Аня

Воздух в моей маленькой комнатке без окон, что совсем не приспособлена для проживания людей, кажется как никогда спертым.

Его будто нет совсем.

Я буквально ощущаю, как на легкие давит тяжесть повисшего вокруг меня напряжения.

Думала укроюсь здесь и станет чуточку легче, но нет. Не становится.

Да, я знаю, у меня сегодня еще много работы, и меня могут наказать за то, что прохлаждаюсь, но мне жизненно необходимо сейчас это время наедине с собой.

Сижу на жесткой металлической кровати и смотрю на свои руки.

Тонкие пальцы до сих пор дрожат. Я словно все еще сижу на коленях перед шейхом.

Амин посмотрел на меня, и мир вокруг перевернулся.

Нет, я не влюбилась, как эти глупые дурочки — Карина и подружки. Просто сразу же возникло ощущение, будто земля уходит из-под ног. А под ней бездна. Пропасть, в которую я вот-вот полечу.

Вода из ведра, что я уронила, обдала его безупречные начищенные сандалии из кожи какой-то рептилии. Наверняка очень редкой и дорогой.

Думала шейх раздавит меня, словно букашку, но он этого не сделал. Только спросил, как меня зовут.

Мне пришлось прошептать свое имя хотя бы ради правил приличия. Но сейчас я понимаю, не стоило делиться настоящим именем. Это буквально как отдать часть себя другому, незнакомому и очень опасному человеку.

Теперь шейх Амин знает, что меня зовут Аней. И этой информации ему будет вполне достаточно, чтобы наказать меня. А я ни раз читала, что шейхи могут наказывать, и наказывать очень жестко.

Из размышлений меня вырывает неожиданный стук в дверь.

Сердце сначала замирает, а потом вдруг начинает биться с удвоенной силой.

Дверь распахивается до того, как я успеваю дать разрешение войти.

На пороге стоит наш управляющий Ибрагим. И его приход не сулит ничего хорошего.

— С тобой хочет поговорить хозяин, — обращается он ко мне на английском.

Блин! Неужели, инцидент с шейхом все же дошел до него. Надеюсь, это не девочки такими грязными способами избавляются от конкурентки? Иначе я совсем перестану верить в людей…

С хозяином отеля я обычно стараюсь не встречаться. Даже взглядом. Мне достаточно того, что в его глазах я — бесправная должница, которая пусть и отрабатывает долг, но делает это слишком медленно.

Как бы я не хотела уехать отсюда, принудительное увольнение станет худшим, что может случиться.

Но у меня нет выбора, поэтому я следую по роскошным коридорам отеля вслед за Ибрагимом.

Он идет быстро, и я чувствую себя особенно неуклюжей, стараясь поспеть за ним, потому что мои ноги ватные и отказываются нормально слушаться.

Кабинет босса роскошный и вычурный. Я была здесь всего один раз, когда выслушивала условия своего кабального контракта.

Здесь все кричит о деньгах и силе, и я понимаю, что долг моего папы для такого состоятельного человека — капля в море, но он усердно пытается его содрать, потому что в глубине своей мелкой душонки любит издеваться над людьми.

— Подойди ближе, Анья, — просит он меня на ломаном русском.

Я исполняю, потому что другого варианта просто нет.

Босс оценивает меня тяжелым взглядом. Долго рассматривает, словно нагнетая еще больше напряжения в ситуацию.

— Кажется, ты оказалась в нужное время в нужном месте, Анья.

Он усмехается, и звук этой циничной усмешки неприятно скребет по нервам.

— Или, наоборот, — добавляет следом зловеще. — Шейх Амин ибн Заид аль-Халиди соблаговолил обратить на тебя внимание.

Дыхание перехватывает от этих слов.

Кажется, сбываются самые жуткие прогнозы.

— Он… он пожелал наказать меня? — спрашиваю, запинаясь.

— Нет, — следом слышится его раскатистый смех. — Глупая русская! Он хочет забрать тебя. В свой гарем.

Слово «гарем» повисает в воздухе.

Все внутри меня замирает от леденящего страха.

«Нет! Нет! Нет!», — протестует внутренний голос, но мне пока не хватает сил, чтобы произнести свой протест вслух.

— Я… я не могу… не хочу… — лепечу я, инстинктивно отступая. Ища спасения где-то позади себя.

Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Ведь я единственная в Асле, кто может защитить меня.

Лицо хозяина отеля, господина Ахмада, меняет свое выражение. Теперь на нем больше нет этой довольной ухмылки. Каждая черта превращается в камень.

— Это не предложение, Анья! — из-за раздражения русский араба начинает еще больше хромать. — Это приказ. Шейх Амин — наш правитель. Его желание — закон для всех. И твое «хочу» или «не хочу» никого здесь не интересует.

— Я не смогу отработать долг, если вы меня отдадите! — приходит вдруг в голову. Господин Ахмад любит деньги. Он что угодно сделает, чтобы заполучить их.

И я внутренне ликую, что в голову пришел этот чудесный аргумент.

— Ваш долг будет прощен. Полностью. Ты искупишь его в гареме нашего Повелителя.

— Нет! — вырывается у меня снова. Протест так и рвется наружу. — У нас не было такого уговора! Я не согласна!

Глаза господина Ахмада сужаются, превращаясь в маленькие злые щелочки. Он медленно поднимается со своего широкого бархатного кресла и устрашающее надвигается на меня.

— Я сказал, — произносит, растягивая слова, — ты не можешь отказаться.

И прежде, чем я успеваю хоть что-то ответить, Ахмад замахивается и оставляет на моей щеке жгучую, болезненную пощечину.

Его ладонь ударяет меня со всей силы. И это удар оглушает.

Я пошатываюсь и едва могу удержаться на ногах.

— Это тебе для убедительности, Анья. Станешь хорошей шлюхой для нашего господина и, может, он позволит тебе даже встретиться с семьей.

Слезы заливают глаза, но я делаю все, чтобы не показать их.

Каждую клеточку тела ломает от удушающей несправедливости.

Касаюсь ладонью пылающей щеки. Мне очень больно. Но жгучий след заставляет поверить в весь тот ужас, что со мной сейчас происходит.

Я закрываю глаза, и передо мной возникает лицо Шейха Амина. Красивое восточное лицо с властным, уверенным выражением.

Я прокручиваю в голове его взгляд, которым он смотрел на меня в нашу встречу, и все становится понятным. Он еще тогда все решил. Увидел вещь, которая ему понравилась, и теперь просто забирает ее. Просто потому что может.

— Вы не имеете права так поступать… — собрав все свои силы, цежу сквозь зубы.

Ударит еще раз? Пусть! Я не боюсь. То, что меня собираются продать в гарем, куда страшнее!

Господин Ахмад вновь замахивается, но не успевает ничего сделать. Дверь в его кабинет резко, без предварительного стука распахивается, и это заставляет мужчину отскочить от меня на целых пару метров.

Оборачиваюсь, и вижу двух мужчин в черных одеждах.

Желудок скручивается в узел.

— Мы здесь за тем, что было обещано шейху, — произносит один из них, к счастью, на английском, и его голос беззвучно падает на бархатный ковер.

Хозяин кабинета, тот самый, что секунду назад собирался снова меня ударить, превращается в загнанную, скукожившуюся крысу.

— Она готова, — бормочет себе под нос, но наши гости отлично слышат.

Но я не готова.

Я никогда не буду готова!

— Пройдемте с нами! — тот же голос теперь обращается ко мне.

Мотаю головой. Отступаю на шаг, хотя понимаю, что бежать мне некуда. И так паршиво это осознавать!

Один из стражей, тот, что выглядит моложе, делает нетерпеливый шаг. Его рука тянется ко мне. И тут во мне что-то обрывается.

— Нет! — мой голос, хриплый от страха, но все равно уверенный, разрывает приторную атмосферу кабинета. — Я никуда с вами не пойду! Вы не имеете права!

Кажется, я даже бью по его руке, не отдавая отчет своим действиям.

Сердце колотится так, что может вырваться из груди.

— Анья! — взволнованно рычит на меня хозяин отеля, но на него плевать!

Я вижу только двух хищников, которые теперь смотрят на меня как на дикое животное в клетке.

— Вы делаете хуже! — обращается ко мне тот, что старше. Его голос спокойный, но я все равно чувствую прямую угрозу.

— Я не вещь, ясно?! — выкрикиваю я, это становится последней каплей, и слезы все же прорываются наружу. — Я не согласна! Вы слышите? Не согласна!

Молодой охранник снова пытается схватить меня за руку.

Отчаянный и абсолютно бесполезный прием загнанной в угол кошки. Настолько бесполезный, что хватка мужчины все равно смыкается на моем тонком запястье.

— Отстань от меня! — рычу я и вырываюсь. Я буду делать это, пока есть силы.

Брыкаюсь и бьюсь, как только могу, стараясь нанести своим похитителям как можно больше повреждений. Попасть по ногам, да по чему угодно!

Но мое сопротивление все равно выглядит жалким.

И секунды не проходит, как меня ловко берут под руки с обеих сторон.

Мужчинам хватает силы, чтобы попросту оторвать меня от земли, но я все равно продолжаю извиваться и предпринимаю попытки драться.

Понимаю, как это выглядит со стороны, особенно, когда пробую плюнуть в них, но ситуация складывается таким образом, что уже не до сохранения чувства собственного достоинства.

Все, что осталось во мне — настоящий животны ужас.

Мужчины несут меня к двери, по коридору, а после мы врываемся в просторный светлый холл на первом этаже.

Присутствующие здесь гости и обслуга замирают с масками изумления на лицах. Но им плевать. Я — всего лишь взбунтовавшаяся дикарка, которую уводят. И никому даже в голову не приходит заступиться.

Сразу за стеклянной дверью отеля ожидает лимузин. Длинный, черный. С наглухо тонированными окнами, что даже не разглядишь, что там внутри.

Задняя дверца открыта, и я понимаю, что это для меня.

— Нет! — мой последний возглас, полный всей ненависти и страха, но бессмысленный. — Отпустите!

Тот, которого я поцарапала, наклоняется ниже, чтобы затолкать меня внутрь.

Мужчины легко справляются с этой задачей, и вот я в салоне. Там темно и тихо. Тут же бросаюсь к двери, но она уже заблокирована.

Машина трогается с места. Отель, свет, последние огни моего прошлого — все уплывает.

И я остаюсь один на один с собственным отчаянием.