Конфедерация черноногих состояла из союза трех коренных народов (Первых наций), которые занимали обе стороны будущей канадско-американской границы и разделяли общий язык и культуру[951]. Доминируя в первой половине XVIII века на огромной территории благодаря своей объединенной силе и использованию лошадей и огнестрельного оружия, черноногие, как и другие коренные народы Великих равнин, полагались в своем выживании на бизонов. Каждое лето, «когда в зарослях вдоль реки созревали саскатуны[952]», группы каждого племени собирались вместе, охотились на бизонов и готовились к самой важной церемонии календарного года – Танцу Солнца[953]. Усилия миссионеров и бюрократов по искоренению этой церемонии, рассматриваемой как препятствие на пути к «цивилизации», начались в конце 1870-х – начале 1880-х годов, когда черноногие поселились в резервациях.

Присоединение Северо-Западных территорий к Доминиону Канада в 1870 году ознаменовало конец эпохи для черноногих; подписание Седьмого договора в 1877 году превратило их в подопечных государства, на которых распространялись положения Закона об индейцах[954]. За этим быстро последовало уничтожение стад бизонов. Лишившись бизонов, которые обеспечивали бы пропитание и традиционные материалы, черноногие, чтобы не умереть с голоду, стали зависеть от государственных пайков. Ассимиляция ускорилась[955]. Если до сих пор не вмешивались в их культурные традиции, то теперь они столкнулись с законодательством, которое запрещало особенности их религиозной практики, считавшиеся неприемлемыми для бюрократов и миссионеров.

Власти выбрали Танец Солнца в качестве мишени. Хотя он не был запрещен как таковой, они ввели правила, запрещающие акты самоистязания и раздачу материальных ценностей, которые имели место во время празднования. Эти усилия были направлены на то, чтобы подорвать не только практику Танца Солнца, но и культурное воспроизводство черноногих в целом, чтобы проложить путь к их «цивилизации», которую некоренные канадцы понимали как исчезновение черноногих как отдельного народа путем их постепенного растворения в более широких слоях населения.

Подобные амбиции поднимают вопрос о «культурном геноциде». Хотя понятие геноцида, сформулированное Рафаэлем Лемкиным, было исключено из окончательного проекта Конвенции ООН о предупреждении преступления геноцида и наказании за него в 1948 году, оно включает несмертельные «методы уничтожения», которые вторгаются в «важнейшие основы жизни национальных групп», такие как политическое самоуправление, использование языка и мораль[956]. Как ясно показывает Джон Докер в своей главе в этой книге, Лемкин никогда не отказывался от своей веры в концептуальную эффективность понятия культурного геноцида. Но включал ли он политику ненасильственной ассимиляции в рамки этой концепции? Сам Лемкин проводил различие между адаптацией, которая происходит при сосуществовании различных культур, и осквернением культуры, которое обычно сопровождает насильственную оккупацию иностранной державой. Культурный геноцид, писал Лемкин, «не следует путать с постепенными изменениями, которые может претерпевать культура» и которые происходят «посредством непрерывной и медленной адаптации культуры к новым ситуациям». Здесь Лемкин, по-видимому, имел в виду гибридность, которая сопровождает адаптацию к «внешним влияниям» и «ассимиляцию некоторых черт чужой культуры». Другими словами, продолжает он, «постепенный распад культуры… через культурное истощение различных обществ» не является геноцидом. Но «хирургические операции на культурах и преднамеренное уничтожение цивилизаций» – это геноцид[957].

Чтобы понять, является ли случай черноногих культурным геноцидом, в этой главе основное внимание уделяется изменению окружающей среды и давлению, присущему колонизации территории черноногих в период перехода к жизни в резервациях. Анализ начинается с подписания Седьмого договора: в нем изложена предыстория принятия закона, запрещающего Танец Солнца, масштабы усилий по его реализации и реакция, или репертуар раздора, который они вызвали.