Естественно, что точка пересече­ния обеих европейских Коллегий, ответственных как за хозяйствен­ную и политическую жизнь, так и за безопасность открытого мира автоматически включала бы и Россию — полноправного члена ОБСЕ. Вот здесь-то, я думаю, и заключена та самая альтернатива национа­листическому мифу, которую так отчаянно искал — и не нашел — в свое время Соловьев.

Смысл её в том, чтобы политическая «мутация», в которую погру­зила Россию самодержавная революция Грозного, оказалась исчер­панной и, пусть дав грандиозного исторического «кругаля», страна вернулась в Европу. Вернулась, причем, не милитаристской дер­жавой, как при Петре. И тем более не зараженная самоубийствен­ным сверхдержавным соблазном, как при Николае. И не руководи­мая горчаковской доктриной «со­средоточения для реванша», как постниколаевская Россия перед Первой мировой войной.

Но самое главное, совсем не в ту Европу, в которую в очередной раз возвращалась она при Александре II, не в разделенную на враждебные кланы и кипящую ненавистью в предчувствии Великой Конфронтации, но в открытый, нетрадиционный мир, в спокой­ную, как мы уже говорили, гавань, надежно защищенную от сверх­державных соблазнов и новых исторических катастроф. И что осо­бенно важно, наверное, для сегодняшних национал-либералов, вернулась не как младший партнер какого бы то ни было «короля», будь то США или Китая, а как равноправный гражданин открытого мира, чьи, допустим, до «взвешенных голосов» игнорировать было бы в европейском синклите непросто. Вернулась как одна из вели­ких держав Европы, чтобы вместе с аборигенами прокладывать новые пути в человечестве.

П. Я. Чаадаев

Еще важнее, однако то, что больше ей просто податься некуда. Не может же она на самом деле со своими 2% мирового ВВП претендо­вать на статус самостоятельного «центра силы». Ну, подумайте, под­считано что в ближайшие двадцать лет американский ВВП, несмотря на все свои сегодняшние заморочки, удвоится и составит 28 трлн долл., а китайский — учетверится, достигнув 16 трлн. Найдется ли в мире безумный экономист, который отважится предположить, что российский ВВП вырастет за те же два десятилетия в 16 раз, не гово­ря уже о 28?

С. С. Уваров

Напротив, даже такой оптимист, как Джим О'Нил, главный экономист Goldman Sachs, причисливший Россию к «блоку стран будущего» BRIC (Бразилия, Россия, Индия, Китай), предсказал ей рост до 4% мирового ВВП, что не идет ни в какое сравнение с такими гиганта­ми, как ЕС, США и Китай. Что по сравнению с этими неумолимыми цифрами все гротескные филиппи­ки какого-нибудь Леонтьева или имперское фанфаронство Проха­нова? Хочешь не хочешь, а придется признать, пусть с полуторавековым запозданием, что прав был Чаадаев.

Есть, впрочем, нечто еще более важное, во всяком случае для нашей темы. Читатель, может быть, не забыл довольно-таки каверзный вопрос, поставленный в начале этой книги: а существует ли вообще в сопоставимых с Россией великих державах жизнеспособная идейная альтернатива сверхдержавному реваншу? Открытый мир Европы впервые на него ответил. И Франция, и Германия, которые на протяжении двух последних столетий по два раза, как и Россия, побывали на сверхдержавном Олимпе, сегодня этой страшной болезнью не стра­дают. И сам факт их излечения свидетельствует, что альтернатива суще­ствует. Он пролагает России путь к выздоровлению.