На бедрах младенца с двух сторон было множество пережатых участков кожи; повреждения появились посмертно. Проще говоря, тот, кто избавился от трупика, пытался веревкой зафиксировать ножки ребенка, чтобы легче было его укутать и выбросить. Но поскольку на бедрах много мягких и упругих тканей, то веревка, обкрученная несколько раз, слегка сползла, оставив после себя специфический след-бороздку. Кроме этого, на внешней стороне бедер ребенка имелись посмертные царапины от острого предмета – скорее всего, ножа. Тому, кто пытался прорезать кожу ребенка, то ли было неудобно, то ли имелись еще какие-то причины, но ему удалось лишь поцарапать кожу на бедрах тельца, мышцы остались невредимыми.

– Зачем резать бедра? – разговаривал я сам с собой в архиве, и до меня эхом долетел собственный же голос: «Связать бедра!»

Я думал, что малыша пытались запеленать, но ножки мешали этому процессу, поэтому их связали. Оказалось, что я ошибся. Точно так же связывал расчлененные части первых тел убийца из «Резни третьего июня». Мог ли быть маньяк замешан и тут?

Я тотчас начал вчитываться во все детали дела. Судебным медиком, расследовавшим это происшествие, был Цзоу Шувэнь из Лунфаня. Через два месяца после того, как это дело легло в стол, он вышел в отставку, поэтому, кроме него, больше не было ни одного судмедэксперта, кто знал бы детали этого случая или мог бы связать его с последующими убийствами взрослых людей.

Судмедэксперт Цзоу изучил топографическую анатомию[54] ребенка, а также проверил сердце на патологии. Отчет о результатах проверки был таков: аномалия Эбштейна[55]. Это редкий врожденный порок сердца. При нем трехстворчатая заслонка сердца смещается в правый желудочек, а створка атриовентрикулярного клапана сдвигается и исходит из стенок правого желудочка, а не из предсердно-желудочного кольца, что отличается от нормы. Часть правого желудочка от предсердно-желудочкового кольца до смещенного вниз трехстворчатого клапана становится частью «функционального правого предсердия», которое выполняет все функции нормального правого предсердия, но полость оказывается меньше. Аномалия Эбштейна часто сопровождается дефектом межпредсердной и межжелудочковой перегородки, открытым артериальным протоком, стенозом устья легочной артерии или артрезией, может также возникнуть повышенное давление в правом предсердии. Если имеется дефект межпредсердной перегородки или открытое овальное окно, то это может привести к шунтированию и цианозу.

Прочие причины были исключены, и хотя дети с таким пороком чаще всего доживают до десяти лет, судмедэксперт связал синюху младенца с его заболеванием и в причине смерти указал естественные причины, внезапное обострение и несвоевременное оказание помощи. Дело стало не убийством, а всего лишь инцидентом, когда на помойку выбросили тело. Расследование продлилось недолго – никаких улик не было, поэтому его быстро свернули.

Но все это было еще не так важно. Главное: пеленки, в которые был завернут младенец, все еще хранились в лунфаньской камере вещественных доказательств – и не были проверены на ДНК.

На радостях я потянулся за мобильником, чтобы позвонить Линь Тао и Дабао, но подумал, что они, должно быть, утомились сегодня и, наверное, спят, поэтому решил обрадовать их завтра.

Я радовался не тому, что в скором времени избавлюсь от несправедливых обвинений, а тому, что тяжкий груз, давящий на сердца всех следователей, наконец-то поколеблется – благодаря моим случайным полуночным блужданиям по архиву.

Вымотавшись, я уснул на стульях в архиве.

* * *

Проснувшись, я сразу же набрал Дабао и Линь Тао и рассказал им, что отыскал в файлах прошлой ночью. Линь Тао был искренне рад и не скрывал этого, а Дабао непонимающе спросил: «И чё?»

Они поспешили к следственно-оперативной группе, ведущей дело «Резня третьего июня», доложили о моей находке и потребовали запросить вещественные доказательства по делу подкидыша, после чего незамедлительно отправили их на ДНК-экспертизу. После проделанной работы ребята пришли ко мне в архив, чтобы получше разобраться в ситуации.

– Даже если у нас будет ДНК подозреваемого, что с того? – спросил Дабао. – В Лунфане проживает десять миллионов человек, как мы их всех проверим? Обычно даже в небольшом поселке, где населения не больше десяти тысяч, не станут проверять всех подряд на совпадение ДНК; что уж говорить об административном центре провинции…

– На результатах ДНК нельзя строить расследование, – сказал я. – Они нужны для того, чтобы отсеять непричастных людей. Стоимость одного анализа ДНК больше ста юаней.

– И я о том же, – сказал Дабао. – Сейчас нам нужно понять, в каком месте может скрываться преступник или хотя бы где он часто бывает.

– А я думаю, что сначала нужно составить словесный портрет убийцы; его характерные черты – это надежнее, – сказал Линь Тао.

Я кивнул:

– Согласен. По крайней мере, мы знаем, что этот человек имеет какие-то психические отклонения, жесток, и, очень вероятно, органы общественной безопасности когда-то сильно насолили ему, поэтому он специально провоцировал нас.

– Мне кажется, – добавил Линь Тао, – у него к тебе личная неприязнь, поэтому он копировал наш способ извлечения органов, а потом где-то достал твою ДНК. Кстати, если ты хороший мальчик, то откуда у него твоя ДНК?

Я покраснел:

– Я честный человек, у меня есть принципы, моя совесть чиста!

– Я как-то раз спорил с судмедэкспертом Ханем: мужского или женского пола наш убийца… – Дабао ненадолго задумался. – Сейчас я почти уверен, что это женщина.

– А? – удивился я. – Обоснуй, почему ты так решил?

– Судмедэксперт Хань еще ранее заметил, что рубящих ударов хоть и много, силы было приложено мало – очевидно, из-за физических особенностей; то есть нападавший – женщина. Кроме того, способ убийства – отравление, а затем расправа, – чаще выбирают именно женщины.

– Вроде бы с этими критериями, когда о них говорил судмедэксперт Хань, ты не был согласен, а теперь поменял решение?

– Последние два дня я много думал об этом, пытаясь – как ты мне и говорил – найти основные общие черты. В первых четырех случаях общей чертой является пол жертв: они мужчины.

Я задумался, а Линь Тао сразу же возразил:

– Но последняя-то жертва – женщина; значит, это не общая черта.

– Пораскинь мозгами, – ответил Дабао, – кому проще заставить собеседника выпить отравленную воду или алкоголь? Либо знакомому, либо кому-то, представляющему сексуальный интерес. Четверо мужчин никак не были связаны. Следователи вот уже несколько месяцев выясняют, были ли у них общие знакомые или места, куда они часто ходили, но пока никаких пересечений не было найдено; значит, они совершенно не знали друг друга. Получается, версия со знакомым человеком рассыпалась; остается только вариант соблазнения.

Я хлопнул по столу:

– Обычно у Дабао в голове каша, но в этот раз я с ним согласен. Единственное что: последняя жертва не вписывается в эту теорию.

Дабао вытащил из сумки пачку документов:

– Это свежие результаты расследования. Последняя жертва была лесбиянкой!

Мы с Линь Тао замерли от удивления. Это замечание полностью подтверждало версию Дабао.

Тот тем временем продолжил:

– Подвожу итог: тот, кто легко может подсунуть отравленное вино мужчине и гомосексуальной женщине, – это женщина!

– Тогда почему она сначала начала убивать мужчин, а потом напала на женщину? – спросил я. – Вряд ли пыталась запутать следствие…

– И такую возможность нельзя исключать, – ответил Линь Тао. – Ну или у нее изменились сексуальные предпочтения.

– Тогда что теперь, какой шаг нам предпринять дальше? – Дабао, проанализировав за один раз так много информации, устал.

Растирая виски, я спросил:

– Вы не знаете, в каких барах знакомятся женщины?

– Зачем тебе? – возмутился Линь Тао. – Надеешься на счастливый случай? В бары ходит каждый второй, как ты собираешься найти нашу убийцу?

– Тоже верно, – сказал я. – Я не знаю, может, если мы отработаем все бары и ночные клубы на определенной территории, то нам повезет и мы сможем найти ее?

– Погоди, – сказал Дабао. – Давай-ка разберемся: как ты определишь нужный район? И как поймешь, кто убийца?

Я помотал головой:

– Я пока еще не сообразил. Но, мне кажется, если мы с ней встретимся, то несомненно узнаем ее – она сама подаст знак. Не забывайте, она точит на меня зубы, хочет подставить… И я обязательно это замечу.

– Ладно-ладно, – сказал Линь Тао. – Уговорил, я тоже так считаю. Если уж она так рьяно старается отомстить тебе за что-то, значит, у вас с ней есть какая-то связь. Возможно, ты когда-то разбил ее невинное хрупкое сердечко или еще что…

Я снова залился краской:

– Ничего подобного! Линдан – моя первая любовь.

– Хватит кокетничать, – возмутился Дабао. – Ты не ответил мне на первый вопрос: как ты собираешься выбрать район для поисков? Лунфань занимает шесть тысяч квадратных километров с небольшим, и здесь проживает десять миллионов человек; как ты поймешь, где искать?

С легкой улыбкой я достал компас:

– Забыл? Я недавно брал уроки не самой популярной дисциплины – картографирование преступности. У нас считается, что пользы от этой науки мало, но за рубежом ее уважают… Вот и проверим.

– Картографирование преступности? – повторил Дабао. – Ты как-то так вроде сказал…

Я решил объяснить поподробнее:

– Некоторые специалисты уголовного розыска полагают, что первые свои преступления серийщики совершают недалеко от места, где ведут основной вид деятельности: работают или живут. Потом они начинают расширять зону убийств. Чтобы понять примерное местонахождение преступника, нужно выяснить, где он совершил свои первые преступления, тогда наметится зона поиска.

– Звучит немного расплывчато. Думаешь, сработает? – спросил Линь Тао.

– Я готов предпринять отчаянную попытку.

– Говоришь, предыдущие места убийств? – уточнил Дабао. – Будешь отмечать места, где были обнаружены трупы?

Я нахмурил брови:

– Если у убийцы есть машина, то выбросить труп она может где угодно – это нам не подходит. Давайте возьмем за место преступления точку, где последний раз видели погибших; посмотрим, что окажется в центре этой окружности.

Мы достали карту Лунфаня и втроем начали сверяться с первыми делами и отмечать на карте нужные точки.

– Мэн Сянпин пропал без вести рядом с больницей, вот здесь. Фан Цзян ушел из этого отеля, и больше его никто не видел, – тут. Чэн Сяолян жил недалеко от университета, был убит тоже рядом, – вот. Лян Фэнчжи исчез здесь… – Дабао разрисовывал карту красной ручкой. – Лю Цуйцуй, последнюю жертву, будем отмечать?

Я кивнул и взял ручку из рук Дабао:

– В материалах, которые вы мне принесли, было сказано, что ее убили в съемной квартире, в жилом комплексе «Молодежь».

Договорив, я заключил ЖК в круг. Я наизусть помнил места и детали всех пяти убийств. Затем соединил все точки; получился кривой овал, центр которого я закрасил синим.

– Смотрите, где это?

– Квартал тридцать семь пятьдесят четыре! – воскликнул Линь Тао. – Здесь куча баров, клубов и караоке. Ты угадал!

Я улыбнулся:

– Я нисколько не сомневался в картографии; она не выдумка какая-то, а наука! Логика есть. Это место идеально подходит под версию соблазнения: убийца заполучала доверие жертвы, а потом уходила с ней, чтобы убить.

– Странно, – сказал Линь Тао. – Когда произошли первые убийства, следователи должны были затребовать камеры видеонаблюдения клубов и баров, в том числе и тех, что находятся в этом районе. Как ее еще не обнаружили?

– Я могу ответить тебе на этот вопрос, – вступился Дабао. – Камерами занимаются чуть больше десяти человек, в том числе и мой одногруппник; мы как раз с ним недавно это обсуждали. Видеозаписи, которые им дали, еле-еле поместились в кабинет – в городе слишком много мест с камерами. И вот они вдесятером тщательно отсматривают каждый диск. К тому же преступница нападала на жертв ночью, поэтому большинство записей нечеткие, и жертвы были одеты как обычно, неброско. Спецы или еще не дошли до видеозаписей этого района, или просмотрели – и никого не заметили.

– Да, это можно понять, – сказал я. – Они же не умеют составлять карту преступлений, поэтому для них этот квартал такой же, как и все остальные. И мы с вами знаем, какие иногда бывают изображения на камерах видеонаблюдения – если человек одет неярко, то его в упор не разглядеть, а про лицо я вообще молчу.

– Я вот посмотрел на это все получше, и у меня появилась умная мысль, – сказал Дабао. – Смотрите: все четверо мужчин были одиноки. Врач-ординатор приехал учиться в Лунфань, бизнесмен и юрист были здесь в командировке, а еще был просто богатый мальчик. Они находились в таком положении, когда их очень несложно было соблазнить. Сами были готовы к интрижке. Последней жертвой стала лесбиянка – тут и говорить особо не о чем, и так все понятно. Я убежден: мы движемся в правильном направлении.

– Может, испытаем сегодня судьбу? – предложил я. – Убийца отрезала у последней жертвы часть тела – и, совершенно очевидно, собирается продолжать убивать.

– Но, – вдруг засомневался Дабао, – у нас сейчас ведь нет ни одной зацепки; как можно быть уверенными, что мы ее поймаем? Ты ведь не Сунь Укун – у тебя нет глаза, различающего все тайны.

Слова Дабао, словно игла, проткнули воздушный шарик, который я только что надул своими надеждами и верой в успех. Верно, у нас не было ни единой зацепки. Сможем ли мы ее поймать?