Парнишку звали Шариб Нарахель Фирель. Юти не могла отделаться от ощущения, что слышала эту фамилию раньше. Бывший пленник, который ещё недавно пытался с ней заговорить, выбрался из открытой учителем клетки, спрятался в пещере, а после боя сбежал. В прямом смысле. Бедняга Нарах, как он попросил себя называть, нёсся сломя голову, пока не понял, что заблудился.

Как и подобает потомку богатой фамилии, Шариб Нарахель Фирел, оказался весьма образованным молодым человеком, учтивым и старался расположить к себе своих нечаянных спасителей. Заключалось это в том, что Нарах болтал практически без умолку с тех пор, как Юти с Ериканом нашли его.

— Ещё из-за Кровавого моря стали везти забавные штуковины. Это такие часы, которые можешь настроить на определённое время, чтобы они звонили.

— Зачем? — удивилась Юти.

— Чтобы проснуться, к примеру. Если караван выходит до рассвета. Или нужно подниматься на службу.

— Для этого есть слуги, — пожала плечами девочка.

— А ещё в прошлом месяце я плавал на Карибан. Вы не были там? Говорят, это самый красивый остров на севере.

— Говорят? — спросила Юти.

— Нас захватили пираты. Зато потом их корабль попал в шторм и его выкинуло на скалы. Меня спасли местные жители и отправили домой.

Нараху вообще везло на различного рода неприятности. Иногда казалось, что парнишка был соткан из них. Юти читала наставления Аншары, написанные храмовниками. Там говорилось, что каждого человека богиня щедро одаривает: кого-то способностями, другого терпением, третьего внешностью. И под стать подаркам, заготавливает человеку испытания. Вообще, отец говорил, что написанное храмовниками не всегда имело отношения к Аншаре, потому что она в сердце каждого, а не в стенах и алтарях, однако эти слова Юти запомнила. И склонялась к тому, чтобы верить им.

Судя по белозубой улыбке, густым, чёрным, как породистые архасейские рысаки, волосам, огромным, как сама Империя, глазам, юноше было отведено множество испытаний. И причина этому оказалась до банальности простая. О ней догадался Ерикан, задав единственный вопрос.

— Ты старший сын?

Нарах тяжело кивнул. Как старший сын торговца, он должен был помогать отцу вести дела после совершеннолетия: сопровождать караваны, договариваться с людьми, прокладывать новые пути. У Нараха пока получалось изучать науку торговли с оборотной стороны — встречаться с разбойниками, попадать в пыльные бури, подвергаться голоду и мору. Подобно огненному лотосу, который закрывает при пожаре цветок лепестками, старший сын семьи Шариб умудрялся выпутываться из любых неприятностей и, что самое главное, не унывать.

Нарах понравился Юти. В нём было что-то от воина, которым парень никогда не являлся и вряд ли станет. Наверное, это можно назвать стойкостью. Однако верность обычаям семьи оказались важнее, чем путь последователя богини. Об этом девочка спросила сразу.

— Ходил ли ты за Даром, Нарах?

Впервые за всё время юноша промолчал, отрицательно замотав головой. Да и заговорил не скоро, переведя тему совершенно в иную область.

Теперь девочке нравилось путешествие по пустынной степи. Ерикан был слишком стар, молчалив и задумчив. А вот Нарах оказался хорошим собеседником. Юти с тревогой ждала, когда настанет пора прощаться. До Сотрета, столицы Первого Предела, по редким словам учителя, оставалось не так далеко.

И Ерикан оказался прав. К исходу третьего дня, как они покинули разбойников, впереди выросли могучие стены самого крупного города в Пределах. К тому моменту, Юти уже не чувствовала ног. Ей чудилось, что они стоптаны в одну большую мозоль. От палящего солнца её и без того загорелая кожа на шее пошла волдырями, а нос обгорел. Если первые дни девочке хотелось очень есть, то теперь, казалось, она даже забыла, что существуют пресные лепешки, солёные сыры, копчёные колбасы, вяленое мясо, душистые южные супы. Те самые, которые приятно обжигают нутро.

Всё, что делал учитель, лишь изредка поил водой с помощью той самой способности элементи, которой так обрадовалась Юти. Нарах, знакомый, как правило, только с кехо, пришёл от грязной воды в землях обожженной степи в неописуемый восторг.

Дорога до столицы Первого Предела была тяжёлой. И вот, наконец, они достигли цели.

Солнце ласкало толстые стены из светлого крепкого камня, которые никто и никогда ещё не сокрушил. Даже гражданская война не затронула Сотрет, Наместник Первого Предела одним из первых поднял стяг с вороном Императора над городом.

Сотрет поражал своим величием и размерами. Он был самым большим поселением не только потому, что являлся главным аванпостом между землями Империи и Пустошами. Даже дети знали, Сотрет — основная гавань всего «вороньего государства». Сюда стекались все товары из-за беспокойного Кровавого моря, на огромном местном базаре происходили самые большие сделки, а в этих высоких домах хотел жить любой гражданин Империи, рождённый в Пределах. Несмотря на постоянную угрозу со стороны осквернённых тварей, высокую стоимость жилья и невероятную коррумпированность властей.

— Нам сюда, — вёл их Нарах с таким видом, будто Сотрет принадлежал именно ему. — Неграждане должны проходить через малые врата, чтобы не мешать остальным.

Учитель молниеносно взглянул на Юти, мол, не сболтни чего лишнего. Но девочка была не так глупа. Она понимала, после всего произошедшего, самое нелепое будет настаивать на том, что Одарённая гражданин. Лучше тихо прошмыгнуть через малые врата и оказаться в городе.

— За год я уже в пятый раз лишаюсь жёлтого камня, — сокрушался Нарах. — Отец меня точно убьёт.

Впервые за всё время Юти не слушала парнишку. Её взгляд привлекли четыре, (целых четыре!) егеря, сидевшие верхом на толстых местных жеребцах. Не очень быстрых, но весьма выносливых. Внимательным взглядом охотники на тварей скользили по толпе, в поисках осквернённых. Юти слышала, что изредка жители Пустошей, проклятые люди, пытаются пробраться в Сотрет, грозя разнести заразу по всему городу. Аншара знает, что ими движет.

Увидев Нараха, один из егерей благодушно рассмеялся.

— Физель, смотри, сам Повелитель Песков вернулся. Я же говорил.

— Я слышал, что Караванщик взял его учеником, — хохотнул второй.

— Замолчите, оба, — прикрикнул третий.

Судя по многочисленным отметинам зверей на лице, даже тех, которые Юти видела впервые, явно их начальник. Главный егерь рассёк толпу нищих, как крепкая джонка Кровавое море. Неграждане расступались перед конём Одарённого заранее. Шутить с ребятами, которые убивают до завтрака по несколько тварей Скверны, никому не хотелось.

— Рад, что с вами всё хорошо, молодой господин, — сказал он, впрочем, даже не подумав спешиться. В иных местах подобное сочли бы дерзостью. — Ваш отец снарядил два отряда для ваших поисков. Что произошло?

— Разбойники, — смущённо улыбнулся Нарах. — Если бы не эти два Одарённых, пришлось бы совсем туго.

Учитель научил Нараха, что о Чёрной Центурии стоит молчать. Хотя бы до встречи с отцом. Егерь внимательно посмотрел сначала на Юти, потом на Ерикана. И тогда его взгляд задержался. Будто опытный охотник на тварей увидел в учителе девочки что-то, чего не должно было быть.

— Они теперь гости моей семьи, — подал голос Нарах.

— Хорошо, — наконец кивнул егерь и обернулся к страже. — Пропустите этих троих без очереди.

Нищие и бывшие рабы, стекающиеся в город с одной единственной целью — найти работу — с завистью смотрели на трёх путников. Кто знает, сколько им предстоит стоять под лучами жаркого степного солнца, прежде чем Одарённые с отметинами зверей на лице решат пропустить их внутрь.

Однако Юти думала о другом. Только у малых врат она встретила шесть егерей, ещё двое расположились за решёткой. И это не считая обычной городской стражи. Какова же мощь войска Наместника Первого Предела, если он может содержать столько охотников на тварей Скверны? И что ещё важно, сколько у него денег?

Сотрет встретил их жарким закатным солнцем и раскалённой мостовой. Город пах солью, мокрым деревом и свежепойманной рыбой. Юти глубоко вдыхала этот знакомый с детства воздух. Сколько она не была здесь? На своём одарении и ещё пару раз вместе с отцом, посещая храм Аншары. Единственный в Пределах.

Улицы Сотрета были так широки, что здесь могли бы за раз разъехаться три повозки сразу. Дома так высоки, что некоторые из них закрывали собой небо. А жители так богаты, что не брали на сдачу медь. Это запомнила Юти ещё давным-давно.

Оттого возвращение в столицу Первого Предела далось девочке тяжело. Детские иллюзии рухнули, словно к их созданию приложил руку Кирихан. Дома, да, пусть и были высоки, но не больше тех, которые Юти видела в Ближних землях. По краям широких магистралей сидели нищие, выскакивающие с протянутыми руками при виде проходящих жителей. А поодаль от дороги, в переулке между домами, кучка детей-оборванцев играла в «ты осквернённый» дохлой крысой.

Юти на своей шкуре осознала, что не всегда стоит возвращаться туда, где тебе было хорошо. Сотрет оставался для неё городом-тайной. Местом, где богиня спустилась с небес и отдала ей частичку себя. Раньше. Но не теперь.

— Уйди, пока не я достал меч и не лишил тебя руки, — рыкнул на нищего один из стражников, которого отрядил егерь, чтобы проводить «молодого господина с его гостями».

Несмотря на насмешки прочих охотников, видимо, семья Шариб имела определённый вес в городе.

Дом Нараха находился в верхней части Сотрета, откуда открывался живописный вид на море, воды которого из-за водорослей действительно казались красными. Правее, внизу, намеревался проткнуть небо пятью острыми шпилями храм Аншары. С противоположной стороны, как раз напротив, возвышался дворец Наместника. Такой, которому мог позавидовать сам Император.

Что удивило Юти больше всего — в верхней части города оказалась своя стража. У них не висели ножны с мечами, вместо того к поясу были прилажены отполированные дубинки с верёвками на рукояти. Доспехи с изображением ворона также отсутствовали, всё облачение заключалось в скромном чёрном камзоле и шляпе с широкими полями. Однако надменность во взгляде компенсировала всё остальное. Насколько Юти была безразлична к чужому мнению, но и она почувствовала пренебрежительный взор, обращённый на неё и точно пронизывающий насквозь.

— Окспаха, — сказал Нарах, будто бы извиняясь за присутствие здоровых наглецов в чёрном платье. — В переводе с наречия чири — бесполезный люд. Их наняли амисты, чтобы здесь не болтался всякий сброд. Раньше тут было не протолкнуться от нищих.

— Чтобы не думать о бедности, достаточно просто не смотреть на неё, — философски заключил учитель. — Весьма в духе местного Наместника. Куда нам теперь, Нарах?

Юти с удивлением рассматривала дома. Казалось, сначала здесь разбили парк, а только после построили их. Беседки, увитые диким виноградом и хмелем, размером с приличную хижину в Райдаре. Пруды с красными и золотыми карпами, искрящимися на солнце толстыми боками. Серебряные бюсты Аншары у входов соседствовали с медными статуэтками старых богов. Сотрет пользовался своей отдалённостью от Конструкта, инакомыслие здесь было такой же обыденностью, как и многожёнство.

Главу фамилии Шариб девочка угадала безошибочно. Нарах был похож на отца, как две капли воды. Та же стать, завораживающие глаза и копна чёрных волос. Разве что не такой загорелый.

А вот дом оказался вполне обычным. Нет, невероятно роскошным, таких в родном Шестом Пределе по пальцам можно было посчитать. Но вместе с тем он нисколько не отличался от своих соседей. Точно Шарибы нарочно не хотели выделяться.

— Нарахель, — шагнул было вперёд высокий мужчина, но тут же будто одёрнул себя. — Рад, что с тобой всё в порядке. Кого ты привёл?

— Моих спасителей. Это Одарённые. Ерикан и Юти.

Девочка заметила, что учитель с некоторым удовольствием ждёт реакции торговца. Словно от этого зависит очень много. Они были представлены, как нищие, без полных имен. Отец Нараха скользнул взглядом по рукам девочки и старика. Мимолетно, но явно составив о них впечатление.

— Меня зовут Шариб Мусталь Фирель, рад приветствовать вас в своём доме.

По южной традиции, первым произносилась фамилия, следом имя, третьим предок, от которого пошла семья, а четвёртой — прозвище. Юти могла поклясться, что у Мусталя оно есть. Её, к примеру, с детства называли Райдарской, впрочем, как и отца. Особой фантазией предельцы не отличались. Но если Мусталь не сказал своё прозвище, значит не доверяет им. Что, впрочем, вполне резонно.

— Уже довольно поздно, слуги проводят вас в комнаты. Туда же принесут воду и ужин. А после можно будет и поговорить.

В наставлениях Аншары, написанных от руки храмовников, говорилось, что путь воина неоднороден и существует два вида испытаний. Первое — когда Одарённому предстоит проверять на прочность собственное тело в холод, жару и голод. Второе — напротив, если есть большое изобилие всего. В этом случае воину необходимо решительно отринуть всё, что мешает ему идти по тому пути, по которому прошла богиня.

Юти понимала, о чём говорят храмовники. С одной стороны, она пешком преодолела путь от Шестого к Первому Пределу. С другой, видела, что случилось с некогда сильным воином, лично убитым ею. Каждодневная нега сделала его тело мягким и податливым, как свежий щербет.

Однако именно сейчас, искупавшись в огромной переносной ванне, наевшись до рези в животе таких яств, о которых могла только мечтать, девочка лежала на кровати в шёлковом халате и смотрела на распухшие ноги. Меньше всего ей хотелось сейчас следовать по пути воина. Вот бы остаться здесь на неделю, а ещё лучше на месяц.

Юти подняла левую руку над головой и посмотрела на серое Кольцо, путешествующее по пальцам. Всего одно Кольцо кехо может отделять её от мастерства. Только что выбрать? Способностей, направленных на развитие тела, было великое множество. Или…

Она подняла правую руку с одним-единственным Кольцом-стихией. Её всегда привлекал Ветер. С другой стороны, родник в степи, как выяснилось, может быть невероятно полезен. Или костёр среди промозглой ночи.

Ерикан говорил, что будет учить её год. И Юти, сказать по правде, не терпелось начать это обучение. Наверное, именно поэтому они пришли в Первый Предел.

Точно подслушав её мысли, мироздание встрепенулось. Медленно отворилась невысокая дверь, хотя Юти могла поклясться, что раньше она скрипела и кто-то тихо вошёл. Девочка вскочила на ноги одним прыжком, приняв защитную стойку и тут облегчённо выдохнула. На пороге, в похожем дорогом халате, стоял учитель.

— Завтра мы пойдём в храм, — без всяких прелюдий начал Ерикан. — Ты дашь клятву, а после мы отправимся в Ближние земли. Сейчас ешь, пей, спи, восстанавливай тело с помощью Кольца. Оно способно работать не только с порезами, но и с мозолями. Чем быстрее ты это поймёшь, тем тебе будет проще.

— Значит, завтра ты начнёшь моё обучение?

Юти до сих пор робела, когда обращалась к учителю на «ты». Однако вместе с тем делала это намеренно, испытывая себя. Ерикан снисходительно улыбнулся. В подобном одеянии он походил на хитрого восточного торговца, который не упустит случая, чтобы облапошить клиента.

— Твое обучение началось с того самого момента, как ты пожала мне руку. Ложись спать, девочка. Завтра будет трудный день. Нам ещё надо надеть твоё Кольцо.

Он вышел так же бесшумно, как и появился. Юти подошла к узкому окну, выходящему на улицу и с тревогой посмотрела в него. Отсюда виднелся один из шпилей храма богини. Одарённая, прошедшая трудный путь, чтобы отомстить первому убийце отца в длинном списке, она не боялась, когда пересекала Пределы. Не дрогнула, впервые столкнувшись с тварями Скверны в степях. Её рука была тверда, когда убила Роя Кина. Но именно теперь грядущее невероятно пугало Юти. Ей казалось, что она вступает на извилистую горную тропу, с которой намного проще сорваться, чем следовать по нему. Однако не будь она Пелир Ютинель Керис Райдарская, дочь Пелира Фелена, если не пройдёт этот путь с честью. Так, чтобы отец мог бы ей гордиться.

Юти решительно плюхнулась на кровать и заснула почти сразу, как голова коснулась подушки. Ещё не зная, что стоявший всё это время за дверью Ерикан улыбнулся, и отправился на разговор с Шарибом Мусталем Фирелем.