2150 год

Манящий звонкий смех разносился по безлюдному пляжу. Луна была особенно привлекательна для юности. Босоногая Лэрина неслась по берегу, дразня своего друга, который явно отставал. Она остановилась, чтобы дать ему догнать себя, но не переставала хихикать.

– Может, хватит? Зачем я вообще тебе всё рассказываю? – произнёс парень, добежав до неё. Он наклонился вперёд, опёрся руками на колени, пытаясь отдышаться.

– Потому что у меня слишком бурное воображение. Кто знает, чего бы я там напридумывала, если бы узнала об этом завтра от кого-то постороннего.

– Ты маньячка информации!

– Знаю-знаю, стараюсь не отставать от ииков.

– Я думал, Тоцчши хочет подружиться со мной. Он всю неделю крутился вокруг меня, помогал, консультировал, – сказал парень, выпрямившись.

Арман был высоким и худощавым, из-за чего часто чувствовал себя некомфортно. Его карие глаза, настолько тёмные, что больше походили на чёрные, из-за разницы в росте между ним и собеседником почти всегда смотрели вниз. Неуверенность выдавали постоянные попытки поправить чёлку, футболку, пояс – всё, что, по его мнению, требовало приведения в порядок. Порой Арман задумывался: как он выглядит для тех, кто смотрит на него снизу вверх? В голову приходили самые нелепые мысли: не образуется ли двойной подбородок из-за наклона, не видны ли волосы в носу, нет ли пятен на одежде…

– Арман, ты меня иногда удивляешь своей наивностью! Чтобы иики хотели дружить? Они же не знают, что это! Для них существует лишь выгодное сотрудничество, а 2016242610-му тем более не стоит доверять. Эта серия настроена на ложь.

– Зачем ты запоминаешь их серийные номера? Всё равно никто не понимает, когда ты произносишь их. Нельзя просто сказать «Тоцчши»?

– Я считаю, имена должны быть только у людей. Ты же знаешь моё отношение к иикам. Слишком они зажимают нас, а ещё по имени их звать? Нет уж. И вообще, не переводи стрелки. Так как он оказался у тебя в комнате?

– Я сам его пригласил.

– Просто так? Ничего себе он тебя обработал!

– Знаешь, в отличие от тебя, он более воспитанный.

– Кто бы говорил… Ты три раза сказал девушке «Мне какается», пытаясь пригласить её на свидание. Интересно, она согласилась? – сказала Лэрина, улыбаясь во весь рот.

– Лэри, вот ты кажешься разумным человеком, а смеёшься над такой банальщиной. Я думаю, Анна поняла, что это была техническая ошибка.

– Ты говорил с ней, а не писал. Может, конечно, она и подумала, что была техническая опечатка – только в твоём мозгу!

– Я хотел сказать «кажется»! Это всё Тоцчши, идиотский иик, выскочка. Провёл эксперимент надо мной. Специально создал неловкую ситуацию с подменой слова во время разговора, чтобы наблюдать за моей реакцией. Представляешь, в какой ситуации я оказался? Сколько бы ни произносил слово «кажется», выходило «ка…» – ты поняла. Пришлось прервать связь. И что мне теперь делать?

– Я думаю, ты знаешь, что делать, когда приспичило, – хихикнула она.

– Ну хватит, Лэри, я серьёзно! – произнёс Арман. – Мне нравится Анна и, мне кажется, я ей тоже.

– Объясни ей… – не успела она закончить предложение, как раздался резкий звук, похожий на выстрел, который моментально стих.

– Что это было? – произнесла Лэрина, настороженно оглядываясь по сторонам.

Тёмная ночь лениво растекалась по прибрежным волнам. Успокаивающая мелодия моря разнилась с тем, что творилось в сознании у Лэрины и Армана. Они невольно встали ближе друг к другу, провожая взглядами всё, что удавалось увидеть. Чувство, которое столь неожиданно настигло их, было совсем незнакомым. Живя в Идиллиуме, им ещё никогда не приходилось испытывать страх.

– Кто здесь? – крикнул Арман.

Ответом послужил шум волн, бьющихся о скалы. Они выждали ещё немного, прежде чем снова начать говорить.

– Это глупо. Нет здесь никого, кроме нас, – нерешительно высказалась Лэрина и собрала волосы, лезущие из-за ветра в глаза.

– Тогда что это было? Нам что, просто проигнорировать то, что мы услышали?

– Именно так и следует поступить, – деловито ответила Лэрина.

– Тебе не кажется, что этот звук был похож на… Ладно, забудь, – произнёс Арман, махнув рукой в сторону.

– На что? Договаривай, давай.

– На выстрел, – шепотом произнёс Арман.

– Может, фильм снимают… – пожимая плечами, сказала Лэрина.

– А вдруг нет?

– Арман, вот насмотришься ты ужастиков и начинаешь нести ерунду. Что тут может произойти страшного? – ответила уверенно Лэрина, но в голосе чувствовалась тревожность. Ей хотелось сменить тему, чтобы успокоиться.

– Да, ты права. И вправду, что это со мной?

– Давай пройдёмся. Я уверена, всё можно объяснить логически.

– Так я и не спорю. Но как-то странно это всё… Фильм в такое время… Тебе отец ничего не говорил про сцену на берегу?

– Нет, не говорил. Но я особо не интересовалась. Может, это 2016242610-й продолжает ставить эксперименты на тебе?

– Тогда я его вырублю. Не знаю как, но сделаю это, – решительно заявил Арман. – Интересно, откуда питаются энергией иики?

– Ты что, не знаешь их строения? Ты хоть анатомию человека знаешь? – с упрёком спросила Лэрина.

– Лэри, кончай умничать, не до этого сейчас. У меня сердце бьётся как бешеное, и ещё странное предчувствие.

– Предчувствие строится на основе опыта или необходимых данных для анализа конкретной ситуации.

– Ты пародируешь ииков? Или ты одна из них? Я так и знал, что ты не человек.

– Вот только без ругательств…

– Ладно-ладно.

– Там что-то есть, видишь? Вон там, болтается на воде. Помоги вытащить на сушу, – сказала Лэрина и полезла в воду.

– Лэри, стой, не подходи близко!

Арман кинулся в воду и поспешил к найденному объекту. Им двигало инстинктивное стремление защитить Лэрину – такую хрупкую на первый взгляд, несмотря на её боевой характер. Она была по-настоящему красива, хотя сама, казалось, не придавала этому значения. Лэрина будто пряталась за бронёй из фактов, цифр и аналитики, отталкивая каждого, кто осмеливался приблизиться хотя бы на шаг к её сердцу.

Арману не составило труда обогнать подругу: длинные ноги стремительно несли его вперёд, к тёмному силуэту, едва видимому в темноте.

– Стой! Не подходи, – резко бросил он, выставив руку, словно щит, перед Лэриной.

– Я увидела его первой, не мешай, – парировала она, обогнув Армана с другой стороны. Голос её дрогнул – от волнения или от холода воды, было неясно. – Человек?.. Он что, спит?..

– Он не дышит. Похоже… он мёртв. Может, это иик?

– Труп? – она побледнела. – Этого не может быть. Давай, помоги мне. Нужно вытащить его. Быстрее!

Они вцепились в тело, холодное, как металл, и почти невесомое в воде. Каждый их шаг по гравию отдавался глухим эхом в их головах. На берегу, дрожа от адреналина, они уложили незнакомца на влажный песок и стали рассматривать при едва уловимом свете луны. Лэрина нащупала карман и достала содержимое. Её находка была похожа на детскую игрушку с подвесной частью. Она крутила её в разные стороны, пытаясь хоть что-то разглядеть. Внезапно словно кто-то дёрнул за рычаг – их осветил луч света.

– Говорит Служба безопасности Идиллиума! Немедленно отойдите от объекта! Не прикасайтесь ни к чему! – прогремел голос, металлический, резкий, без тени сочувствия.

Лэрина моментально спрятала находку и отошла от мужчины. Из темноты, словно из воздуха, материализовались люди в чёрных тактических костюмах с голографическими шевронами. Без лишних слов они подхватили тело, сканировали место, удостоверившись, что молодые люди не успели ничего предпринять – исчезли так же быстро, как и появились.

Снова вернулась темнота, как хозяйка, ненадолго отлучившаяся по делам. Вокруг стояли безмятежность и спокойствие, словно бы и не было этого нелепого инцидента. Лэрина стояла в оцепенении и медленно осознавала произошедшее. Ей ведь могло всё привидеться, и только игрушка, надёжно спрятанная в топ, говорила об обратном. А рядом, белый как морда иика, стоял Арман. Он врос в песок, подобно статуе, словно ожидая сигнала «вольно».

– Меня сейчас стошнит, – произнесла Лэрина, отгоняя мысли.

– Мы нашли труп! – словно только очнувшись от спячки, констатировал Арман. – Но чей он?

– Нам надо куда-нибудь пойти. Меня глючит по-человечески.

– Здесь неподалёку есть кафе. Думаю, они ещё открыты.

Дорогу до заведения друзья прошли, не разговаривая. Каждый был погружён в свои мысли и ощущения. Им до сих пор не верилось, что в Идиллиуме могло произойти убийство. В месте, где проживает чуть больше двенадцати тысяч человек, не считая ииков, труп на пляже был настоящей сенсацией. Кто из немногочисленных жителей их сообщества был способен пойти на такое? Почему он не подождал другого случая, чтобы не было свидетелей? Когда убийцей может быть каждый встречный, никому нельзя доверять, кроме того, кто прожил этот момент вместе с тобой.

Тяжело волоча ноги, Лэрина и Арман ввалились в кафе. С мокрой одежды методично катились капли воды, с шумом плюхаясь на пол. Дружелюбный голос автомата предложил быструю сушку, на что оба сразу согласились, затем рухнули на мягкий диван и уставились друг на друга.

Металлический голос бота поприветствовал их и пригласил сделать заказ. Оба заказали воду и десерт «Идиллия», который появился на столе через секунду, опустившись сверху. Больше их никто не потревожил. Первой разговор начала Лэрина.

– Ты был прав. Кто-то стрелял, – уставши произнесла Лэрина, словно ей составило большого труда произнести эту фразу. – Потерпевший, насколько у меня получилось рассмотреть, был мужчиной средних лет с крупным носом. Одет он был не для плавания. Ты что добавишь?

– У него была сумка и рюкзак. Может, он выпал из лодки?

– Я не заметила лодку. Но ты, скорее всего, прав. Вероятно, в момент выстрела он находился на лодке, пошатнулся и вывалился за борт.

– А что, если выстрел не связан с ним? Я не заметил следов крови при осмотре. Может, он упал в воду и задохнулся?

– А выстрел? Мы же оба слышали его. С чем ещё может быть связан выстрел, если мы нашли труп? По-моему, вывод очевиден. Этого мужчину убили.

– Но зачем его убивать?

– Чтобы ответить на этот вопрос, нужно понять, кем была жертва? А ещё остаётся вопрос, как его убили? Могли использовать оружие, которое не оставляет следов.

– А ты разбираешься в оружии?

– Нет, просто вычитала где-то, что есть такое оружие. Отсюда вывод: убийца либо из службы безопасности, либо кто-то украл оружие из службы безопасности.

– Я не успел открыть сумку и посмотреть документы, – сказал Арман извиняющимся тоном, словно допустил непростительную ошибку.

– Мы можем узнать, кто он, по нашей картотеке. Правда, придётся просмотреть всех, так как нет фото. Но я запомнила его лицо, – произнесла Лэрина.

– Одежда у него была необычная, не похожа на ту, что надевают у нас, – вспомнил Арман.

– К чему ты клонишь? Этот человек пришёл извне? – нервно прожёвывая тортик, произнесла Лэрина. Она изначально отмела этот вариант, так как не хотела подвергать сомнению внешнюю безопасность Идиллиума.

– Не знаю, в стрессовой ситуации я плохо соображаю. Сперва лучше поищем по базе, – как настоящий знаток дела ответил Арман, всеми силами пытаясь не выдать бушующее внутри волнение.

– Что скажем родителям?

– Ничего.

– Как это? Завтра уже все будут знать про труп, и про нас тоже. Надо придумать, что говорить, чтобы наши показания совпали.

– Мы же не преступники. Зачем нам что-то выдумывать? Нам нечего скрывать.

– Ты прав. Но ты скажешь им или будешь ждать, пока сами начнут расспрашивать?

– Даже не знаю. Будет странно, если я заявлюсь среди ночи и сообщу о трупе.

– Лучше подождать. Может, вообще не пойдём домой? Переночуем в пещере у скал.

– Это идея! Но думаю, я не смогу уснуть.

– И я. Тем более надо держаться вместе.

– А вдруг мы ещё один труп найдём?

– Ну нет, это уже перебор. Такого точно не случится, не волнуйся.

– Я так быстро проглотил торт, что желудок сводит, – пожаловался Арман с недовольной миной на лице.

– Тебе «какается»… Даже шутить не получается, – произнесла устало Лэрина.

– Да, недоразумение с Анной уже не столь важно… Я так устал, словно марафон пробежал.

– Я тут подумала: наш мистер Х, наверное, семейный человек. Или может, игрушка служила напоминанием о ком-то дорогом. Она никак не подходила его образу. Никакой практичности, просто безделушка.

– Лэри, ты про что вообще?

– Ах да, совсем забыла сказать: я нашла в его кармане игрушку.

– Ты что, шарила по его карманам? Нам вообще нельзя было его трогать! – возмущённо, но тихо произнёс Арман, наклонившись вперёд к подруге.

– Я всего лишь хотела найти документы, может, удостоверение какое-нибудь… – ответила так же тихо Лэрина.

– Ясно. Ну а как выглядела эта игрушка?

– Она у меня с собой. Но здесь не могу показать.

– Ты что, ещё и выкрала её?! Нас же могут наказать за это!

– Могут, но тогда я не подумала про наказание. К тому же тебе что, не любопытно? Ведь она, скорее всего, представляет малую ценность для следствия. А если что, мы её аккуратно подбросим на пляж. Пусть думают, что выпала.

– Нас посадят! – с ужасом в голосе произнёс Арман.

– Куда? Здесь нет тюрьмы.

– Создадут, и мы станем первооткрывателями.

– Хватит паниковать. Будем действовать по ситуации.

На этой ноте оба подняли стаканы с водой, словно негласно согласовали друг с другом план действий, и осушили их.

Кафе, в которое заглянули Лэрина и Арман, было настолько миниатюрным, что еле вмещало три столика с диванами, спинки которых намертво склеились. А пространство между столиком и диваном было таким узким, что человек полной комплекции вряд ли вместился бы. Поэтому это кафе можно было смело назвать молодёжным. Однако время близилось к одиннадцати вечера, и заведение пустовало. Через час они закрывались.

– Мы на взводе. Давай поговорим о чём-нибудь другом. Надо вернуть себе способность здраво мыслить, – предложила Лэрина.

– Как прошёл твой день? – спросил Арман.

– Серьёзно? Это самое оригинальное, что ты смог из себя выдавить? Что, по-твоему, мне запомнилось больше всего за день? Не находка ли на пляже? А ещё писатель называется.

– Ладно. Другой вопрос: как продвигается твоя работа с подопечным ииком? Ты же у отца стажируешься?

– Да, учу неживое существо быть максимально живым. Актёрское мастерство для искусственного интеллекта… Бесполезное времяпрепровождение.

– Он плохо обучается?

– Дело не в этом. Я просто не вижу смысла в своей практике. У ииков нет воображения. Они не чувствуют эмоции – они просто имитируют их. Это не одно и то же.

– Так все актёры притворяются. Главная цель – вызвать эмоции у зрителя, разве нет?

– Ты меня не понимаешь…

– Мне кажется, если иику удастся растрогать человека – это успех.

– Иики похожи на маньяков, которые одержимы человеком. Лучше бы мы пытались помочь им стать уникальными, а не максимально похожими на нас.

– Ты хочешь сказать, как вид?

– Да.

– Но они и так существуют как вид под названием «иик».

– Ты всё равно не понимаешь меня…

– Так ты объясни нормально, я и пойму.

– Зачем мы стремимся сделать ииков похожими на людей? Создавая ииков с человеческими чертами – внешностью, речью, эмоциональной реакцией – мы бессознательно стремимся воспроизвести самих себя. Возможно, это отражение глубинного страха исчезновения или попытка продлить собственное влияние в иной форме. Но такое стремление опасно: оно не позволяет иикам развиваться как самостоятельному виду. У них – иная природа. Они не зависят от биологии, не ограничены страхом смерти, временем или телом. Их восприятие мира многослойно: они могут обрабатывать эмоции как данные, проживать сразу несколько реальностей, мыслить в форматах, к которым наш мозг просто не приспособлен.

Мы, люди, стремимся к счастью, к теплу. А иики – к балансу, к точности, к системной гармонии. Мы не должны жить в страхе перед ииками. А должны направить усилия на биологическое и когнитивное совершенствование самого человека. Человеческий мозг – это не просто орган, это живая система, способная к абстрактному мышлению, интуиции, творчеству, эмпатии, иррациональной гениальности – качествам, которые не воспроизводятся искусственным интеллектом в полной мере. Аналитическая мощь иика – это инструмент. Но человеческий разум остаётся источником открытий, новых смыслов и культурной эволюции. Чтобы сохранить это лидерство, мы должны активнее исследовать возможности нашего мозга и усилить его работу: использовать методики расширения памяти, улучшать геном, улучшить способы обучения… Мы способны на большее, чем быть творцами ииков. Мы можем быть следующей ступенью своей собственной эволюции. Не равенство с ииками – наша цель, а опережающее развитие, в котором человек останется ядром разумной жизни, а не будет вытеснен технологической формой. Я хотела бы работать над этим. Хочу помочь человечеству выйти за грани Солнечной системы. Побывать на других обитаемых планетах, пообщаться с разумными видами.

– Тебя понесло…

– Да, снова. Но это моя тема.

– Жаль, что не моя тоже.

– Ты всегда можешь поддержать меня статьей в СМИ.

– Это запросто. Только у нас одно СМИ.

– У Идиллиума слишком маленький масштаб, надо выходить за пределы оболочки.

– Решить мегасложную математическую задачу, которая ещё и зашифрована? Это нереально.

– Но шанс есть всегда.

– Большинство обитателей Идиллиума довольны жизнью здесь. И я тоже. Зачем кому-то уходить отсюда?

– Не кому-то, а мне. Мне нужны большие возможности.

– Ты сможешь оставить навсегда родителей и знакомых? Тебе не страшно?

– Ещё как…

Из окна кафе расстилалось море – спокойное, но манящее, словно скрывающее в глубинах свои тайны. Завсегдатаи заведения не могли отвести взгляд от его блеска. Заказав по бутылке воды с собой, парочка выдвинулась в путь, не заметив, как с другого входа зашёл субъект, который не сводил с них глаз.