Аня

— Ты должна отдыхать, — голос Амина наполняет пространство рядом со мной.

Не оборачиваюсь. Не знаю… это очень сложно.

— Я устала лежать, — отвечаю. — И устала от стен.

Он подходит ближе. Его присутствие чувствуется почти физически. Его тепло за моей спиной, легкий запах пряностей и… власти. Что бы я не фантазировала себе — Амин, прежде всего, жесткий правитель этих мест, которому подвластно все.

Даже пустыня разыгралась бурей очень вовремя, чтобы стереть наш след и не подпустить врагов. И это, правда, заставляет задуматься.

— Стены защищают, — спокойно говорит Амин. — Особенно сейчас, когда за их пределами тебе может грозить опасность.

Я резко поворачиваюсь.

Что-то заставляет меня сделать это. Неуловимая, но ощутимая сила.

Шейх стоит в проеме балкона, опираясь плечом о колонну. Его смуглая кожа сейчас кажется еще более темной в приглушенном свете вечернего сада.

— От кого? От тебя? — спрашиваю.

— От тех, кто до сих пор считает меня самозванцем, — отвечает он. — И тех, кто хотел избавиться от тебя в пустыне.

— Ты тоже опасен для меня, так почему я должна верить, что ты решил меня защищать?

Амин медленно подходит ближе.

— Может быть, потому что я уже сделал это, — тихо говорит шейх. — И не один раз.

Завожу руки за спину и вцепляюсь в перила.

— Ты спас меня, да, — говорю. — Но ты не святой. В пещере ты залез туда, куда я тебя не пускала. Нагло воспользовался ситуацией.

Уголок его рта едва дергается. Он будто вспоминает, и эти воспоминания ему очень нравятся.

— Ты была согласна, — произносит он.

Меня обдает жаром. Тело словно кипятком ошпарили.

Между нами, определенно, есть притяжение, и я не могу его игнорировать, как не стараюсь.

— Я была напугана, — резко отвечаю. — А ты — единственный человек, от которого зависело выживу я или нет. Думаешь, свобода выбора была?

Между нами натягивается невидимая нить.

Амин не отводит взгляда.

— Тогда скажи сейчас, Аня, — его голос грубеет. У меня мурашки по коже. — Чего ты хочешь. Я жажду услышать правду.

Поджимаю губы.

В голове кружится карусель мыслей.

Хочу домой.

Хочу стереть из памяти этот дворец и ЕГО.

И еще: чтобы Амин снова дотронулся до меня так, как тогда, в пещере. Мне казалось, между нами стерлись все границы в тот момент.

От самой мысли сводит живот.

— Я хочу свободы, — говорю вслух. Это хотя бы не ложь. — И чтобы ты перестал считать меня своей собственностью.

Он делает еще шаг. Теперь между нами какие-то жалкие сантиметры.

Амин просто смотрит на меня. Долго.

— Хорошо, — наконец произносит. Вот только что-то подсказывает — дальше последует пресловутое «но». — Я не сделаю ничего из того, что ты сама не попросишь. Я ведь уже сказал, хочу, чтобы ты была моей добровольно.

— Спрашивать согласие — это новая прихоть повелителя? — не удерживаюсь от того, чтобы съязвить. Колкость так и вертелась на языке.

Амин вновь усмехается. Но по-доброму, как мне кажется.

— Пусть будет так, — отвечает он.

Шейх протягивает руку. Ладонью вверх.

Понимаю, чего он хочет. Ждет, что вложу туда свою.

Но я медлю. Мешкаю.

Но моя рука дрожит на перилах. Я смотрю на его ладонь, на пальцы, и осознание, что они уже были в моих трусиках, заставляет перестать дышать.

Я все же делаю это. Принимаю его неожиданный жест. Это прыжок в пропасть с закрытыми глазами.

Пальцы Амина смыкаются вокруг моих. Он делает последний, решающий шаг, стирая и без того ничтожное расстояние между нами.

Его свободная рука находит мою талию.

Шейх не двигается сразу. Он ждет, ощущая, как я вздрагиваю под его прикосновением, как замирает мое и без того поверхностное дыхание.

Он очерчивает изгибы моих бедер, и я чувствую каждое прикосновение. Его горячая ладонь оставляет на моей коже чувствительный следы, от которых вряд ли получится избавиться.

Он гладит меня, пусть и через платье. Но когда его крупная и уверенная ладонь все же оказывается в районе моего лобка и накрывает его своей твердостью и жаром, я понимаю, что подошла к самому краю обрыва.

— Ты обещал ждать моего согласия, — выдыхаю я, но голос мой — слабый шепот, утопающий в шуме фонтанов из сада и беспокойного биения сердца.

— Я пока ничего не сделал, — губы Амина в сантиметре от моей кожи.

А рука вновь приходит в движение.

Шелк собирается под его ладонью, трется о мою кожу, и каждый нерв вспыхивает. Я невольно выгибаюсь навстречу, когда мужчина вновь описывает округлость моего бедра. Не успеваю даже остановить себя.

— Просто знай, что твое непокорное тело все помнит.

Его рука снова скользит вперед, к низу моего живота, туда, где уже напряженно пульсирует.

И только теперь я понимаю, что Амин уже собрал ткань моего легкого платья, а сейчас собирается прорваться дальше.

Жар от его ладони, расположившейся чуть ниже пупка, проникает глубоко внутрь, заставляя сжаться все мышцы.

Я издаю тихий, предательский звук.

Большой палец Амина начинает двигаться. Но не вниз, как я боялась, нет. Он описывает маленькие, дразнящие круги прямо над лобком, над тем местом, где резинка трусиков уже кажется жалкой преградой.

А потом вдруг сжимает мое белье пальцами и безжалостно тянет вверх, заставляя ставшую уже немного влажной ткань, вдавиться мне между ножек. В самую чувствительную точку.

Это происходит неожиданно. Я стону. Искра удовольствия, острая и унизительная, пронзает меня. Я вцепляюсь пальцами в ставшие вдруг слишком холодными перила.

— Амин… — его имя срывается с губ мольбой. Я этого не хотела.

— Я чувствую что твои трусики намокли…

Понимаю, что это правда, и щеки заливает краской стыда.

Амин продолжает ласкать меня с помощью ткани трусиков. Получается, что не лезет, как и обещал, но все равно умудряется создать такое восхитительное и невыносимое давление, что мои слабые от болезни ноги едва не подкашиваются.

На мгновенье одолевает страх. В попытках прекратить все, я немного отступаю, вжимаясь спиной в ограждение балкона, но Амин не позволяет мне отстраниться. Его всепоглощающая власть окутывает меня без справа сбежать. Не прекращая властных, методичных движений, что усиливают возбуждение.

— Я… не могу… — бормочу, теряя связь с мыслями. В голове только белый шум и жгучее сосредоточение там, внизу.

— Не можешь что? — он прижимается к моему уху. И это так эротично, что мурашки разбегаются от макушки до пяток. — Остановить это? Так и не надо. Просто почувствуй.

И я чувствую… чувствую, как хочу чего-то большего. И это желание только нарастет с каждой секундой.

— Так ты пустишь меня? — хрипло спрашивает Амин.

Он вдруг замирает, и его неподвижность становится самой утонченной пыткой.

— Туда, куда я хочу?