Ученые считают, что вселенная началась с точки. Бум! И уже несутся облака газа, галактики, звезды, планеты.

Независимый книжный магазин начинается, когда ты впервые открываешь его дверь. Небольшое усилие – и твой мир меняется.

Во время пандемии коронавируса я собирал комментарии у книжников для материала на сайте Esquire о трудностях индустрии. Борис Куприянов – сооснователь Фаланстера, старейшего независимого книжного магазина Москвы – на мой вопрос, почему они на тот момент еще не обзавелись интернет-магазином, ответил, что не видели в этом необходимости и что, по его мнению, они предоставляют совсем другую услугу.

Какую?

Мы живем в цифровую эпоху, эпоху господства маркетплейсов и цифровых сервисов, благодаря которым можно получить нужную вам книгу всего в несколько кликов. В этом, конечно, есть свои плюсы – например, если вы живете в небольшом городе, в нем может вообще не быть книжного магазина, но будет пункт доставки. Удобно. Полезно.

Но как определиться с тем, какая книга – нужная?

Что касается фикшена, можно обратиться к критикам или блогерам – они много работают для того, чтобы рассказать вам о новинках книжного мира. Можно проделать не очень большой ресерч и подписаться на социальные сети и рассылки издательств, выпустивших книги, которые вам понравились. Можно подписаться на читающих коллег, если вы профессионал, заинтересованный в сложном гуманитарном нон-фикшене. Наконец, можно обратиться к специализированным интернет-изданиям – «Прочтению», «Горькому», «Году Литературы», «Полке». Так можно годами плести сеть, в которую правда периодически будут попадаться интересные вам книги. Потом можно будет пойти и купить или же взять их в библиотеке. Это благодарная работа.

Однако любой, кто работает в книжном мире, подтвердит простую истину – ни одно книжное медиа в отдельности и все в целом не охватывают все книги, выходящие у нас. До 24 февраля книжная палата ежегодно фиксировала около ста тысяч книг и брошюр, выходящих в стране за год. Это количество, физически неподвластное ни одному читателю. И вот тут и приходят на помощь независимые книжные магазины – они становятся первым фильтром. Они просеивают прайсы больших и малых издательств, посещают книжные выставки, заводят знакомства с культурными институциями, рыщут в Telegram, бесконечно гуглят, какие книги могут встать на их полки. Они делают выборку – и представляют ее читателю. Это может быть от нескольких сотен (если книжный совсем небольшой) до нескольких десятков тысяч книг.

А дальше как раз начинается та услуга, о которой говорил Борис Куприянов. Это не просто возможность умного и осознанного выбора – это возможность случайной встречи. Встречи с книгой, которая на самом деле была вам нужна, но вы не подозревали о ее существовании.

Это настоящая магия, под действие которой подпадает каждый заядлый книжник – когда ты бродишь по магазину, скользишь глазами по полкам, цепляешься взглядом за корешок, за шрифт, за цвет, за ключевое слово, вынимаешь книгу – и происходит чудо. Чудо, которое невозможно на маркетплейсе, куда ты приходишь за тем, что тебе нужно. Работа по созданию ассортимента – это увеличение вероятности такого чуда.

Выбор «своего» независимого книжного еще больше увеличивает эту вероятность.

Другой важнейший для российского книжного мира профессионал, Михаил Иванов, директор петербургского магазина «Подписные издания», любит повторять, что книжный магазин определяют следующие вещи:

1. Ассортимент (та самая выборка);

2. Команда (которая формирует ту самую выборку на основе своих знаний, интересов, ценностей);

3. Аудитория (которая приходит за той самой выборкой и объединяется вокруг магазина в сообщество);

4. Место (которое дает дополнительный контекст, задает атмосферу);

5. Культура (набор едва уловимых и редко формулируемых правил и практик, свойственных именно этому магазину).

Зря считают, что люди темны – это совсем не так. Любой продавец книжного расскажет, что общение с посетителями многому научило его – те, кто приходят, знают зачастую гораздо больше, чем ты, просто в другой сфере. И, если между вами состоится диалог, вы можете поделиться знаниями друг с другом. Тот самый индивидуальный подход – радость человека, с которым поговорили или поспорили о том, что он любит, а еще и рассказали о книге, которая ему симпатична, но не попала в его поле зрения, и она бесценна. Это то, что может дать именно независимый книжный.

Я об этом еще не сказал, но есть разные определения слова «независимый», которые сводятся к двум тезисам. Первый: «независимый» – значит, независимый от какой-либо институции, например, от типографии, издательства, музея (так, например, сейчас магазины издательств стали называть шоурумами), опирающийся исключительно на свои силы. Второй: «независимый» – значит, независимый от конъюнктуры книжного рынка, то есть такой, который, к примеру, не будет продавать заведомо коммерчески успешные книги, если они не совпадают с ценностями, интересами, вкусом команды. Оба определения верны, хотя разные эксперты часто ставят во главу угла одно из двух, либо предлагают применять сразу оба. Опыт показывает, что для читателей скорее будет важнее второй критерий – он не требует глубокого погружения в историю и экономику магазина и будет заметен на эмпирическом уровне: «По полкам видно».

Так в ассортименте московского «Фаланстера» и пермско-екатеринбургского «Пиотровского» вы найдете лучшую в стране выборку по социальным наукам и истории. В петербургских «Подписных изданиях» – лучший отдел с книгами по искусству, по крайней мере, на русском языке. В новосибирском магазине «Перемен» есть отдельная выкладка с книгами про смерть и прекрасный выбор независимого фикшена и нон-фикшена. В петербургском «Все свободны» можно найти много великолепных книг, связанных с контркультурой и постмодерном. В петербургско-московском «Порядке слов» фантастическая подборка книг о кино и поэтических сборников. «Ходасевич» любопытнейшим образом соединяет в себе магазин новой и старой книги, оставаясь при этом актуальным магазином с большой аудиторией. «Игра слов» во Владивостоке показывает фантастический срез книг, где как будто нет границы между Европой и Азией. В свою очередь, «Желтый двор» находит лучшее, что переведено на русский язык о Японии, Китае, Корее. Иркутский магазин «Кукуля» собрал такую подборку детских книг, что новые пришлось продюсировать самим вместе с издательствами. Казанская «Смена» настолько хорошо знает локальный контекст, что уже давно продает не только книги других издательств, но создает свои бестселлеры.

И это не говоря о краснодарском «Чарли», улан-удэнском «Калашникове», красноярском «Бакене», волгоградском «Книжном», брянской «Закладке», хабаровской «Простой неформальности», архангельском «Все свои», верхнепышминских «Книгах, кофе и других измерениях», ижевском «Кузебае», махачкалинском «Переплете», уфимском ZAMAN, которые являются форпостами книжной культуры, реальной альтернативой в своих городах, как и многие, многие другие.

Вы можете открыть сайт «Карта независимых книжных магазинов», созданный Любой Беляцкой[119], и поискать «свой» книжный. Какой-то привлечет вас последними новинками, какой-то веселыми социальными сетями (рилсы «Ориона» и «Книжного в клубе» прекрасны), где-то вы встретите за прилавком своего идеального, как говорит Валерия Мартьянова, «книжного бармена», к которому годами будете приходить за книжным советом, а где-то просто тихо выпьете чашку кофе, ничего не купив, но по-настоящему отдохнув в дружественной вам обстановке.

Можно ли всего этого не знать? Конечно. Но, приходя в книжный магазин, вы почувствуете разницу, даже если не будете рефлексировать ее.

Я помню, как Даша Чилякова, знаток детских книг, глава «ОПГ „Ясельки“»[120], долго-долго ходила вокруг таблички, которая висит на входе в «Подписные издания». И однажды я застал ее за тем, как она выводит на черном фоне новые белые буквы. Сейчас, поднимаясь по гранитным ступеням, вы увидите надпись:

«Со своими книгами и собаками – добро пожаловать!»

Многие из тех, кто занимаются культурными институциями, используют термин Рэя Ольденбурга «Третье место», так же называется его самая известная книга. Он писал, что у человека должно быть пространство, кроме дома (первое) и работы (второе), куда бы он мог приходить, общаться, чувствовать себя комфортно и не ощущать одиночества. Для большого числа людей таким местом становится именно книжный магазин, во многом благодаря деталям, как та табличка – пространство тоже является медиа, когда оно говорит с нами. Достаточно лишь прислушаться, или вернее – присмотреться.

Мне работа в книжном принесла прежде всего знакомства с десятками удивительных людей. Иногда чтение новостей наводит на, скажем так, меланхолический лад, вызывает чувство тоски и безысходности. А потом ты вспоминаешь, что в самых разных уголках страны, в режиме 24/7, без мыслей о миллионных доходах, малыми силами, буквально из ничего смелые и увлеченные люди делают мир вокруг себя лучше. Прямо сейчас Кирилл Маевский гуглит информацию для новой книжки издательской программы казанской «Смены», Анна Кадикова пишет подборку для «Чарли», Мария Бызова и Инна Миронова из «Кукули» и «Переплета» планируют тур по городам Иркутской области, Катя Жерновая записывает очередной выпуск подкаста «Пояс Ориона» о большом мире глазами небольшого книжного, Артём Фаустов из «Все свободны» рассказывает посетителю о новой книге про трилобитов, Аня и Серёжа из московского «Пархоменко» ищут книги для татарской полки, Аня Яковлева в Академгородке под Новосибирском перебирает «библиотеку уехавших». Это вдохновляет – и не дает опускать руки.

А еще – работа в книжном меняет взгляд на книги. Когда ты осматриваешь тысячи книг в день, которые постоянно меняются, уходят-приходят, ты понимаешь, что не сможешь прочесть всё, что тебе интересно, за всю свою жизнь, ты вдруг остро чувствуешь ее скоротечность, малость. После такого экзистенциального опыта, провоцирующего на смирение, вряд ли будешь тратить время на книги, которые не приносят тебе ни знаний, ни радости, ни нового опыта – начнешь относиться к ним в каком-то смысле легче и проще.

Так, наблюдая за теми, кто первый раз приходит в независимый книжный и, войдя, оглядывается, можно предположить, что такой опыт им только предстоит – но потом; сейчас перед ними только что возник новый мир.

Они ведь открыли дверь. И, быть может, даже прочли табличку.