В 1907 году немецкое колониальное предприятие столкнулось с глубоким кризисом. Крупные восстания поставили под серьезную угрозу колониальное господство в Германской Юго-Западной Африке (GSWA, современная Намибия) и Германской Восточной Африке (GEA, современная Танзания). Немецкому государству пришлось мобилизовать огромные ресурсы для подавления этих восстаний, в том числе направить более 14 000 немецких солдат только в GSWA. Человеческие жертвы войн в двух колониях также были велики. В то время как около 1500 немецких солдат погибли, около 60 000 гереро, 10 000 нама и до 250 000 нгони, нгиндо, матумби и представителей других этнических групп были либо непосредственно убиты, либо умерли от голода[1068]. Социально-экономические и политические структуры африканцев были разрушены, а их восстановление заняло несколько десятилетий.

Самыми тяжелыми для немцев были финансовые затраты на эти войны. Только на военную кампанию против гереро и нама было потрачено 585 миллионов рейхсмарок[1069]. Противники империалистического предприятия Германии, такие как Матиас Эрцбергер (1875–1921), ведущий деятель Католической партии центра и позднее министр в правительствах Веймарской республики, воспринимали катастрофический исход колониальных войн как симптом неправильного управления в колониях в целом. Кроме того, политики в Берлине опасались, что репутация Германии как культурной нации может пострадать, поскольку подавление африканцев было воспринято на международном уровне как исключительно безжалостное[1070].

В результате большинство членов германского рейхстага (парламента) отклонили требование канцлера о выделении дополнительных кредитов на ведение войны в Африке.

Хотя Вильгельм II распустил рейхстаг и назначил перевыборы в январе 1907 года (так называемые выборы готтентотов), колониальная администрация была реформирована[1071]. Ранее входившее в состав Министерства иностранных дел (Auswartiges Amt), колониальное управление стало самостоятельным министерством – рейхсколониальным управлением (Reichskolonialamt)[1072]. Примечательно, что первый директор этого нового ведомства, Бернхард Дернбург (1865–1937), был банкиром, специализировавшимся на возрождении неэффективных фирм[1073]. Более жесткий гражданский контроль над колониальными делами не только предотвратил бы дальнейшие скандалы, коррупцию и бесхозяйственность, но мог бы привести к фундаментальным изменениям в политике. «Отныне туземец – самый важный объект (Gegenstand) в процессе колонизации», – провозгласил Дернбург. Вместо истребления коренного населения он стремился внедрить «эффективный» и «научный» способ колонизации[1074].

Таким образом, представляется, что немецкое колониальное правление в целом не было абсолютно геноцидным, а кровавое подавление сопротивления коренного населения в GSWA и GEA в 1904–1908 годах было досадным эпизодом[1075]. Действительно, даже высокопоставленные колониальные чиновники и члены гражданской администрации в Берлине воспринимали убийство значительной части коренного населения как серьезную «случайность», которая может поставить под угрозу экономическое развитие колоний. Пауль Рорбах (1869–1956), уполномоченный по делам поселенцев (Ansiedlungskommissar) в GSWA и один из самых влиятельных общественных интеллектуалов Германии, осудил радикальные военные действия в колонии и их экономические последствия и заявил, что «Юго-Западная Африка с туземцами имеет гораздо большую ценность… чем без них»[1076].

Конечно, европейцы обычно не планировали истреблять или изгонять африканское население. Хотя и GSWA, и GEA были колониями поселенцев или, по крайней мере, предназначались для более обширного будущего заселения немцами, их завоевание и заселение не привели к неизбежному изгнанию и/или уничтожению коренного населения, как в случае с колониями поселенцев типа «Новая Англия» в Северной Америке и Австралии[1077]. Поселение европейцев в Африке последовало за установлением колониального правления и администрации, поэтому влияние поселенцев и их способность самостоятельно бороться с африканцами и изгонять их были более ограниченными, чем в колониях поселенцев «новоанглийского» типа в Северной Америке и других странах. Более того, в первые десятилетия колониальные государства были еще слабы, и их власть зависела от сотрудничества с вождями коренных народов[1078].

Кроме того, европейцы зависели от рабочей силы коренного населения. Цель колонизаторов состояла в том, чтобы получить контроль над африканской землей и рабочей силой одновременно. Обеспечение рабочей силой коренного населения было крайне важно, поскольку «Черный континент» был привлекательным местом для эмигрантов. У большинства европейцев Африка ассоциировалась (и, возможно, ассоциируется до сих пор) с неизлечимыми болезнями, опасными животными, каннибализмом и войнами между племенами. Тропический климат в значительной части Африки также не очень подходил европейцам. Просто не хватало иммигрантов из Европы или Азии (в отличие от Северной Америки и Австралии), которые могли бы заменить африканцев в качестве прислуги или наемных работников[1079]. Таким образом, коренное население – вместе с землей – было самым важным «ресурсом» для колонизаторов. В отличие от американских индейцев и аборигенов Австралии, африканцы в глазах европейцев не представляли собой «вымирающую расу» и считались пригодными для работы[1080].

И все же при более внимательном рассмотрении германского колониального правления возникает вопрос, не осталось ли геноцидное насилие структурно подразумеваемым в послевоенном германском колониальном правлении, хотя и в более тонкой и ползучей форме. Рафаэль Лемкин (1900–1959), создатель термина и концепции геноцида и ведущий лоббист конвенции ООН, описал девять методов геноцида, которые имеют поразительное сходство с методами немецкого колониального проекта в GSWA и GEA. Его изображение нацистского геноцида как империалистического и колониального позволяет сделать вывод, что колониальная ситуация в GSWA и GEA также была геноцидной. Предполагаемое включение коренного населения в качестве наемных рабочих в капиталистическую систему было геноцидом, утверждается в этой главе, поскольку европейцы пытались принудительно преодолеть нежелание африканцев отказаться от своей земли: с помощью негативных стимулов, таких как уголовное налогообложение, а также с помощью силы и преследований. Массовая экспроприация земель коренного населения, чтобы заставить африканцев отказаться от натурального хозяйства, была распространенным методом не только в немецких колониях[1081]. Колонизаторы не гнушались попытками разрушить социальные, политические и религиозные структуры коренного населения (то есть фундаментальные элементы культуры африканцев), чтобы получить контроль над рабочей силой.

Затем возникает вопрос о геноцидных войнах 1904–1908 годов. Если колониальные власти и даже немецкие фермеры и плантаторы прекрасно понимали, что наличие большого количества рабочих из коренного населения является необходимым условием для развития современной и эффективной инфраструктуры и экономического роста в GSWA и GEA, то почему подавление сопротивления коренного населения в этих двух колониях переросло в массовую резню? Были ли мотивы немцев чисто идеологическими (то есть расистскими) или же такие ситуативные факторы, как ход войны, отсутствие инфраструктуры и страх потерять контроль в колониях, подпитывали катастрофический процесс радикализации? Я пытаюсь ответить на эти вопросы, представляя историческое развитие как GSWA, так и GEA с начала немецкой колонизации до великих войн 1904–1908 годов и последующего расчленения коренных обществ.