Еще одним вариантом истолкования астральных объектов, регион формирования и пути распространения которого не так просто определить, служит представление о Млечном Пути как об опоре или столпе неба или мира в целом, чаще всего как о «позвоночнике неба» (рис. 30). Этот вариант характерен главным образом для Северной Америки, но находит параллели на севере Сибири. Ни один другой космонимический, да и вообще фольклорный мотив не имеет ареала распространения подобной конфигурации. Важен именно образ опоры, несущего стержня, а не просто дуги или полосы, как, например, во встречающихся здесь и там европейских номинациях типа «пояс»⁵⁴⁷ или «коромысло» (в русском и белорусском)⁵⁴⁸.

Рис. 30 1 Млечный Путь считается опорой, стержнем неба или мира (чаще всего – «позвоночник неба») 2 Млечный Путь – трещина или шов в небосводе

В Северной Америке «Позвоночник неба» характерен для Большого Бассейна, Юго-Запада, юга Калифорнии, а также изредка для Великих Равнин, т. е. для той же самой территории, что и вариант «космической охоты», основанный на истолковании звезд Пояса Ориона как трех копытных животных, а другой звезды – как охотника, который пустил в них стрелу (см. рис. 17.3). Такие данные есть по кайова, ассинибойн, западным и северным шошони, юте, чемеуэви, чумаш, костаньо, луизеньо, кавайису, диегеньо, тева и западным керес (пуэбло Акома)⁵⁴⁹. Также имеется параллель в регионе Великих Озер у восточных оджибва и потауатоми: Млечный Путь удерживает землю наподобие ручки корзины или ведра; если расколется, миру придет конец, а если развернется в другом направлении, вся жизнь переменится⁵⁵⁰. Параллель эта, однако, не совсем точная и ее можно было бы счесть случайной, но важнее другое. Сибирские аналогии локализованы не в верховьях Енисея в Алтае-Саянском регионе и Монголии, как для соответствующего варианта «космической охоты», а в его низовьях – у ненцев и нганасан⁵⁵¹. В тот период, к которому относится проникновение южносибирско-монгольского варианта «космической охоты» на запад США, Таймыр и север Западной Сибири, по-видимому, оставались незаселенными. Если «позвоночник неба» в северосамодийских традициях не заимствован от субстрата, то он должен был попасть на север с южной прародины самодийцев, находившейся в треугольнике «Томск – Красноярск – Енисейск», включая, возможно, север Алтая и Присаянье⁵⁵². Если это так, то в Южной Сибири – Центральной Азии «позвоночник неба» был позже вытеснен другими номинациями.

Рис. 31 Вверху: интерпретация созвездий (обычно Большой и Малой Медведицы) как парных объектов 1 Созвездия противопоставлены как «большое» (либо свое, настоящее, обычное) и «малое» (либо чужое, иного качества и т п) 2 Два парных объекта без подобного противопоставления Внизу: 1 Полярная звезда – кол или гвоздь, двигающиеся по кругу звезды – привязанные к нему животные 2 Только кол или гвоздь 3 Только животные (вокруг горы)

Основная из них – «небесный шов», «трещина в небе», которую при желании из «позвоночника» можно логически вывести. Подобное обозначение Млечного Пути типично для бурят, халхамонголов и ойратов⁵⁵³, сохранилось у калмыков⁵⁵⁴, а на север Восточной Сибири проникло вместе с якутами⁵⁵⁵. Среди тюрков Саяно-Алтая оно зафиксировано у тувинцев⁵⁵⁶. Если тюрки и заимствовали данный образ от монголов, то достаточно давно, поскольку он отмечен также у ногайцев и как диалектный вариант у анатолийских турок⁵⁵⁷. Кроме того, образ небесного шва находит развернутое объяснение у мяо Южного Китая: после того как небо треснуло и его стали чинить, самую большую трещину прикрыли белым платком; звезды – вбитые при починке гвозди⁵⁵⁸. Это далеко не единственный космологический мотив, общий для Сибири и Монголии, с одной стороны, и для юга Китая и Юго-Восточной Азии – с другой, так что нет причин считать его случайным совпадением. Другое дело – бушменский образ Млечного Пути как «позвоночника ночи»⁵⁵⁹: его связь с вариантами за пределами Африки недоказуема.