Возвращаясь домой, пара напряженно молчала. Испытывая жуткую неловкость, Жак плелся чуть поодаль, не желая провоцировать Эмили. «Пускай остынет, обдумает все как следует!» – решил он, глядя на то, как девушка уверенно шагает вперед, не оборачиваясь. Опыта общения с противоположным полом у юноши практически не было. Ришар неохотно выбирался на свидания. А редкие встречи с одноклассницами проходили в компании брата. Несмотря на то, что Жан и Жак появились на свет почти одновременно (покойный близнец был всего на три минуты старше), окружающим казалось, что идентичные с виду мальчишки – полные противоположности друг другу.

Смелый и прямолинейный Жан слыл главным поборником справедливости. Острый на язык, он не упускал возможности ввязаться в спор и поставить на место зарвавшегося оппонента. Удивительно, но природная вспыльчивость не отменяла врожденной мудрости, свет которой озарял дорогу жизни обоим братьям. Наверное, поэтому Жак чувствовал себя счастливейшим из людей и твердо знал: что бы ни случилось, он может рассчитывать на плечо (а иногда и кулак) брата. Жан был чутким, но в то же время жестким. Человек-контраст, влюблявший в себя с первых минут общения. Душа любой компании и главный весельчак, он становился крайне серьезным в вопросах, требующих соответствующего подхода.

С тех пор, как его не стало, на осиротевшего Жака свалилась ноша. Та самая ноша, что для четырех рук казалась перышком, а для двух стала неподъемным булыжником. Добро пожаловать во взрослую жизнь! В место, где каждый несет личную ответственность за решения и ориентируется только на собственную мораль (если таковая предусмотрена комплектацией).

«Жан бы нашел способ выкрутиться из этой ситуации. Он бы все решил в два счета», – печально констатировал Жак, наблюдая стремительно удаляющуюся Эмили. Догнать ее и успокоить не хватало смелости. Оставить в покое и, плюнув на все, уехать домой не позволял долг. Мсье Паскаль просил не спускать с девушки глаз, быть ее тенью, глазами, ушами, а если понадобится – защитником. Про любовника он, разумеется, ничего не говорил, но это и есть та самая пресловутая личная ответственность. От нее не сбежать. Особенно, если ты член старинного, влиятельного ордена.

– Ты действительно думаешь, что я спятила? – воскликнула Эмили раньше, чем обернулась.

– Я такого не говорил! – поспешил оправдаться Жак. – Просто уточнил. Мы ведь спали всего ничего. Могло и померещиться.

– Послушай, Жак… – на удивление спокойно произнесла девушка, оказавшись на расстоянии вытянутой руки. – Может быть, я и произвожу впечатление чудачки, и да, за последнюю пару месяцев в моей жизни творилось много странностей, но отличить сон от яви мне по силам. Поверь, это было на самом деле.

– Но кровь… Ты сказала, что у тебя носом шла кровь! – не сдавался юноша, вспоминая детали разговора на выходе из метро. – Когда ты закричала, я тут же проснулся, и первое, на что взглянул, – твое лицо… До ужаса перепуганное, но без следов крови, это я помню точно!

– Допустим. Но ты сейчас всерьез?! Это самое необъяснимое явление, с которым тебе приходилось столкнуться? Ау! Ты ведь состоишь в тайном обществе, которое охотится на нечисть… С нами и не такое случится в будущем!

– Откуда тебе знать, что случится в будущем? – усмехнулся Жак.

– Это лишь предположение. К сожалению, в него не заглянешь, – развела руками Эмили.

– А что, если я скажу, что это не так? – вполголоса произнес Ришар, предварительно осмотревшись.

– Что ты имеешь в виду?

– Внезапно вспомнил кое-что! Расскажу, если обещаешь выслушать, не перебивая.

– По рукам! – Эмили, словно заправский мим, сделала вид, что закрыла рот на замок и выбросила ключ.

Молодые люди неспешно двинулись вперед, чтобы не привлекать внимания прохожих.

– Дело в том, что у меня есть приятельница. Валери. Очень милая и добрая девушка, мы выросли на одной улице. Она близко дружила с Жаном. Оба интересовались феноменами сверхъестественного, но, кажется, в определенный момент у них завязалось нечто большее… Можно сказать, роман. За месяц до смерти брата эта связь оборвалась. Они крупно поссорились из-за предсказания Валери.

– Что же ей привиделось? – нетерпеливо уточнила Габен, проводив взглядом блестящую черную машину.

– Тогда нам обоим это показалось глупостью. Ох, если бы можно было повернуть время вспять, – тяжело вздохнул Жак. – Карты сказали ей, что один из нас умрет. И не просто так, а в страшных мучениях. Вроде как после этого гадания она видела дурной сон, в котором я пришел к ней в дом обезглавленным… Стучал в двери и просил помочь найти недостающую часть тела.

– Жуть какая-то! Но как она поняла, что это именно ты? Если я все правильно помню, вас даже родители путали время от времени.

– Так и есть. Думаю, она просто не могла допустить мысли о том, что Жан покинет мир живых, но именно так и случилось. Сошлась каждая деталь, вплоть до… Сама понимаешь, – юноша печально ухмыльнулся, бросив мимолетный взгляд на спутницу.

– Ты не заподозрил ее? Таких совпадений не бывает! – оживилась Эмили, наморщив лоб.

– Нет-нет. Исключено. Она любила брата без памяти, после его смерти, особенно с учетом того, как они попрощались, сама чуть в могилу не сошла.

– Вы по-прежнему общаетесь?

– Редко. С тех пор, как я примкнул к ордену, созванивались пару раз. Она гадала мне на картах Таро. Веришь или нет, Валери предсказала нашу встречу. Когда я увидел тебя в офисе, сразу же вспомнил ее описания и понял, что это судьба…

– Не бросайся громкими фразами. Пускай все идет своим чередом, – строго произнесла Габен, заставив друга залиться краской. – Почему ты вообще о ней вспомнил?

– Не знаю. Думаю… хотя нет, я уверен, что ее карты не лгут. Если хочешь, заглянем к ней на огонек и выясним, что именно стряслось там, в подземке.

– Воспитание велит отказаться, но любопытство, как всегда, сильнее. Я за! – с лукавым прищуром выдала Эмили, завязывая пояс на легеньком пальто.

Часом позже молодые люди мчались в такси. Пункт назначения – всемирно известный город Версаль. Место, где находилась резиденция нескольких французских королей (в том числе и эпатажного Людовика Четырнадцатого). Впрочем, если не брать в расчет грандиозный дворец, точно магнитом притягивающий миллионы туристов ежегодно, Версаль представлял собой ничем не выдающийся городок с населением чуть меньше ста тысяч. Там-то и поселилась загадочная Валери.

Не то ведьма, не то просто тонко чувствующий психолог, в арсенале у которого числилась всезнающая колода. Спонтанных визитеров она убедила в том, что будет рада встрече. Возможно, ей просто хотелось лишний раз взглянуть на того, кто как две капли воды походил на дорогого ей человека. Быть может, интуиция подсказала девушке, что в ее помощи остро нуждаются две заплутавшие души, вставшие на трудный, полный злоключений путь… Как бы там ни было, встреча состоится, и это главное.

Увернувшись от всех пробок, водитель доставил пару по адресу даже раньше, чем ожидалось. Прихватив бутылочку вина и наведавшись в кондитерскую лавку, молодые люди зашагали в сторону неприметной серой коробки, внутри которой располагалась нужная квартира. Преодолев несколько лестничных пролетов, Жак и Эмили уперлись взглядами в приоткрытую дверь. Квартира под номером девятнадцать полнилась всевозможными ароматами. Пройти мимо нее не представлялось возможным. Хозяйка сказочного жилища появилась мгновением позже с двумя парами мягких тапочек в руках. Очаровательная блондинка в смешных круглых очках приветливо взмахнула рукой и заговорила:

– А я вас из окна увидела! Привет, Жак! Салют, Эмили! Меня зовут Валери, можно просто Вэл.

– Очень приятно! – кивнула Габен, пропуская друга вперед.

Жак заключил девушку в крепкие объятия и слегка приподнял, засмеявшись. Со стороны казалось, будто эти двое – друзья не разлей вода, что слегка противоречило ранее поведанной истории. Решив не донимать себя подозрениями, Эмили вошла в дом, вручив раскрасневшейся хозяйке белую коробку, повязанную алой атласной лентой.

– Благодарю, – улыбнулась Вэл и поспешила унести сладкий презент на кухню.

– Как у тебя здорово! Что-то поменялось, но не пойму что, – громко произнес Жак и осмотрелся.

– Так, ерунда по мелочи. Обживаюсь, – хихикнула девушка, незаметно для всех (как ей казалось) отвернув фоторамку, громоздившуюся на тумбе. – Идемте же на кухню, чай стынет! – всплеснула руками Валери, вновь скрывшись в проходе.

– Одну секунду, мне нужно перезвонить подруге, – солгала Эмили.

Нечего не подозревая, Жак проследовал за хозяйкой квартиры, заводя новую беседу. Оставшись в одиночестве, Габен приложила погасший телефон к уху и нарочито громко произнесла: «Алло! Да, привет… Нет-нет, сейчас я не дома. Да, выбрались с Жаком в гости к одной прелестной девушке!» Убедившись в том, что за ней никто не наблюдает, гостья приблизилась к тумбе и бесшумно подняла рамку. На снимке, что казался совсем свежим, Валери нежно обнимала Жака, от чего внутри все сжалось. Эмили залпом выпила шот под названием «Жгучая ревность».

Вовремя вспомнив, что у возлюбленного был идентичный близнец, Габен выдохнула… И все же очень странно прятать подобные вещи. С чего вдруг? Девушка нахмурилась, навела камеру мобильного на сувенир и сделала несколько снимков, продолжив моноспектакль. «Конечно! О чем речь! Да, завтра увидимся и все обсудим… Ладно? Ну все, тогда кладу трубку, а то меня заждались… Да-да, целую!»

– Будешь травяной чай? – поинтересовалась Вэл, заметив гостью в дверном проеме.

– Да, пожалуйста! Простите, подруга заболтала.

– Ничего, мы тут тоже посекретничали, – сморщился Жак. – Точнее, я рассказал Валери твой секрет. Она поможет! Так ведь? – юноша бросил полный надежды взгляд в сторону ясновидящей.

– С удовольствием! Друзья Ришаров – мои друзья! – Хозяйка дома наполнила фарфоровую кружку бледно-зеленой жидкостью.

Непринужденный разговор, что завязался после, продлился меньше получаса. Собравшимся, очевидно, было куда интереснее разобраться в том вопросе, что так внезапно привел Жака и Эмили в скромную обитель колдуньи. Переместив чашки и выпачканные сладким кремом блюдца в раковину, Валери протерла стол и расстелила на его поверхности скатерть, вышитую загадочным узором. Жак, подмигнув возлюбленной, покинул кухню. Девушки, что внешне являлись антиподами, словно Беляночка и Розочка, сошедшие со страниц произведения братьев Гримм, остались наедине. Неудобное молчание, в ходе которого Вэл тасовала карты, прервала реплика Эмили:

– Это все… Давно ты увлекаешься гаданиями?

Белокурая провидица не ответила, лишь приложила указательный палец к губам и улыбнулась глазами. С давящим чувством неловкости Габен принялась разглядывать убранство кухни. Все было таким милым и приторно сладким, будто каким-то невиданным образом девушке удалось переместиться в кукольный домик. Абсолютно ничего лишнего, идеальный порядок вокруг. Эта безукоризненность отдавала пластиком. Списав неприятные ощущения на природную подозрительность, что лишь обострилась со вступлением в орден, гостья бессмысленно уставилась на скатерку.

Первая карта легла на стол. Недоверчиво прищурив один глаз, Вэл поскребла ногтями ее поверхность и продолжила. Вскоре не меньше десятка разноцветных картинок приземлилось на ткань, образовав причудливую комбинацию. Что-то вроде паука, раскинувшего лапы в стороны. Покрутив головой и сделав пару глубоких вдохов, ворожея произнесла вслух:

– Страшная боль терзает твое сердце. Время идет, но она не ослабевает. Это ни с чем не спутать. Это – боль потери. Я права?

– Да. Мама… ее не стало летом, – прошептала Эмили, пытаясь понять, какая из карт открыла девушке секрет.

– Твое сердце жаждет мести, но именно она тебя погубит. Откажись от своей затеи, – резко заявила гадалка – Видишь эту карту? Десятка мечей… Она – твое последнее предупреждение. Ослушаешься его – повторишь участь матери! – стеклянные глаза Валери не оставили поводов сомневаться в серьезности ее слов.

– Если карты и впрямь так точны, ты уже понимаешь, что дороги назад нет. Я расправлюсь с тем, кто забрал у меня самое дорогое. Иначе – провалиться мне на этом самом месте!

– Никто не вправе учить тебя жизни, но поверь: иногда лучше проститься с прошлым, чем бросить на его алтарь будущее.

– Хорошо звучит. Жаль, что сердце из груди не вырвать. Оно помнит все, – вздохнула Эмили. – А что насчет происшествия в вагоне метро? Это ведь случилось взаправду?

Валери ничего не ответила. Лишь собрала карты в стопку и принялась усердно тасовать, еле слышно нашептывая себе под нос что-то неразборчивое. Вытянув новую партию картинок, девушка сделалась бледной. Все было понятно без слов даже тому, кто в предсказании будущего ничего не смыслил. Жуткая карта под названием «Дьявол» красовалась во главе расклада. Огромный, беспощадный, злорадствующий Бафомет восседал на троне. У его ног, чумазые и заплаканные, связанные одной цепью, стояли парень и девушка. Триумф злобного величия. Ничтожность человеческой беспомощности.

– Вы под колпаком у тьмы. Она не остановится, пока на крышки ваших гробов не упадет первый ком сырой земли… Эмили! Ты всего лишь человек! Люди, которые убеждают тебя в обратном, – хитрые манипуляторы, не желающие марать руки. Для них вы пушечное мясо, расходный материал. Не станет вас с Жаком – придут новые ребята с горящими глазами… но еще не поздно сделать шаг назад! Вот, карта «Шута». Символ нелогичного, глупого действия, что сбережет от большой беды, – быстро говорила волшебница, в то время как ее зрачки метались от одной карты к другой. – Женщина, которую ты видела в метро, – лишь начало. Один из тысячи злых духов, что появится на пути. Каждая такая встреча – реальная угроза жизни. Не веришь мне – вспомни, как закончила твоя мать… Вам с Жаком предначертано большое и световое будущее. Сбереги его!

– Спасибо. Я подумаю. Сколько должна тебе за услугу? – Эмили потянулась за сумочкой.

– Нисколько. Лучшей благодарностью станет принятие верного решения, – холодно отозвалась Валери, спрятав набор карт в черный бархатный мешочек.

Дорога домой, как ни странно, заняла куда больше времени. Оказавшись в пробке, пересвеченной яркостью сотен фар и оглушенной воплями клаксонов, Габен молчала. Ей пришлось глубоко погрузиться в размышления о будущем. Где-то на задворках разума она понимала, что все сказанное Валери – правда. Нет никаких лучших из лучших, собравшаяся четверка – не избранные, скорее всего, даже не самые выдающиеся из членов братства. Орден представляет собой конвейер. Погибнет Эмили – на ее место придет другая. Какая-нибудь Брижит, что никак не смирится с должностью офис-менеджера.

С другой стороны, лес рубят – щепки летят! Мсье Паскаль не отрицает рисков… Напротив, каждый раз подчеркивает опасность занятия и старается сделать так, чтобы подопечные были во всеоружии. Ему удалось выстроить по-настоящему эффективную модель взаимодействия, в которой, как у Дюма, один за всех и все за одного. Плевать, что это конвейер. В конце концов, он производит добро. Разве есть что-то более благородное? Вне всякого сомнения, Готье и сам опустит голову под гильотину, если таким образом удастся сделать мир чуточку светлее и чище. Слишком уж преданно и беззаветно он верует в то, что проповедует. Образец стойкости и преданности делу. У него есть чему поучиться.

Оказавшись в квартире, Габен с трудом разделась и, не смывая косметику, рухнула в нерасправленную постель. Жак, приняв короткий душ, радостно присоединился к той, в кого уже успел влюбиться по уши. Он обнял девушку со спины, уткнулся в ее пышные волосы носом и довольно засопел. Больше никаких призраков и даже мыслей о них. По крайней мере, до завтра.