У подножия лиловых гор Комичеконес приютился маленький городок Ла-Фальда. Одна улица бежит по холму вниз, как ручей. От неё отскакивают в стороны короткие переулки: в каждом два-три дома. И несколько домов белеет вразброс под весенним солнцем. Вот и весь городок.

Весна тут в ноябре, когда у нас уже снег. А у них снег в июне, и то лишь на самых макушках высоких гор. Когда у нас утро, у них вечер. Когда у нас день, у них ночь. Так далеко от нас Ла-Фальда! На другой стороне земного шара. Жители её по отношению к нам ходят вниз головой. И горы стоят вниз вершинами. И деревья.

Но, конечно, в Ла-Фальде этого не замечают. И горы там смотрят в небо. И деревья.

В ноябре распускаются акации. Свеженькие пушистые кипарисы качают мягкими молодыми верхушками. Зелёная трава весело лезет из-под невысоких заборов.

И футбольное поле на окраине городка тоже всё зелёное, яркое, весёлое, как горная лужайка.

На футбольном поле — схватка. Из Бустоса, соседнего городка, на старом грузовике приехала команда, чтобы встретиться с местными игроками. Маленький, словно игрушечный, стадион обступили люди.

В Ла-Фальде, как и во всей Аргентине, любят футбол. Мальчишки особенно. Они сидели вокруг стадиона на скалах и на деревьях и кричали громче всех…

Но самые отчаянные крики раздавались с двух тележек, запряжённых ламами. Ламы водятся только в Южной Америке. Смешные — чубатые и губатые. Шёрстка мягкая, рыженькая, верблюжья. А горбов нет.

Но, в общем, можно сказать, что лама — маленький верблюд.

Дикие ламы пасутся вокруг Ла-Фальды, как ручные.

Этих двух лам, запряжённых в тележки и разукрашенных лентами, знала вся Ла-Фальда. Обычно они стояли на центральной улице городка, у кафе «Розарио», поджидая, когда в тележки сядут дети, чтобы покататься. Правили нарядными ламами два мальчика, Марселино и Эрнандес.

Сейчас они смотрели футбол. И их пассажиры смотрели. И ламы смотрели.

В горах не сыщешь большой ровной площадки, и стадион был куда меньше обычного. Какой уж удалось соорудить возле скал! Мяч то и дело перелетал из конца в конец поля. И голов, конечно, забивали много.

Если гол забивали гости, то жители Бустоса, приехавшие со своими футболистами, разворачивали знамя, выходили на поле и кричали: «Вива!» — «Ура!» Если же забивали хозяева, то чуть ли не вся Ла-Фальда высыпала на площадку. Люди обнимали и качали своих игроков и пели песни. Игра надолго приостанавливалась. Напрасно судья свистел в свисток, неистово раздувая щёки.

А на главной улице в магазинчиках было тихо и пусто. На прилавках в темноте лежали раскрашенные фигурки, которые покупают приезжие на память о Ла-Фальде. Деревянные куколки, изображающие пастухов — гаучо, ишачки, нагруженные вязанками дров, рыжие матерчатые ламы.

Покупателей не было. Все ушли смотреть футбол.

Только в крошечном кафе «Розарио», у автобусной остановки, за столиком стояли два старика и пили кофе.

Футбол не интересовал стариков с морщинистыми смуглыми лицами. Они держали глиняные чашечки с горячим кофе, почти пряча их в больших жилистых руках, и разговаривали.

Старики ругали американцев. Тех, с севера — гринго, так их здесь с презрением называют.

— Наша провинция самая богатая в стране, — сказал один старик, — но она же и самая бедная… Нам ничего в ней не принадлежит.

— Проклятые гринго! — согласился второй. — Они отняли у нас всё.

Да, так…

На склонах гор, за рощами кактусов, стоят нефтяные вышки. На них работают сыновья стариков. День и ночь. Но деньги идут не им, потому что эти вышки построили мистеры из Соединённых Штатов Америки — гринго. Они и забирают себе почти все деньги — песо.

В горных долинах растут апельсины и бананы. Их выращивают местные батраки. Но песо от продажи фруктов тоже забирают себе гринго, потому что они скупили все плодородные земли вокруг. Они считают, что это их сады.

— Они выпьют не только нашу нефть, — сказал один старик, — но и нашу кровь.

— Тише, — предупредил его другой.

Тут опасно было громко ругать американцев. Пока им всё вокруг принадлежит, они — хозяева. Прогонят — чем жить? Даже полиция получает у них песо и следит, чтобы о гринго говорили только хорошо.

Звякнул колокольчик над дверью, и в кафе заглянул горбоносый хозяин соседней лавочки, где продавались разные сладости — петухи на деревянных палочках и американская вода кока-кола. У него было обеспокоенное лицо.

— Здесь нет сеньора полицейского? — спросил лавочник. — Господина Кункеса?

— Слава богу, нет. Наверное, он на футболе.

— Надо бежать туда, — сказал лавочник. — Вы посмотрите, что делается у магазина Лопеса.

Старики вышли и увидели, что через дорогу, у магазина Лопеса, собирается толпа.

А горбоносый лавочник побежал на футбольное поле.

Как только он там появился, полицейский Кункес поправил тяжёлый пистолет на животе, сел на велосипед и поехал в гору, на главную улицу. Болельщики стали что-то передавать друг другу.

Марселино и Эрнандес насажали в свои тележки пассажиров сколько влезло и помчались за полицейским. Ламы в разноцветных лентах бежали, весело звеня бубенцами на шеях.

Скоро они объехали Кункеса. Велосипед под его массивной фигурой вилял и шатался. Гринго всегда выбирали в полицейские самых высоченных и здоровенных людей. Иногда Кункес отталкивался от земли ногами, словно ехал не на велосипеде, а на палочке.

— Эй, эй! — кричал Марселино. — Вперёд, моя умница.

— Эй, эй! — подгонял свою ламу Эрнандес. — Скорей!

Кункес погрозил им кулаком и вытер пот с лица. Сзади, по дороге, и напрямик, по склону, бежали люди. И болельщики и даже футболисты. Матч прервался…

У магазина Лопеса, разрастаясь, бурлила толпа. Марселино и Эрнандес, оставив послушных лам без привязи, наклонили голову и вонзились в толпу. Скоро они пробились к витрине магазина. И вот что увидели…

За стеклом витрины висела большая серебряная луна. Точно такая, какая всходит, сияя, и над горами Комичеконес. Она висела в воздухе на длинной нитке. На других нитках висели звёзды, вырезанные из золотой бумаги. А среди звёзд, вокруг луны, летал блестящий шарик. Какая-то заводная машинка пряталась за луной, и шарик без остановки летал на прозрачной, будто стеклянной, палочке. Почти невидимой. Словно её и не было. На шарике торчали тонкие рожки.

Это было в тот год, когда в Советском Союзе запустили первый в мире спутник Земли. И все в толпе восхищались.

— Ловко, Лопес!

— Браво, Лопес!

— Молодец!

Наконец к дверям магазина протолкался сеньор Кункес. Он в последний раз вытер лицо, поправил высокую фуражку, посмотрел на витрину и весь побагровел ещё больше. Зато молодой хозяин магазина, черноволосый худощавый Лопес, стоял в дверях бледный-бледный.

— Что это такое? — гаркнул Кункес.

Лопес пожал плечами. Кункес повернулся к толпе и сказал:

— Разойдитесь! Разойдитесь все по домам!

Но никто не отступил даже на шаг от витрины.

— Лопес! — снова гаркнул полицейский. — Зачем ты это сделал?

— Чтобы привлечь к себе больше покупателей, сеньор.

В толпе поощрительно зашумели, где-то за спинами даже захлопали в ладоши.

— Я приказываю это немедленно снять! — сказал полицейский.

— Почему, сеньор?

— Потому, что это ты… нарочно!.. Против американцев! Наших друзей!..

Лопес снова пожал плечами:

— Что вы, сеньор! Здесь же ничего не написано. Ни одного словечка. Что вы тут видите плохого против наших друзей американцев?

— Я? Я всё вижу! Я…

Кункес не договорил и потряс кулаком перед носом Лопеса, а в толпе засмеялись.

— Ты меня не спрашивай! Отвечай сам, что это? — Кункес ткнул толстым пальцем в витрину.

— Луна, — сказал Лопес.

— Нет, это! — Кункес постучал пальцем по витрине.

— Звёзды.

— Нет! То, что летает.

— Это? Это шарик, — сказал Лопес. — Просто блестящий шарик.

В толпе засмеялись громче.

— Ах! — вконец рассердился Кункес. — «Просто шарик»! Ты не знаешь, как он называется? Ты его сам сделал, но ты не знаешь? Так я спрошу Марселино. Может быть, мальчишка знает больше тебя! Марселино, что это?

— Это спутник! — сказал Марселино громко.

А Эрнандес прибавил:

— Эй, Лопес! А почему он не делает: «Бип, бип, бип»? Вот здорово было бы! «Бип, бип, бип»!

— Но, сеньор полицейский, — сказал Лопес, — может быть, это американский спутник? Ведь у меня ничего не написано. Посмотрите ещё раз!

— Американский? — прошептал полицейский прямо в лицо Лопесу. — Ты слышишь, что они это слово даже говорят по-русски: «Спут-ник»! Пусти меня.

Он шагнул в магазин, открыл сзади витрину и сорвал и луну и шарик. Только бумажные звёзды сиротливо остались висеть, качаясь на ниточках.

— Разойдитесь! — крикнул Кункес, выходя из магазина. — Ваш спут-ник улетел.

Но толпа молчаливо стояла на месте. Потом люди стали заходить в магазин Лопеса и покупать кто фигурку гаучо, кто ослика с дровами, кто матерчатую ламу, кто платок с рисунком окрестных гор и водопадов. Люди покупали и повязывали платки вокруг шеи. И прикалывали фигурки гаучо и осликов к своим пиджакам и рубашкам. И так гуляли по главной улице Ла-Фальды.

А два старика стояли напротив магазина и ухмылялись.