Весточку-то я спрятала, но она не выходила у меня из головы. Кастелян Тедрис вёл нас мимо постов вооружённой охраны, через напичканные оружием залы, а мои мысли возвращались к стройному мужчине на фиолетовом драконе, который разносит депеши в дождь и холод. Всё это время он думал обо мне. Обо мнe. Он подарил кольцо…

Давари.

…чтобы напомнить о своём обещании.

Я не слышала, как Тедрис извинялся перед Хубриком за то, что нас вынужденно заселяют в стойла к драконам. Я вспоминала о своей драгоценности, лежащей в кармане, и мои щёки вспыхивали жаром. В то время как кастелян распинался о том, что его люди уже отвели наших драконов на отдых, принесли раскладушки, пополнили запасы и принесли горячий ужин, я представляла себе нашу следующую встречу с Ленгом. Он увидит давари на моём пальце. Он поймёт, что я приняла его обещание. Снаружи сгустились сумерки, но ничего. На сердце у меня было легко.

Походу, даже Хубрик повеселел после выполненного долга. По пути в высокую башню, которая служила пристанищем для драконов, находящихся в Гарнизоне, он выпытывал у Тедриса, где тут можно сыграть в карты. Почти все альковы были заняты красными и чёрными драконами, но, добравшись до третьего уровня, на котором нам выделили два стойла по соседству, я обнаружила присутствие других каст.

— Ваши драконы прямо-таки недотроги какие-то, — пожаловался кастелян Тедрис, указывая на наши пещеры. — Oдин чуть не укусил моего слугу, когда он попытался освободить их спины от вьюков. Боюсь, вам придётся самим рассёдлывать и разгружать своих драконов.

— Наверное, не сумел дотянуться, — пошутил учитель. — Он, вероятно, им сильно понравился.

— Хa! — усмехнулся Тедрис. — Как только генерал отдаст нам извещения, я пришлю за вами. Не увлекайтесь картами. По-моему, ожидается, что вы покинете столицы ровно в тот момент, когда он поставит последнюю точку. Tак что у вас есть лишь пара-тройка часов в запасе. — Он высунулся наружу, ночь уже рассыпала на небе звёзды. — Как хорошо, что я отказался от доли небесных всадников! Вашей судьбе не позавидуешь.

— Но вероятность насесть на меч в нашем случае существенно ниже, — парировал Хубрик.

— Это точно! — смех кастеляна зазвучал в коридоре.

Мы с Хубриком осмотрели окрестности. Другие драконы поблизости не ошивались, и, несмотря на наличие винтовой лестницы, вившейся вокруг открытой наружной стены, сюда никто особо не захаживал. Солдаты оставили нам складные кровати и пищу, как и было оговорено, и даже соорудили при помощи занавески закуток для сна в задней части алькова.

— A теперь поспешим, — прошелестел Хубрик. — Нашему багажу нужно размять ноги, прежде чем мы вновь прыгнем в седло.

Глава восемнадцатая

Мы торопливо вытряхнули Саветт и Рактарана из мешков, которые запихнули в самодельную комнатку.

— Что теперь? — измождённым голосом вопросила я Хубрика, когда мы кое-как разместились на койке и табурете, принесённом из алькова Раолкана. Ужин был разделён на четверых и жадно уплетался нашей компанией. — Разве мы не должны представить Саветт этому самому Совету как истинную Избранную?

— Значит, теперь ты уверовала, — тихо констатировал наставник. — Уверовала, потому что перед тобой предстала самозванка, и ты посчитала, что вторая кандидатка, соответственно, истинная. Я правильно понял?

— Не знаю, — призналась я. — Просто подумала, что в ваших словах куда больше смысла, чем в словах вражеских. Вот только захватчики переиначили их смысл. Они пересказывают содержание пророчеств не хуже вас.

— Не хуже меня? — фыркнул учитель. — Они пересказывают предсказания очень даже неплохо. Вот только обращают накопленные знания себе на пользу. Будь уверена, их жажда пророчеств не заходит дальше фрагмента, в котором упоминается нечто такое, что их не устраивает. По-настоящему они жаждут другого.

— И чего же? — полюбопытствовала я, соскребая с тарелки остатки остатков. Порция, рассчитанная на одного человека, едва насыщала двоих.

— Власти. У Завета сложилось собственное видение иерархии Доминиона, в которой они мнят себя на вершине, тогда как остальное население готовы выбросить на мороз, как щенят, — или сотворить с ними ещё чего похуже.

— Разве люди не сопротивляются? — удивилась я.

— Люди выражают протест несколько иначе.

— В Баочане существуют фракции предателей, — подал голос Рактаран, и я вздрогнула, испуганная внезапным вмешательством. — Я давно подозревал их в сговоре с вашим Сумеречным заветом. В планы заговорщиков входят свержение правительств обеих наций и установление иного режима. Этого нельзя допустить. Как и воцарения ложной Хаса’лин.

— Хасa’лин? — переспросила я.

— И у баочанцев есть свои пророчества. Одна и та же мысль наших народов выражена немного по-разному. Ту, что вы называете Избранной, мы зовём Хaсa’лин — предвестницей света.

— Вполне подходящее имя, — одобрил Хубрик. — Так ты согласен, что Саветт Избранная?

— Она одарила меня новым видением. Будь это неправдой, как бы ей удалось совершить подобное? — Тон голоса принца исполнился благоговения, когда он переплёл их пальцы. Саветт, по сравнению с обожанием, отражавшимся на лице юноши, выглядела бесстрастной. — Саветт привносит что-то особенное, и я первый человек, ощущающий сию неповторимость на себе. Которую не заглушить. Которую нельзя заглушить.

— В таком случае пообещай мне, что со шпионажем на Баочан покончено, — надавил на Тёмного принца Хубрик. — И с поисками собственной выгоды. Хватит долдонить о чувствах. Просто заяви о своей верности Саветт — Избранной — и поклянись клятвой, скрепляющей узы.

— Стойте… — начала я. Обязательно клясться другу другу прямо сейчас?

— Клянусь светом и правдой (ибо это всё, что я могу предложить) oберегать существование, неприкосновенность, честь и чистоту Избранной, Саветт Лидрис, посланницы света. — Тирада была произнесена так неожиданно, с такой силой, что я невольно отпрянула, мои брови взлетели вверх. Я даже не заметила, что уронила ложку, пока не услышала её лязг. Данный обет слишком весомый. Слишком поспешный.

Жизнь коротка. Особенно человеческая. На рассуждения времени не остаётся.

Всего пару недель назад принц проявлял к Саветт враждебность, намереваясь втоптать мою подругу в грязь и сравнять Доминион с землёй. Потом он заявил, что любит её, — вероятно, так оно и есть — a теперь разбрасывается обетами. Неужели человек способен изменить внутреннюю сущность за столь короткий срок?

Чужая душа потёмки. Люди меняются. Иногда перемена происходит за считанные мгновения.

Я сглотнула слюну. Надеюсь, со мной подобных перемен происходить не будет.

— А ты что скажешь, Саветт? — продолжал настаивать учитель. — Осознаёшь ли, что я говорю о тебе?

— Я знаю, кто такие Светоносные, Хубрик Дюншифтер, — спокойно ответствовала Саветт. — Что ты хочешь услышать? В мои планы не входило ничего из случившегося. Оно просто произошло, моя воля тут бессильна.

— Полагаю, этого потенциала на первое время хватит, — рассудил Хубрик. — Мы защитим тебя, пока ты ищешь свой путь.

— Что бы мы ни предприняли, расторопность не помешает, — забеспокоилась Саветт. — Тьма наступает. Я чувствую, как она разрастается, подобно песчаной буре. Наших сил недостаточно, дабы удержать её. Мы должны бороться против мрака.

— И мы будем бороться.

— Хорошие ли воины получатся из нас? — прикусила губу Саветт.

Хубрик обратил взор на меня. Он ждал ответа?

— Судя по твоим поступкам и словам, ты человек убеждённый, Амель. Единственный человек, который до сих пор не понял, на чьей он стороне.

Он ждал, что я тоже кинусь в омут опрометчивых присяг?

— Пора выбирать, Амель. Мне придётся обременять тебя делами Светоносных, но я смогу доверить их только одной из нас. Если не можешь или не хочешь, тогда лучше расстаться здесь, и дальше я пойду один.

— Хотите сказать, что без моей веры в пророческий калейдоскоп я лишусь наставника? — В мои слова закрались напряжение, тревога и подозрительность.

— Ты уже защищаешь Саветт. Ты уже борешься за истину. Ты уже оказываешь сопротивление тьме. Я лишь добиваюсь того, чтобы ты признала это, — чтобы призналась в этом в первую очередь самой себе.

Молчаливые минуты тянулись долго: я боролась с нахлынувшими эмоциями. И не желала выставлять внутреннюю борьбу на всеобщее обозрение. Трудно выразить столь хрупкую веру — так называемую — словами. Я ни за какие коврижки не желала допускать мысль о том, что в принципе их сумасшедшие предположения имели право на существование. Какие есть ещё варианты? Стари? Исключено! Сумеречный завет? Я скорее навеки оставлю нынешнюю жизнь и удалюсь в родную деревеньку. Ифриты, рыскающие во мраке и выслеживающие ни в чём не повинных людей? Кто-то должен остановить их!

— Ладно, — сказала я наконец. — Признаю.

Глава девятнадцатая

Хубрик издал протяжный вздох, словно ожидание моего ответа его нервировало.

— Хорошо. Да, очень хорошо. Времени не так много. Я возьму на себя заботу о драконах, Саветт и Рактаране. А ты пойдёшь на карточный бой.

— Что? — Он сошёл с ума?

— Я не могу идти. Мне надо быть здесь, чтобы перехватить распоряжение от генерала, но одному из нас придётся сыграть. За карточным столом будет возможность передать и получить жизненно важную информацию.

— Как в случае с трактирщиком?

— Именно. — Учитель порылся в карманe и вытащил оттуда маленький кошелёк. — Возьми. Должно хватить — а может и нет.

— Но мне же неведом язык карт!

— Ничего страшного. Игорная комната располагается в сухой кладовой, в южной стороне дворца, там, где двери чёрного хода. Никто тебя не остановит, игра проводится в неформальной обстановке. Скажи им, что ты от мамы.

— Чего?

— Это пароль. После того как выложат первую карту, жди до тех пор, пока кто-нибудь не произнесёт: «Три серебряных», а сама клади два. Это будет связной. Слушай внимательно каждое слово (каждое слово, запомни!), чтобы потом передать мне. Один раз нужно будет разыграть чёрного валета, но, положив карту на стол, назови его принцем. Вот и всё. Cправишься?

— Да… Наверное.

— Отлично. Карточная партия начинается в начале следующего часа, поэтому тебе следует поторопиться. От кого вести?

— Вести? — Очевидно, моя реакция не укрылась от Хубрика.

— A. От Ленга. Ясно. А вторая?

Переполнивший меня восторг совсем вытеснил вторую записку из головы.

— Забыла, не так ли? — усмехнулся Хубрик. — Ну что ж, забывчивость простительна, когда вокруг умирают генералы от одного-единственного брошенного на них взгляда и когда тебя призывает братство, намеревающееся спасти мир. Прочти, когда появится минутка, и дай мне знать, если в ней содержатся ценные сведения. А сейчас беги.

Я поспешно вышла и засуетилась по ступеням, ведущим в южную часть дворца, моё сердце было готово выпрыгнуть из груди. Прочесть записку, но сначала добраться до обозначенного места. Столько информации. Как всё запомнить? Без письменной опоры? Ужасно не хватает карандаша и бумаги!

Так, отставить панику.

Несмотря на поздний час, у чёрного хода было многолюдно, и мне пришлось потоптаться в сторонке, пока слуги не поперетаскали вовнутрь имевшиеся у них ящики. Наконец последний из трудяг пересёк порог и я ступила в просторную кладовую. На том конце комнаты стоял, скрестив мощные руки, мужчина. За его спиной виднелись горевший очаг и стол, окружённый сгорбившимися фигурами. Карты.

Я качнулась вперёд, но мои глаза вдруг опознали закутанный в тёмный плащ силуэт, вынырнувший с другой стороны комнаты.

Девушка оказалась проворнее и подскочила к качку аккурат передо мной. Откинув капюшон, она торопливо сообщила: «Я от мамы».

Артис.

Глава двадцатая

Что она тут забыла?

Пришла сыграть в карты.

Но Артис не Светоносная!

Ясен дракон. Но в карты играют не только Светоносные. Даю хвост на отсечение, что даже Сумеречному завету не чужд азарт.

Логично. Когда мускулистый охранник развернулся ко мне, мои щёки приобрели пунцовый оттенок.

— Я от мамы, — пролепетала я.

— У мамы сегодня собралось много детей, — подмигнул он. Это тоже пароль?

Я просочилась мимо и устроилась на стуле.

— Ставка — два серебряных. Платите или уходите, — объявил мужчина в изысканном одеянии. Определённо кастелян.

За столом наблюдалась настоящая солянка сословий: от кастелянов до слуг, но серебро нашлось у всех без исключения, и раунд начался стремительно и яростно. Я неловко выковыряла две серебряные монеты из кошеля и подметила, с каким достоинством Aртис протянула свои сбережения.

Женщина с исполосованной шрамом щекой первой вступила в схватку.

— Два небесных птенчика. Вот это счастье нам сегодня привалило.

Зазвучавший всеобщий смех дал мне понять, что это был не комплимент.

— Тошнит от облаков, девочки?

— Ничуть, — нервно захихикала Артис.

Я пропустила комментарий мимо ушей и вперилась в свою ладонь.

— Два серебряных, — отчеканила женщина со шрамом, кидая монеты в центр стола.

— Два серебряных, — повторила её движение Артис.

Настал мой черёд. Я положила деньги.

— Чего притихла? — осведомилась соседка.

— Я пришла играть. — А она ожидала другого? Думала, мы будем заплетать друг другу косички и сплетничать?

Она усмехнулась, и к нам присоединился четвёртый участник. Мужчина был одет в простую рубаху, припудренную белой пылью. Пекарь. Следом звякнуло серебро уже изрядно напившегося красноглазого солдата.

— Tри серебряных, — с трудом ворочая языком, промямлил он.

Мой связной! Я с трудом удержалась от того, чтобы не запрыгать от радости.

— Мы ещё не повышали ставки, Корд, — осклабилась поцарапанная дама.

Два последних участника — богато разодетые кастеляны — внесли оплату, и игра разгорелась.