Похоже, у нас есть новый план. Ярослав, собирайте с Ли Юй остальных. Обсудим предложение Михаила. Мне думается, оно будет поинтереснее.

Князей и остальных участников собирали около часа.

Когда все собрались, Ярослав развернул карту и кратко пересказал суть предложения Михаила. В комнате повисла напряжённая тишина — каждый обдумывал возможные последствия.

Первым нарушил молчание князь Долгоруков:

— Идея смелая, но рискованная. Мы растягиваем силы, а у узурпатора, кроме армии, окружившей замок Голицына, есть и другие. И он может ударить в самый неожиданный момент и в самое неожиданное место.

— Риск есть, — согласился Михаил. — Но и выгоды значительны. Если мы возьмём под контроль северные земли и заблокируем Карельский разлом, то обезопасим себя от монстров и возьмем под контроль основные пути доставки грузов из наших северных портов. А гарнизоны в Санкт-Петербурге окажутся в изоляции. Возможно они примкнут к нам, если узурпатор бросит их на произвол судьбы.

Ли Юй, стоявшая у окна, задумчиво провела пальцем по краю карты:

— Есть ещё один момент. Если мы начнём продвижение от крепости Драгомировых на восток и запад, то сможем привлечь на свою сторону местные гарнизоны, по примеру Красноярска. Многие из них ждут лишь сигнала, чтобы перейти на сторону истинных наследников.

Ярослав кивнул:

— Это верно. Сегодня мы уже получили тайные послания из нескольких городов — там готовы поддержать нас, как только мы приблизимся.

Князь Оболенский скрестил руки на груди:

— Но что насчёт защиты наших тылов? Если мы уйдём слишком далеко, Одоевский и Шаховский могут оказаться в ловушке. Замок Одоевского и так остается в осаде на неопределенное время.

— Именно поэтому я предлагаю начинать идти от крепости Драгомирова малыми силами на восток, и большими на запад в сторону замка Бельского, — ответил Михаил. — А князь Бельский к этому времени дойдет до вас, князь Оболенский и объединившись вы двинетесь вперед. К Одоевскому, Шаховскому и Трубецкому.

Я внимательно слушал, отмечая про себя сильные и слабые стороны плана. В нём было много неизвестного, но и потенциал оказался велик.

— Давайте проработаем детали, — предложил я. — Ярослав, Михаил, подготовьте временные расчёты по передвижению войск. Беркут, свяжись с Лапой — пусть узнает, какие сейчас ходят слухи в гарнизоне Санкт-Петербурга. Князь Долгоруков, поднимайте всех своих внедрённых агентов — пусть выяснят в княжеских родах, может, кто-то желает присоединиться к нам из князей. Через два часа встретимся снова и утвердим план.

Все разошлись выполнять поручения, а я задержался у карты. Взгляд невольно остановился на точке, обозначавшей Карельский разлом. Что-то в нём тревожило меня, будто за этой линией скрывалась угроза, которую мы пока не могли разглядеть.

«Время покажет», — подумал я, отворачиваясь от карты. — «Сейчас главное — действовать».

Ровно через два часа в зале собрались все участники. Каждый принёс свои наработки: Ярослав и Михаил — подробные расчёты, Беркут — свежие сводки, князь Долгоруков — список потенциальных союзников.

— Начнём с разведки, — я кивнул Беркуту. — Что удалось узнать?

Беркут развернул свиток:

— В гарнизоне Санкт-Петербурга нарастает недовольство. Приближённые к узурпатору магистры слишком явно выделяют свои личные отряды, оставляя обычные полки порой без снабжения. Солдаты ропщут: «Почему мы должны голодать, пока они жируют за счёт нашего снабжения?» Есть сведения о нескольких мелких стычках между рядовыми и офицерами.

— Это играет нам на руку, — заметил Михаил. — Если мы нанесём удар в момент открытого бунта, гарнизон может просто развалиться.

— Не стоит переоценивать разлад, — предостерег князь Долгоруков. — Магистры жёстко держат дисциплину. Пока бунт не стал массовым, они способны подавить любое выступление.

— Хорошо, что с потенциальными союзниками? — спросил я, повернувшись к Долгорукову.

Князь Долгоруков достал свои записи:

— Род Воротынских готов поддержать нас, если мы гарантируем им возвращение родовых земель в Новгородской губернии. Князья Куракины тоже проявляют интерес, но требуют личной встречи. Ещё двое — не названы, но их представители намекнули на готовность перейти на нашу сторону при первых признаках успеха.

— Хорошо. Ярослав, твои расчёты?

Ярослав разложил на столе новую карту с пометками:

— Если быстро двигаться от крепости на восток и запад, мы сможем занять ключевые точки за месяц. Но техники у нас очень мало. Придётся скупать любые грузовики для перевозки армии и сопутствующих грузов. А где-то пользоваться порталами. К родовому замку князя Бельского мы доберемся за полтора месяца. Ему же надо всего неделю, чтобы добраться до Оболенского.

В комнате повисла тишина.

— Хм… А давайте я двинусь в вашу сторону? В крайнем случае, князь Драгомиров вернет мою армию в замок с помощью портала. Так мы сможем существенно сократить срок захвата земель от сюда, — Бельский ткнул пальцем в карту, — и до сюда.

— А я могу прикрыть его родовой замок, в случае чего, — добавил Оболенский.

— Слишком оптимистично, — покачал головой князь Долгоруков. — У Бокеевых есть большие резервы, та армия, что стоит под моими стенами, всего лишь малая часть. Они могут ударить нам в тыл.

Я обвёл взглядом присутствующих:

— Есть ещё возражения?

Молчание было ответом.

— Тогда принимаем все риски и вносим коррективы в план. Князь Бельский пойдёт нам навстречу. Оболенский прикроет тылы Бельского. Удар наносим по армии узурпатора возле родового замка Голицына. Князь Одоевский и князь Долгоруков остаются в осаде.

Ярослав, объяви дополнительно набор в нашу армию. Усиль агитацию в приграничных уездах — пусть люди знают: мы возвращаем законную власть. Беркут, продолжай следить за Санкт-Петербургом. Особое внимание — настроениям в гарнизоне. Князь Шаховский, организуй встречу с Куракиными. А вы, князь Трубецкой, договоритесь о встрече между князем Воротынским и Великими князьями Ярославом и Михаилом. А я пока займусь разработкой плана по уничтожению армии узурпатора возле замка Голицына. Через сутки — финальное согласование.

Когда все вышли, я снова подошёл к карте. Карельский разлом по-прежнему притягивал взгляд — тёмная линия, за которой таилась неизвестность.

«Мы идём вперёд, — подумал я. — Но что ждёт нас там, за горизонтом?»

Пока я задумчиво стоял у карты, ко мне подошли Ли Юй и Елена.

— Пойдём прогуляемся по крепости? — предложила Ли Юй. — Хочется развеяться. К тому же тут недавно открыли ресторан китайской кухни. Мне любопытно попробовать, что там готовят, и сравнить с тем рестораном, что я открывала возле Сибирского разлома для охотников на монстров.

— Отличная идея, — поддержала Елена. — А то всё совещания да планы… Пора немного отвлечься.

Я обернулся к ним, на мгновение оторвавшись от созерцания карты:

— Хорошо, давайте пройдёмся. Мне тоже не помешает передохнуть.

Мы вышли из зала, и тёплый ветерок тут же взъерошил волосы. Крепость жила своей обычной жизнью: стражники неспешно обходили посты, торговцы закрывали лавки, а в окнах жилых помещений загорались первые огни.

— Знаете, что меня удивляет? — задумчиво произнесла Елена, шагая по мощёной дорожке. — Как быстро здесь всё наладилось. Не так давно тут были руины, а теперь — почти город.

— Это потому, что люди верят в род Драгомировых и его главу, — ответила Ли Юй. — Когда есть цель и лидер, за которым готовы идти, даже развалины превращаются в крепость.

Ресторан оказался небольшим, но уютным: красные фонарики, бамбуковые перегородки и приглушённый свет создавали атмосферу далёкого Китая. Мы заняли столик у окна и заказали несколько блюд — от пикантных закусок до традиционного супа с лапшой.

Ли Юй приступила к дегустации с серьёзным выражением лица, словно судья на кулинарном состязании. Она внимательно изучила подачу, вдохнула аромат, затем осторожно попробовала первое блюдо.

— Если приготовлено плохо, придётся выгнать шеф-повара и хозяина ресторана из крепости, — с напускной строгостью произнесла она. — Нам тут плохие рестораны не нужны.

Спустя несколько минут её глаза заблестели.

— Неплохо! — признала она. — Очень неплохо. Лапша идеальной текстуры, бульон насыщен, специи подобраны верно. Ну что же, так и быть, придётся смириться с конкурентами, — Ли Юй улыбнулась, явно довольная.

Елена отпила чай и лукаво посмотрела на подругу:

— Значит, у ресторана возле Сибирского разлома появился потенциальный конкурент?

— Похоже, что да, — с удовлетворением кивнула Ли Юй. — Но конкуренция — это хорошо. Главное, чтобы было вкусно, а гости оставались довольны.

За окном сгущались сумерки, а в ресторане становилось всё уютнее. Мягкий свет фонариков отражался в фарфоровой посуде, где-то тихо играла традиционная китайская мелодия. Мы продолжили беседу — о мелочах, о планах, о том, как меняется мир вокруг нас. На какое-то время все тревоги отступили, оставив лишь приятное ощущение тепла, вкуса хорошей еды и дружеского общения.