Обращаясь к сравнению североевразийских и североамериканских космонимий, мы вступаем на более твердую почву, нежели в случае с интерпретацией объектов ночного неба в южных областях обоих полушарий. Для большинства традиций не только Сибири и тем более Европы, но и Северной Америки есть хоть какие-то, а в ряде случаев весьма обильные данные, в то время как для двух третей индонезийских и трети южноамериканских традиций данных нет вовсе, а для Меланезии мы вообще располагаем лишь обрывками информации.

Почти десять лет назад я попытался проследить распространение нескольких космонимов, которые могли, как казалось, быть характерной особенностью картины мира финно-угорских, но при этом не самодийских народов³⁶³. Речь шла о представлении о Плеядах как о сите (точнее, сите для зерна, ибо чукотско-корякский образ Плеяд как сита для промывания рыбьей икры прямого отношения к западноевразийским фактам может и не иметь), представлении о Млечном Пути как о дороге перелетных птиц и об интерпретации лунных пятен как девочки или молодой женщины с ведрами для воды в руках. С тех пор ареалы распространения данных космонимов удалось уточнить, но к существенной переоценке сделанных выводов это не привело. Ниже мы рассмотрим более широкий набор космонимов, характерных для традиций Северного полушария в Старом и в Новом Свете. Материал структурирован не по объектам ночного неба, а по направлению трансконтинентальных связей и тем самым по эпохам, на которые анализ номинации данных объектов может пролить дополнительный свет.