Домой мы с Мариам вернулись под конвоем. Тётя Сирануш бросила на вешалку шаль и упёрлась кулаками в талию.

В прихожей стало жарко.

– Позор! – крикнула тётя Сирануш. – Позор на род Милитосянов!!!

Залаял Чипс! Из кухни выбежала ма-ма.

– Сирануш Бабкеновна! – сказала мама. – Я вам всё объясню!..

– Не надо песен! – прокричала тётя Сирануш знаменитое изречение своего мужа – Ованеса Манасовича. – Отец узнает – что будет!!!

Тогда моя мама тоже крикнула:

– Не нервируйте девочку! Она – как никогда – нуждается в атмосфере надёжности и покоя!

– Отец свернёт ей голову! – пообещала тётя Сирануш. Она воинственно прошла в кухню и опустилась на табуретку – за стол.

В одну секунду мама налила ей чаю и в блюдце подложила бутерброд с сыром «Дружба».

– Мариам! Сахар! – скомандовала мама.

– Не нужен мне ваш сахар! – парировала тётя Сирануш. – У меня свой в сумке!..

Дальше, как в театре, открылась дверь и явился папа.

– Интереснейшее сообщение! – он помахал перед нашими носами газетой, – «Ориентир на возможный контакт с братьями по разуму»!

– Это Сирануш Бабкеновна… – говорит папе мама.

– Очень рад! – он пожал тёте Сирануш руку и развернул газету. – «Запущены два космических корабля «Вояджер», – прочитал папа. – С грампластинками на борту они покинут Солнечную систему и отправятся в бесконечное путешествие по Вселенной…»

– Сирануш Бабкеновна – мама Мариам, – попыталась мама вернуть папу из Вселенной.

– Ах, вот что!! – обрадовался папа. – У вас прекрасная дочь! – он опять потряс руку тёте Сирануш. – Я устроил её к себе на работу и, знаете, – только положительные отзывы.

– На работу! – пробормотала тётя Сирануш, остывая. – И кто вам сказал?

– Что? – спрашивает папа.

– Вот эти отзывы!..

– Заведующий сектором глобальных проблем, – просто ответил папа.

Тогда я спрашиваю:

– Пап! А что там на грампластинках?

– Голоса китов, – отвечает папа, – шум поездов, вой ветра, плеск воды, самолётный гул, крик новорождённого…

И тут тётю Сирануш осенило!

– Мариам! – воскликнула она, перебивая папу. – Скажем отцу: твой ребёнок родится у меня!! Я Ованеса знаю! Он поверит.

Папа газету положил на холодильник.

Мама отвернулась и стала мыть посуду. Тарелки в раковине стучали, как льдины на реке.

– Свободна будешь! – твёрдо сказала тётя Сирануш. – Никто ничего не узнает. И больше об этом ни слова!

Я, папа и Чипс молча уставились на Мариам. Меня даже страх пробрал – неужели согласится?.. Ну правда, мороки, наверное, с этим ребёнком!..

– А скажем лучше, – не выдержала я, – что он родится у моей мамы!!

– Отличная мысль! – поддержал меня папа.

Но Мариам – наконец-то! – помотала головой.

– ЭТОТ РЕБЁНОК, – сказала наша Мариам, – РОДИТСЯ У МЕНЯ.

– Тогда выкладывай! – опять вскипела тётя Сирануш. – Что он за фрукт, отец твоего ребёнка!

– Мой муж – солдат Паремузян! – Мариам ТАК ответила – и всем стало ясно, до чего же она всё-таки влюбилась.

ТАК, что я тоже решила – сию же минуту в кого-нибудь влюбиться. Потому что поняла – какая тощища жить без любви.

Я перебрала всех: продавца мяса Илью, сына школьного бухгалтера – яхтсмена Гергарда; Валерку Лопатова, который ходит учиться на мандолине; красавчика Витю из шестого корпуса по прозвищу Фанэра, который никуда не ходит учиться; Льва Цуцульковского из нашего драмкружка…

Я бы перебирала и перебирала, но пришлось остановиться на Цуцульковском, потому что тётя Сирануш вдруг вскрикнула:

– Паремузяны!.. «Артисты»! С вот такими ушами!..

– Что так говоришь? Перцу много покушала? – обиделась Мариам.

– Без согласия!.. Без… дедушки Манаса!.. Без приданого! Без свадьбы!.. Отец не переживёт!..

– Сирануш Бабкеновна! – вдруг остановил её папа. – Всё, что вы говорите, – это ещё не поздно.

– То есть как? – удивилась мама.

Да и мы с Мариам удивились тоже.

– А очень просто, – объяснил папа. – Вернётся из армии Нельсон, и, чтобы не нервировать Ованеса Манасовича, ребята начнут всё сначала. Придут к нему, попросят, уговорят, вы им поможете, и если он согласится…

– То что?! – спрашивает тётя Сирануш, обомлев.

– То мы с Нельсоном, – радостно говорит Мариам, – женимся ещё раз!

– Правильно! Сыграем свадьбу! Пригласим ваших родственников! – говорит моя мама.

– Из Схоторашена!.. – говорит Мариам. – Из Дзорагюха!..

– Таким образом, – подхватывает папа, – положим конец этой хоть и многовековой, но совершенно нелепой ссоре.

– Вай, – охнула тётя Сирануш. И уже более миролюбиво спросила:

– Что он пишет, скажи, этот Паремузян?!

– Стихи, – отвечает Мариам.

Она скрылась в нашей с ней комнате и принесла тоненький конверт без марки.

– Прочту одно, поздравительное! – с гордостью объявила Мариам:

P.S. Жду отзывов о стихе!..»

Какие там отзывы! Мариам прочитала так, что всем было ясно – это лучшие стихи в мире.

Всем, кроме тёти Сирануш.

– Чокнутый, – сказала тётя Сирануш. – Они ещё и сумасшедшие, как я забыла.

Тётя Сирануш оделась, из сумки вывалила к нам на стол все свои продукты, сказала напоследок:

– Вай, только бы отец не узнал…

И – как «Вояджер» к братьям по разуму – пошла домой к дяде Ованесу.