Была поздняя ночь, когда я тихо, только кивком головы, простился с Булай, Думчевым и Авдотьей Васильевной.
Я вышел из дома и долго стоял на знакомом крыльце.
Нужно вспомнить что-то важное, самое главное… Но что именно?
Я хорошо знал дорогу к гостинице. Но теперь все кругом мне казалось незнакомым, и я долго приглядывался и соображал, пока уяснил себе, куда нужно идти.
Сделал шаг, другой — и остановился.
Глухой шум листвы, свесившейся через забор на улицу, испугал меня. Что это? Вдруг я снова почувствовал себя в Стране Дремучих Трав. Мне надо кого-то искать, спасаться. Скорей! Скорей! Тревога и беспокойство охватили меня…
Потом опомнился и тихо побрел дальше. Надо мной было небо, такое глубокое, звездное. Спокойная ночь маленького городка. Какая тишина! Но почему-то казалось, что тишину разрывают странные шумы, звуки, шорохи и звоны. И теперь, в Ченске, настороженность, напряженность и ощущение близкой опасности не оставляли меня. Я остановился и, словно для того, чтобы стать невидимым и уберечь себя от беды, прижался к стене на мгновение. Опомнившись, я пошел дальше, но вдруг снова остановился.
Что будет с Думчевым завтра, когда он выйдет на улицу и весь мир — непривычный, новый для него мир — глянет ему в глаза?
Ведь я совсем немного пробыл в Стране Дремучих Трав, но не могу привыкнуть к тихому городку. И трудно понять, что здесь за окнами люди спят крепким, спокойным сном. Все мне кажется другим.
Что же будет с Думчевым?
Ведь в больнице заботливо и осторожно приучают прозревшего больного к свету, после того как окулист сделал операцию. Строго выполняется наказ врача: столько-то дней темная комната, столько-то дней полутемная, и только потом разрешается больному посмотреть на окружающий мир, но все еще не при ярком солнце.
Я шел в гостиницу, и так было тихо кругом, так спокойно светили звезды! Где-то совсем рядом беззаботно пропел петух, мирно тявкнула собака. Тревожная мысль о судьбе Думчева стала рассеиваться.
Помню: открыл дверь гостиницы. Остановился: стало грустно. Ведь я уеду, расстанусь с Думчевым…
Дежурная по гостинице машинально протянула было ключ, но, глянув на меня, остолбенела. Ключ остался у нее в руке. Наконец она выговорила:
— Вы?! Нет, нет, не может быть! Ведь вы пропали!
— Я был за городом. Недалеко отсюда, — смутившись, ответил я. — Простите, что не предупредил…
— Но сюда приходили, вас искали! Был переполох… Так нельзя… Надо предупреждать!
Все тот же номер гостиницы. Лежит на стуле мой старый чемодан. Он уже в чехле, застегнут на все пуговицы. Ведь я собирался уехать в Москву. За окном совсем такая ночь, как та… когда влетел сюда букет. И все тот же светлый квадрат соседнего окна лежит на земле. Все как будто так, как раньше. Но все и не так, и не то. Я стал другим: за это время я побывал в Стране Дремучих Трав!
На столе лежало письмо от профессора Тарасевича, ожидавшее меня уже несколько дней.
«Уважаемый Григорий Александрович! Я вызван на областную конференцию. Очень сожалею, что Вы не застанете меня. Какая-то женщина, по фамилии Черникова, из райпищеторга распространяет в городе слух, что Вы «растаяли и пропали» у нее на глазах. Какая чепуха! Надеюсь, что Вы все сами объясните. Но так как Ваша одежда, по словам Черниковой, почему-то осталась за беседкой, то я помог, на всякий случай, организовать поиски и уезжаю с большой тревогой за Вас. С приветом. Ваш Тарасевич».