В отличие от основной части Евразии и Северной Америки космонимия индо-тихоокеанской окраины Азии, Южной Америки и Океании никогда не была предметом специальных исследований. Набором мотивов циркумтихоокеанский мир существенно отличается от континентальной (Северной, Центральной и Западной) Евразии и Северной Африки.

Поскольку речь пойдет о регионе, большая часть которого расположена в экваториальной и тропической зонах, возможность выявления по материалам космонимии далеких трансконтинентальных контактов здесь существенно ограничена. Звездное небо Южного и Северного полушарий выглядит по-разному, а Большая Медведица, т. е. важнейший объект, характерный для космонимических представлений Северной Евразии и Северной Америки, в Индо-тихоокеанском регионе не столь хорошо заметна либо вообще не видна. Из основных объектов ночного неба (Большая Медведица, Орион, Плеяды, Млечный Путь, Луна) наше внимание будет сосредоточено на четырех последних.

О параллелях в связи с интерпретацией Ориона и Плеяд уже было сказано. Что касается интерпретации в Циркумтихоокеанском регионе Млечного Пути, то главная из них – это река, водоем. В Австралии этот вариант господствует. Конкретные сведения имеются по гараджери, маунг, миллингимби, энинтильяква, йиркалла, нарриньери, аделаида, арунта, диери, вираджури и некоторым неидентифицированным группам на юго-востоке континента⁷³. В Полинезии Млечный Путь считали «водой жизни» таитяне и маори⁷⁴. Поскольку на небольших островах сколько-нибудь значительных рек нет, аналогом «водоема» мог быть и распространенный в Полинезии и Микронезии образ рыбы – акулы или мурены. Тайваньские ами тоже представляли Млечный Путь в виде цепочки рыб⁷⁵. Соблазнительно увидеть здесь протоавстронезийский мотив, но данные слишком отрывочны. В пределах Индонезии, Индокитая, Тибета и северо-востока Индии ассоциация Млечного Пути с рекой отмечена у атауру, атони, яванцев, на острове Борнео (группа не установлена), вьетов, белых и черных таи Вьетнама, ангами, сема и ренгма нага, тибетцев Цинхая и Юньнани, возможно, у мири⁷⁶. В «Ведах» Млечный Путь не упоминается, но санскритологи полагают, что в это время он был известен как Сарасвати («со многими водоемами»), в дальнейшем – это «Небесная Ганга»⁷⁷. Образ небесной Ганги, скорее всего, известен большинству индоарийских народов Северной Индии, хотя конкретных записей мало[5]. В древних текстах встречается образ следа от Ганги, оставшегося после того, как ее воды спустились на землю, и этот же вариант отмечен на юге Индии в Карнатаке, вероятно, у каннада. По дравидо– и мундаязычным группам Средней Индии сведений нет. Среди китайцев, корейцев и японцев (включая о-ва Рюкю) представление о Небесной Реке распространено повсеместно⁷⁸⁷⁹ и, в частности, отражено в повествованиях о разлученных Ткачихе и Пастухе. Оно известно также мяо и тибето-бирманцам Юго-Западного Китая, таким как чуань, аси и лису⁸⁰. Китайским заимствованием, скорее всего, является южномонгольский (дунсянский) вариант: «усу мерен» («водяная река»)⁸¹. Далее к северу образ небесной реки отмечен у тазов (смешанное удэгейско-китайское население юга Приморья), маньчжуров и нанайцев⁸². Тот же образ обычен для айну, причем характерен он не для сказочного фольклора, а для актуальных космологических представлений⁸³. На крайнем северо-востоке Азии «река» (также «мутная, глинистая, песчаная река») обозначает Млечный Путь у коряков, чукчей и ительменов⁸⁴.

В Новом Свете космоним «река» для обозначения Млечного Пути известен в большинстве основных историко-культурных ареалов, а частота встречаемости во многом зависит от полноты материала. Для эскимосов и на-дене есть лишь два примера – инупиат Северной Аляски и танайна⁸⁵. Для индейцев Колумбийского плато также зафиксированы лишь два несомненных случая – кламат (вместе с модок) и сэлиши снохомиш⁸⁶. Вместе с тем тот мифологический сюжет, в котором у снохомиш упоминается небесная река, отождествляемая с Млечным Путем (в нее забирается бобр, который позволил себя поймать, чтобы затем похитить у небесных людей огонь), популярен и у соседних групп, говорящих на сэлишских, сахаптинских и чинукских языках, в частности у скагит, снускуалли, квинолт, санпуаль, катламет, кликитат, якима и, вероятно, других⁸⁷. Скорее всего, ассоциация Млечного Пути с рекой в ареале Колумбийского плато была обычной. У алгонкинов Среднего Запада она отмечена у миссисага (подгруппа оджибва), оттава и фокс⁸⁸, на юго-востоке – у криков⁸⁹, в Калифорнии – у вийот, луизеньо и различных групп майду⁹⁰, в Мезоамерике – у тлапанеков, ацтеков, текситлатеков, кекчи и киче⁹¹. Вариант костариканских брибри (дорога морских черепах, созданная матерью черепах, чтобы ее дети могли найти берег и отложить яйца⁹²) к образу водоема отношение тоже имеет. У эмбера Северо-Западной Колумбии говорится о небесной реке, в которой омолаживается душа человека⁹³, но идет ли речь о Млечном Пути, не ясно. Мотив реки или цепочки озер в ассоциации с Млечным Путем зафиксирован в разных районах Амазонии и Гвианы, в частности у варрау, вапишана, макуши, акурийо, калинья, напо, десана, барасана, тариана, мура, ашанинка, мачигенга, калапало и ваура⁹⁴[6], в Чако у матако и мокови, на юге Южной Америки у арауканов⁹⁵⁹⁶. В Центральных Андах мотив небесной реки был распространен, по-видимому, повсеместно и зафиксирован у различных групп кечуа, аймара, а также у кальяуайя⁹⁷[7].

Любопытно, что у испаноязычных жителей острова Чилоэ Млечный Путь – это Иордан, в котором крестился Иисус. Поскольку на Пиренейском полуострове обозначение Млечного Пути как реки не зафиксировано, в данном представлении можно видеть влияние арауканского субстрата.

Степень корреляции образа Млечного Пути как реки с распространением индо-тихоокеанских традиций выше, чем может показаться при взгляде на карту (рис. 4). Для Восточной Азии подобное наименование есть основное и повсеместно распространенное. Лакуны в пределах Индонезии, неарийской Индии, Меланезии и Нового Света во многом объясняются отсутствием информации.

Рис. 4 Млечный Путь – «река» (цепочка озер, водоем и т п) 1 Данные этнографии 2 Данные древних и средневековых письменных источников 3 Млечный Путь с потоком воды прямо не ассоциируется, но считается акулой или муреной либо цепочкой рыб

В континентальной Евразии ситуация иная. Для большинства традиций различные космонимы, связанные с Млечным Путем, прекрасно известны, но к реке отношения не имеют. Назовем немногие исключения. Прежде всего это греки, у которых Млечный Путь есть «река», «река Иордан»⁹⁸⁹⁹. Далее это «речные» обозначения Млечного Пути в древних мифологиях Восточного Средиземноморья¹⁰⁰ и известный по этнографическим данным турецкий космоним «Gökdere» – «небесный (букв. «синий») ручей»¹⁰¹. «Река» относительно часто встречается у народов Кавказа – осетин (упоминается в связи с интерпретацией Большой Медведицы как семи братьев¹⁰²), ногайцев (русло небесной реки, высохшей после того, как ее воды пролились на землю потопом)¹⁰³ и армян (место, откуда пролились на землю воды потопа)¹⁰⁴. В Центрально-Восточной Европе космоним «река» (точнее, «зимняя река», которая есть «знак» некой подземной реки) удалось обнаружить лишь как редчайшее исключение в Ченстохове на юге Польши¹⁰⁵. В Западной Европе образ небесной реки отмечен у бретонцев (звезды – оставленные морем алмазы, сохранившие довольно воды, чтобы образовать реку¹⁰⁶). Образ Млечного Пути как «Божьей реки», «Огненной реки», «Отражения огненной реки того света» и тому подобного указан для русских Владимирской области¹⁰⁷. Такое обилие образов среди недавно собранных данных может вызвать вопрос об их аутентичности, но она подтверждается утверждением В. Д. Бондалетова относительно наличия в русских говорах таких обозначений Млечного Пути, как Река, Небесная река, Ручей¹⁰⁸. Автор не уточняет мест записи, однако наиболее вероятно, что это Пензенская область или соседние районы Среднего Поволжья, где он вел полевые исследования.

В Средней Азии «река» («дарьjó») встречается у таджиков, но у них это не основное, а редкое обозначение¹⁰⁹. С представлением о Млечном Пути как о реке был знаком Низами¹¹⁰, но трудно сказать, насколько оно было распространено в Иране в XII в. В континентальной Сибири образ Млечного Пути как «каменной реки», текущей по небу, а затем переходящей на землю, превращаясь в Обь, отмечен только у южных селькупов¹¹¹.

Хотя широкое распространение космонима «река» в индо-тихоокеанском мире, включая Австралию, заставляет предполагать его огромную древность, предположение о его африканском происхождении все же маловероятно. «Река» есть только в Восточной Африке среди локализованных неподалеку друг от друга разноязычных групп: ираку (кушиты), нанди (нильцы), ньямвези и гого (банту)¹¹². Кроме того, у конголезских луба зафиксировано не совсем обычное представление о невидимой небесной реке, пересекающей под прямым углом Млечный Путь. От этого перекрестка расходятся пути душ, идущих в разные локусы загробного мира¹¹³. Учитывая обильные свидетельства воздействия южноазиатского фольклора и культуры вообще на Африку начиная со II тыс. до н. э.¹¹⁴, появление в Кении и Танзании образа Млечного Пути как реки также может быть следствием поздних контактов в акватории Индийского океана.

Вторым распространенным по миру представлением о Млечном Пути является его интерпретация как «дороги душ», пути умерших в иной мир (с вариантами типа «дорога в рай», «дорога к Богу» и т. п.). Порой оно кажется универсальным, но картографирование образа показывает иное (рис. 5).

Рис. 5 Млечный Путь – «дорога умерших» 1 Данные этнографии и этноистории 2 Данные древних письменных источников

Представление о «дороге душ» довольно обычно в Европе (португальцы, итальянцы, немцы, французы, венгры, румыны, болгары, поляки, финны, древнескандинавская традиция, украинцы, русские в Тульской, Тамбовской, Владимирской и, вероятно, в других губерниях)¹¹⁵[8], а также латиняне и древние греки (напр., ^{см.: Hell 1994}), но ни в одной европейской традиции оно не является основным, а в некоторых вовсе не отмечено. На Кавказе есть данные по адыгам, в Средней Азии – по таджикам, в Индии – по бхилам¹¹⁶¹¹⁷. Однако по-настоящему характерен этот образ только для индейцев Америки, прежде всего для обитателей Калифорнии (шаста, карок, юрок, хупа, чилула, като, помо, ачомави, ацугеви, ваппо, номлаки, винту, майду, нисенан, чумаш, луизеньо¹¹⁸), Большого Бассейна (северные пайют, западные, северные и, возможно, другие группы шошони, юте, а также хопи в соседнем ареале Юго-Запада¹¹⁹) и особенно для алгонкинских и ирокезских традиций востока континента, включая монтанье, наскапи, микмак, пассамакводди, гуронов, ирокезов (пять племен), чироки, меномини и различные группы оджибва¹²⁰. К алгонкинам примыкают близкие им по культуре, хотя и отличные по языку виннебаго¹²¹. В Западной Субарктике космоним «дорога душ» отмечен у талтан¹²², на Колумбийском плато – у сэлишей шусвап и томпсон, а также у кламат и модок¹²³, на Великих Равнинах – у сарси, гровантр, тетон, омаха и понка, шейенов, пауни и куапо¹²⁴, на юго-востоке США – у катавба, криков и семинолов и, как уже было сказано, у чироки¹²⁵. В Мезоамерике соответствующие данные есть по майя Юкатана, лакандонам и киче¹²⁶, в Южной Америке к северу от Амазонки – по гуахиро, бари, панаре, пемон (т. е. арекуна и таулипан), вапишана, секоя, ягуа и чаяуита¹²⁷, а к югу от Амазонки – по трумай, каража, тапирапе, ленгуа и вилела¹²⁸.

Рис. 6 Млечный Путь – змееобразное существо 1 Рептилия (змея, крокодил, ящерица) или червь 2 Рыба (акула или мурена) 3 Цепочка из рыб

Нет ни малейших сомнений в том, что этот список, особенно в отношении Южной Америки, неполон, поскольку в большинстве источников космонимическая информация встречается лишь изредка и попутно, в связи с другими сюжетами. Тем не менее концентрация образа «дороги мертвых» в одних регионах и полное отсутствие подобных сведений для других вряд ли может быть следствием случайного отбора данных. В частности, отсутствие образа Млечного Пути как дороги мертвых на американском северо-западе нельзя объяснить тем, что в высокой Арктике этот объект ночного неба плохо виден, поскольку его наиболее яркие области находятся ниже линии горизонта¹²⁹. Такое объяснение годится для Северной Гренландии, но не для Берингоморья, где Млечный Путь был известен и получил наименования, однако иные, нежели «дорога мертвых». Одно из них – «продольная полоса вдоль брюха животного». Оно может восходить к периоду существования протоэскимосско-алеутского языка, поскольку зафиксировано, с одной стороны, у алеутов¹³⁰, а с другой – у восточных инуитов¹³¹ при отсутствии у западных инуитов-инупиат и юпик. У северных атапасков, по-видимому, господствует интерпретация Млечного Пути в качестве следа, оставленного гигантским человекоподобным существом, о чем ниже¹³², а индейцы Колумбийского плато, как только что было сказано, преимущественно представляли Млечный Путь в образе реки.

Связь Млечного Пути с представлением о пути умерших в иной мир изредка встречается в тропической Африке, в частности у фьоти¹³³, аквапим и га¹³⁴ и помянутых уже луба. Этот мотив есть в индо-бирманском пограничье у сема и ренгма нага¹³⁵ и аборигенов Австралии¹³⁶, но отсутствует на большей части Азиатского континента и в Океании.

Стоит отметить, что более редкий образ радуги как дороги душ представлен примерно там же, где и соответствующий образ Млечного Пути, с той разницей, что первый зафиксирован в островной Юго-Восточной Азии и на Тайване, а второй – нет. Радуга как дорога душ отмечена у немцев, тибетцев, качин, андамандцев, тораджа, на острове Флорес, у различных групп аборигенов Тайваня, у русских в Тульской, Тамбовской и Владимирской областях и у чувашей¹³⁷, а в Америке у эскимосов Баффиновой Земли, тлинкитов, ючи, юки, варрау и тупари¹³⁸.

Третий трансконтинентально распространенный образ Млечного Пути – это представление о гигантском змее или (в Океании, где змей нет) длинной рыбе (рис. 6). Нередко этот образ сближается с образом небесной реки либо с образом радуги. В Африке зафиксирован лишь один случай (малави¹³⁹), по древним источникам предположительно восстанавливаются переднеазиатские представления, в которых ассоциация с потоком, рекой выражена более явно, чем ассоциация со змеей¹⁴⁰. Ведическим обозначением Млечного Пути, как уже говорилось, скорее всего, было Sarasvatī, «со многими водоемами», а в постведической литературе – «Небесная Ганга». Вместе с тем среди многих синонимов для обозначения галактики есть и Nāgavīthī («змеиный путь»)¹⁴¹. Достаточно ли этого для реконструкции образа космического змея, сказать трудно.

Данный образ характерен прежде всего для южной части тихоокеанского мира, хотя и здесь обнаружен не повсеместно. В Австралии отмечено два случая на юго-востоке континента у юалараи и вираджери¹⁴², на Новой Гвинее – также два – у меджпрат и ватут¹⁴³. В Индонезии, Бирме, на Филиппинах и на Тайване мотив есть у ниасцев, минангкабау, бирманцев, мапун и ами¹⁴⁴.

Интерпретация Млечного Пути как дракона была знакома китайцам¹⁴⁵, а арка в виде двуглавого рогатого змея, возможно, представляющего собой Млечный Путь или по крайней мере служащего символом неба, изображена в контексте какой-то мифологической сцены на стене погребальной камеры ханьского времени в Шаньдуне (рис. 7.4).

В Северной Америке Млечный Путь со змеем не отождествляется. Относительно близкая параллель есть у шошони (конкретная группа не определена): гигантский змей трется о небесный ледяной купол, из-за чего на землю падают снег и дождь¹⁴⁶. Однако змей этот ассоциируется не с Млечным Путем, а с радугой, причем в более поздних источниках по культуре шошони данный мотив более не встречается.

Чаще всего Млечный Путь ассоциируется с гигантской рептилией в Центральной и Южной Америке. Здесь этот образ распространен столь же широко, как и образ небесной реки. Для древних майя¹⁴⁷ и для культур побережья Перу начиная с V в. н. э.¹⁴⁸ имеют значение материалы иконографии (рис. 7). Изображены ли в подобных сценах Млечный Путь или радуга, сказать наверняка невозможно, но, учитывая данные по Амазонии, где оба объекта иногда отождествляются как разные проявления одного¹⁴⁹, включить соответствующие традиции в список знакомых с образом Млечного Пути как рептилии допустимо.

В поздних фольклорно-этнографических материалах отождествление Млечного Пути со змеей в Мексике и Центральной Америке документировано для тотонаков, майя Юкатана, кекчи, чорти, киче, науатль Веракруса (возможно) и для костариканских кабекар¹⁵⁰, а в Южной Америке – для сикуани, десана, урубу, тенетехара (вероятно), такана, мосетен, чимане, мокови и для неидентифицированных групп на Средней Амазонке¹⁵¹.

Рис. 7 Млечный Путь либо радуга на древних изображениях 1–3 Север побережья Перу: 1) рельеф на стене Уака-эль-Драгон, культура сикан, XII в н. э. 152; 2) рельеф на сосуде культуры касма, X–XII вв н. э. 153; 3) роспись на сосуде культуры мочика, IV–V в н. э. 154; 4) рельеф на стене гробницы ханьского времени в Шаньдуне155 Изображение лунного серпа с мифическим животным на рис 2 – довод в пользу того, что по крайней мере в данном случае двуглавая змея обозначает именно Млечный Путь, а не радугу

Оценивая данные о распространении представлений о Млечном Пути в индо-тихоокеанском мире, будем учитывать два обстоятельства. Первое – это их редкость в Африке южнее Сахары. Все они там известны, но представлены единично, что оставляет неясным вопрос об их появлении до или после выхода сапиенсов из Африки. Второе обстоятельство – наличие соответствующих образов в Новом Свете. Конфигурация ареалов мотивов небесного змея и небесной реки позволяет предполагать их проникновение туда на ранних этапах заселения. Эти образы распространены прежде всего в Центральной и Южной Америке, а вне Америки хорошо известны аборигенам Австралии.

Наименее понятна ситуация с «дорогой душ». Отсутствие мотива как в Сибири и в Центральной Азии, так и в Восточной и Юго-Восточной Азии (кроме нага) есть довод в пользу независимого возникновения соответствующих представлений в Старом и Новом Свете. Другое допустимое (хотя вряд ли доказуемое) предположение – его бóльшая хронологическая глубина в сравнении с возрастом мотива небесной реки. В таком случае мотив дороги душ мог быть вытеснен мотивом небесной реки из Восточной Азии, сохранившись, однако, в Америке, Европе, Австралии и на индийской периферии Юго-Восточной Азии у нага, а также у бхилов. В таком случае представление о Млечном Пути как о «дороге птиц», характерное для финно-угров, балтов, отчасти славян и тюрков, может быть трансформацией мотива «дороги умерших»¹⁵⁶. Все это, однако, лишь допущения. Возникновение «дороги птиц» на основе представления о Млечном Пути как о дороге умерших стало бы вероятнее, будь «дорога душ» особенно популярна в Африке южнее Сахары – примерно как у мотивов, объясняющих происхождение смерти¹⁵⁷. Но это, как мы видели, вовсе не так.

В любом случае представления о Млечном Пути как о дороге умерших, реке и рептилии, а также (хотя и с меньшей вероятностью) о метеорах как об экскрементах звезд должны были появиться в пределах индо-океанской окраины Азии не позже 15–20 тыс. лет назад, продолжая там сохраняться до современности. Те же древние образы Млечного Пути (мы не знаем, какие именно), которые в эпоху ледникового максимума были характерны для остальной Евразии, оказались перекрыты более поздними, такими как «соломенный путь», «путь перелетных птиц», «лыжный след» и другими, о которых речь пойдет в четвертой главе.

О том, что западно– и североевразийские варианты интерпретации Млечного Пути распространялись относительно поздно, свидетельствует их отсутствие в Южной и Центральной Америке при лишь незначительном проникновении в Северную (гл. 3). В некоторых случаях на это указывает и содержание образов – «соломенный путь», «дорога торговцев солью», «дорога в Рим» (Иерусалим, Киев и пр.) и тем более «дорога святого Якова» к эпохе палеолита отношения, естественно, не имеют.