Лемкин задумался о геноциде задолго до развязывания Германией Второй мировой войны. В 1933 году он был молодым прокурором в Варшаве, уже тогда он посвятил себя проекту по криминализации особо тяжких преступлений. Гитлер только что был избран в правительство Германии. В последний момент польское правительство, опасаясь, что Лемкин поставит его в неловкое положение, не позволило ему покинуть Польшу, чтобы выступить на конференции Лиги Наций по унификации уголовного права, проходившей в Мадриде[325]. В докладе, представленном в его отсутствие, предлагалось признать преступления варварства и вандализма в качестве новых преступлений против права народов, то есть против всего международного сообщества. Акты варварства, которые он также называет актами уничтожения, подрывают фундаментальные основы этнической, религиозной или социальной общности. Это действия, которые в целом варьируются от массовых убийств и погромов до разрушения экономического существования членов коллектива, а также «всевозможные жестокости», посягающие на «достоинство личности» в рамках кампании по уничтожению группы. Лемкин также предложил для той же конференции признать преступлением вандализма уничтожение культурного наследия коллектива, проявляющегося области науки, искусства и литературы. Он отметил, что вклад любого конкретного коллектива в мировую культуру составляет богатство всего человечества, даже если он обладает уникальными характеристиками. Поэтому уничтожение любого произведения искусства любой нации должно рассматриваться как акт вандализма, направленный против мировой культуры. Такие действия, по словам Лемкина, свидетельствуют об асоциальном и разрушительном духе, который потрясает совесть человечества и порождает крайнюю тревогу за будущее[326].

Примечательно, что уже в 1933 году Лемкин в работе под заголовком «Варварство и вандализм» собрал многие черты своего знаменитого ныне определения геноцида в книге 1944 года «Правление государств “Оси” в оккупированной Европе» (Axis Rule in Occupied Europe)[327]. В частности, мы можем отметить широту его формулировки 1933 года, согласно которой варварство и вандализм подразумевают систематическое и организованное разрушение социального порядка коллектива группы, что может включать как прямые убийства, так и действия экономического, морального, интеллектуального и культурного характера. В своем определении 1944 года он снова говорит, что геноцид является составным и многообразным, что он означает скоординированный план различных действий, направленных на разрушение основных жизненных устоев группы. Такие действия могут, но не обязательно влекут за собой массовые убийства. Они затрагивают политические, социальные, правовые, интеллектуальные, духовные, экономические, биологические, физиологические, религиозные и моральные аспекты. Такие действия касаются вопросов здоровья, продовольствия и питания, семейной жизни и заботы о детях, рождения и смерти – все это рассматривается в связи с геноцидом и как часть геноцида. Такие действия включают вопросы чести и достоинства народов, а также будущего человечества как мирового сообщества[328].

Преемственность между 1933 и 1944 годами касается широкого спектра разрушительных действий против той или иной группы. Однако в 1944 году появляется и нечто существенно новое, когда Лемкин говорит, что геноцид может включать в себя две фазы, что это двуединый процесс. Вот ключевой отрывок из первой страницы девятой главы «Правление государств “Оси”» (Axis Rule): «Геноцид имеет две фазы: первая – уничтожение национального уклада угнетенной группы; вторая – навязывание национального уклада угнетателя. Это навязывание, в свою очередь, может быть осуществлено по отношению к угнетенному населению, которому разрешено остаться, или только к территории, после удаления населения и колонизации территории собственными гражданами угнетателя»[329]. Если в 1933 году Лемкин сосредоточился на геноциде как на эпизоде, акте или событии, то теперь он пишет, что геноцид может быть и процессом, который описывает и переплетает геноцид и поселенческий колониализм.