Появившись из воды внезапно, точно в культовом хорроре «Тварь из Черной Лагуны», Камиль до полусмерти напугал стаю бродяг. Несчастные, побросав выпивку и нехитрый перекус, кинулись врассыпную, навсегда лишив себя возможности узнать, что же они видели на самом деле. Едва ступив на берег, вампир принялся чистить рубашку. Пропитавшись влагой, она плотно облепила торс, стала прозрачной и до ужаса тесной. Тина и куски сопливого ила падали к ногам Арно под его же брезгливые вздохи.
Устало нахмурившись, чудом выживший рухнул на холодные камни, что еще недавно служили местным босякам столом и стульями. Плана кошмарить бездомных не было, просто Камилю не хватило сил приветливо взмахнуть рукой и заявить о том, что он пришел с миром: яд продолжал действовать. К тому же никто в своем уме не поверит в благие намерения того, кто в свете луны шумно выныривает из спящей реки и резкими шагами двигается в твоем направлении…
Осмотревшись на месте, Арно улыбнулся. Спасавшиеся бегством маргиналы побросали все ценное, в том числе и главное сокровище – закупоренную бутылку вина. Мерзкое, копеечное пойло, но с каким же удовольствием Камиль выдернул из него пробку! Осушив сосуд наполовину, он поморщился от химического привкуса красного полусладкого, сплюнул и блаженно растянулся на промерзшей набережной. Тусклые звезды сонно перемигивались на небосклоне. Их едва можно было различить за скоплением фиолетовых и желтых облаков (проблема всех мегаполисов), и тем не менее пытливый взор отыскал с десяток. На них сосредоточилось все внимание. Это помогло ненадолго притупить ноющую боль в плече.
«Сбежал, как трус. Зато выжил», – произнес в мыслях Камиль, покусывая губы. В тот момент, когда отравленная стрела пронзила тело, все встало на свои места. Лабиринт, в котором блуждала потерянная душа, рухнул, открыв путь к свободе. Внезапно захотелось жить. Не существовать короткими эпизодами от пробуждения до погружения в сон, а полноценно жить и знать, что завтрашний день обязательно наступит. В том числе и для тебя.
Подобравшись к самому краю и узрев разверзшуюся пасть бездны под названием «смерть», Арно понял, что не готов уйти. Все былые убеждения посыпались. Много лет они подменяли собой реальность. Но отрава, яростно пытавшаяся свернуть кровь, странным образом напомнила о том, что жизнь прекрасна! Негоже отказываться от нее добровольно… Даже если десятки лет ты втайне искал гибели, уверяя себя в том, что она – единственное лекарство от страданий.
О том, что жизнь – это дар, а смерть – проклятье, Арно знал и прежде. Иначе не искал бы исцеления, угодив одной ногой в могилу. В ту пору, почти две сотни лет назад, он был самым обычным, ничем не примечательным юношей. Как и любой нормальный человек, приходил в уныние от понимания скоротечности людского века. Как и любой нормальный человек, мечтал провести отведенное ему время с пользой, в любви и достатке.
Проклятая холера ураганным ветром ворвалась в Европу. В считаные недели процветающие земли пришли в упадок. Хворь орудовала косой, срезая под корень целые поселения. Она, как самый справедливый в мире судья, не делала различий для мужчин и женщин, богатых и бедных, верующих и убежденных атеистов. Ее вердикт для всех был одинаково неутешительным. Камиль не стал исключением, не укрылся от жадных глаз болезни. Свалился, как все, но жить хотел пуще прочих! Слишком близко он, сын небогатых родителей, подобрался к заветной мечте стать врачом. Слишком много амбициозных планов рождалось в горячей (на тот момент) голове. Слишком невыносимо было смириться с тем, что со дня на день все кончится, толком и не начавшись.
Умереть дома, в луже жидкостей, что из разных отверстий напустило твое тело, – слишком унизительный исход для того, кто мечтал изменить мир к лучшему. Вдохнув могильной вони, Камиль решил, что не будет отлеживаться в скомканной постели, вымаливая для себя чудесное исцеление. Собрав остатки сил, он покинул дом и отправился на поиски Жюльена. Давнего приятеля, за которым числился должок… В ту пору Франция с неподдельным интересом изучала только два предмета: медицину и оккультизм. Это был расцвет обоих течений, и каждый день вершились удивительные открытия, часть которых теперь зовут революционными. Но что стоит за любым, даже самым непредвиденным открытием? Разумеется, подготовка. А еще – кропотливый сбор всего, что необходимо для совершения заветного прорыва. Доктора и маги презирали друг друга, но, по странной иронии, нуждались в одном и том же…
Человеческие тела, не подвергшиеся разложению. Без них было трудно развиваться в профессии. Они на постоянной основе требовались и тем, кто собирался лечить плоть, и тем, кто специализировался на проблемах душ. Будущие эскулапы проводили вскрытия в попытках изучить богатый внутренний мир усопших, а чернокнижники запасались волосами, ногтями и зубами покойников для осуществления своих страшных, богопротивных обрядов. Вот только если медики потребности в бездыханных не знали (особенно в период разгула холеры), то колдунам приходилось изрядно попотеть, выискивая свеженький труп, в животе у которого еще не катается червивый клубок. Порой для этого приходилось разорять могилы или незаконно проникать в морги. Блюстители закона подобной храбрости не ценили и всякого, кто решался потревожить вечный сон преставившихся парижан, заключали под стражу.
Жюльен Пети был другом детства, и Камиль всегда с теплом отзывался о нем – даже несмотря на то, что судьба довольно быстро развела их пути. Когда невысокий голубоглазый юноша с бледным и невыразительным лицом вновь постучал в двери дома Арно, обоим стукнуло по восемнадцать лет. Незваный гость сразу пояснил, что не намерен ходить вокруг да около и хочет попросить об услуге. Безвозмездной, разумеется, ведь платить ему нечем. Впрочем, скоро все должно было измениться.
Старый друг охотно выслушал просьбу Жюльена, но, узнав, в чем конкретно она заключается, сердито замотал головой. Странный мальчишка, в компании которого прошли первые годы жизни, хотел ни много ни мало руку мертвеца… Точнее, кисть. Он с горящим взглядом посвящал соседа в детали ужасного чернокнижного ритуала, в ходе которого пятерню покойника удастся превратить в денежный магнит. Мол, если сделать все правильно, результат не заставит себя ждать и золотые монеты безудержным потоком хлынут в карман.
Покрываясь гусиной кожей от одной лишь мысли о том, на что ему придется пойти ради безумца, живущего по соседству, Камиль решил: этому не бывать. В конце концов, он будущий врач и имеет представление о профессиональной этике – а еще несет ответственность за все противоправные деяния в больнице. Набрав в легкие воздуха для оглашения отказа, хозяин дома нахмурился, но тут же вскинул брови от удивления… Жюльен упал на колени, разрыдавшись. Мальчишка уверял, что его семья давно за гранью отчаяния, а он сам почти решился на грех, которому не будет прощения, но перед этим хочет опробовать страшный рецепт безбедной жизни. Пети, не сдерживая слезы, молил о помощи. Обещал, что, в случае удачного исхода отдаст ровно половину от тех богатств, которым завладеет. Разум и сердце Арно сошлись в дуэли, скрестили шпаги аргументов. Но, как это обычно бывает, жалость взяла верх.
Рискуя карьерой, Камиль ампутировал руку неизвестному мужчине за несколько часов до намеченного погребения, а после – весь день молился, чтобы не пришлось объяснять пропажу. На его удачу все прошло гладко. Одинокий бедняк, родственники которого не пожелали забрать тело (а может быть, сами умерли от холеры), отправился в землю за счет государственной казны. К таким и при жизни никто особенно не присматривается, а уж после смерти и подавно. Отсутствующая конечность никого не смутила, и Арно с (почти) чистой совестью сумел передать страшный трофей спятившему дружку. Тот был вне себя от радости и, едва осознав случившееся, вновь упал в ноги и принялся зацеловывать руку… То живую, принадлежащую студенту-медику, то мертвую, отнятую у неизвестного покойника.
Объятый кошмаром увиденного, Камиль спешно покинул дом семейства Пети и попытался забыть о содеянном, как о страшном сне. Он даже убедил себя в том, что поступил этично и, возможно, спас человека от расправы над самим собой, пусть даже таким варварским поступком. Несколько недель Камиль не вспоминал об инциденте, до тех пор пока в дверь его жилища не постучали вновь…
Узнать гостя, стоящего на пороге, удалось не сразу. Одежда из бархата и шелка, золотые украшения, стойкий аромат дорогого парфюма и новое, слегка надменное выражение лица. От жалкого сморчка, пускавшего слезы и заламывающего руки, не осталось и следа. Новоявленный толстосум, в котором с трудом, но все же получилось опознать Жюльена Пети, вошел без разрешения. Нахально приземлив зад на обеденный стол, он улыбнулся и поведал о том, что переезжает. Бросает свою ветхую халупу и поселяется в самом центре, на одной улице с богатейшими людьми Парижа.
Лишившись дара речи, Камиль покорно слушал визитера и одновременно не мог поверить собственным глазам. «Как это возможно?! Еще вчера он ложился спать голодным и брался за любую, даже самую грязную работу, а сегодня…» – недоумевал Арно, разглядывая Жюльена, словно тот был картиной. Закончив делиться планами, Пети достал из-за пазухи сверток и с тяжелым звоном опустил его на стол. Судя по звуку, в нем находились монеты. Гость подтвердил догадки, а заодно уверил: Камиль может обращаться к нему по любым вопросам, особенно если это касается денег или темных знаний.
Словно завороженный, Арно наблюдал происходящее, боясь предположить, сколько денег ему предложили на безвозмездной основе. Соблазн молча прикарманить подачку был силен. Демон наживы сладко нашептывал в ухо причины, по которым стоит принять благодарность. Хозяин дома едва не поддался уговорам, как вдруг его взгляд упал на грудь Пети. Там болталась перевернутая звезда, так называемая «пентаграмма» (печать дьявола и знак всех его последователей). Отрезвляющая волна страха ударила в лицо. Арно вежливо попросил знакомого удалиться… и прихватить с собой откуп.
Жюльен не стал противиться, лишь ухмыльнулся и послушно зашагал к двери. Застыв на мгновение у самого выхода, он обернулся и произнес: «Я отплачу, так или иначе! Не желаю оставаться должником. Найди меня, когда понадобится помощь». Камиль чувствовал, как стынет кровь в жилах, и, едва опустел дом, он засобирался в церковь, ведомый желанием исповедаться. Сопротивляясь шквалистому ветру на пути в дом божий, юноша дал небесам слово, что ни при каких условиях не обратится к Пети. Клятву пришлось нарушить раньше, чем из гостиной окончательно выветрился сладкий аромат духов дьяволопоклонника…
Холера постучала в двери тремя днями позже. Странное совпадение! Будто отвергнутый колдун решил пустить в ход чары для завершения сделки. Кто знает, может, именно его волей болезнь, обходившая стороной родовое гнездо Арно, так внезапно нагрянула и принялась большими глотками пить жизнь? Мать и старшая сестра начинающего доктора ушли в один день, мучаясь от страшных болей в животе и ломоты всего тела. Отец продержался чуть дольше, но и он пал в схватке с окаянной хворью. Ангел смерти, словно по заказу, истреблял близких Камиля. Не пощадил он даже младшего члена семьи, малышку Диди, ранее оставшуюся без матери. Кроха покинула этот мир скоропостижно, словно бабочка-однодневка. Будущий вампир узнал об этом лишь наутро, когда сумел ненадолго вырваться из плена кошмаров, порожденных высокой температурой.
И даже тогда Камиль продолжал уповать на защиту и помощь святых… Он молился Богу, когда заметил первые признаки недомогания у матери. Молился, когда сестра едва не захлебнулась в собственной рвоте посреди ночи. Молился, вытаскивая в коридор окаменевший труп отца. Молился и в тот миг, когда дом погрузился в звенящую тишину, когда больше никого не осталось… Вера парнишки была так сильна, что даже горечь утрат отступила, испугавшись пронзительного шепота из его спальни.
К несчастью, жизнь полнится испытаниями, в которых веры не всегда достаточно. Когда стало ясно, что недуг заберет парня в ближайшие день-два, он срезал нательный крест и заставил себя отправиться на поиски Жюльена. Вопреки ожиданиям, это оказалось задачей «раз плюнуть». Старый знакомый, со взглядом еще более одержимым, повстречался ему на центральной площади. Будто он ждал там назначенной встречи (самодовольная улыбка была тому косвенным подтверждением). Пожав слабую руку приятеля, Пети без тени смущения спросил, знает ли Камиль, что ему не суждено пережить грядущую ночь? Будущий вампир печально качнул головой в ответ. Пояснил, что именно это и толкнуло его на заснеженные улицы в разгар болезни. Наконец, готов обратиться за помощью к чародею. Жюльен злорадно потер руки, и целое скопище огней разом вспыхнуло в его глазах.
Как выяснилось позже, вариантов у без пяти минут покойника было всего два: либо дождаться собственной кончины и прибегнуть к услугам некроманта, либо обрести вечную жизнь через поцелуй вурдалака. Принятие решения не далось легко. Оба пути были вымощены острыми камнями опасностей и оговорок. В первом случае невозможно предсказать, каким ты вернешься в тело (и вернешься ли вообще), ведь нахождение в загробном царстве налагает страшную печать на каждого, кто там побывал. И даже мгновение по ту сторону жизни может привести к необратимым последствиям. Обещание исцеления от страшной заразы (как оказалось, смерть очищает тело перед тем, как запустить процессы разложения) указывало на целесообразность выбора. С другой стороны, даже малейшая вероятность того, что темному потомку Лазаря не удастся воплотить дьявольский план, вручала набор слабых карт. Неоправданный риск с сомнительным шансом на успех.
Во втором случае все получится гарантированно, вот только остаток вечности придется провести в теле того, кому по всем признакам положено умереть. Другими словами, сделавшись вампиром в болезни, ты обречен жить в теле несчастного, что дышит на ладан. Измучив себя сомнениями, Камиль решил остановиться на втором варианте. В конце концов, так он наверняка не покинет мир живых и получит возможность достойно проводить родных в последний путь (к великому разочарованию, пришлось узнать, что оживить их нет возможности: слишком много времени прошло, и тел несчастных уже коснулся тлен). Пети готовился принять любой ответ, кроме нового отказа, разумеется. А посему идею обернуться кровососом он назвал блестящей и тем же вечером помог звездам на небе сойтись…
В назначенный час в роскошное жилище дьявольского слуги явился вампир. Старый и сухой, как дубовый лист в ноябре, он с нескрываемым отвращением посмотрел на больного, в котором едва теплилась жизнь, и опустился в кресло. Все, что было дальше, Камиль помнил точно во сне. К тому моменту его душа уже ослабила крепления и приготовилась вознестись не небеса. Обрывки разговоров и образов неохотно проникали в сознание, но отклика не находили. Изможденному Арно хотелось, чтобы все поскорее кончилось. Как угодно, лишь бы не этой проклятой слабостью, от которой немели губы и цепенели конечности.
Вернуть память удалось, лишь когда рот наполнила мерзкая, горькая жижа. Необычайный прилив сил и сводящий с ума голод заставили Камиля широко распахнуть наполнившиеся кровью глаза. Еще через миг стало понятно: челюсти парня сомкнулись на дряблой шее старика, что теперь кряхтел и пыхтел от боли, вонзая свои пожелтевшие когти в спину новообращенного. Арно чувствовал, как древняя мощь, спрятанная в морщинистой плоти, мигрирует в его организм, оживляет члены и подавляет смертельную болезнь.
Сама идея того, что приходится пить соки из увядшего, пропахшего пылью и плесенью тела, вызывала рвотные позывы… В то же время кто-то дикий и кровожадный внутри требовал продолжения и плевать хотел на мольбы о пощаде. Лишь когда иссохшая мумия с перекошенным лицом рухнула к ногам Камиля, он сумел остановиться, глубоко задышав. В его костлявом, но как никогда сильном теле разливалась всепоглощающая тьма. Она без усилий вытолкнула душу и заполнила каждую пору, каждую микрочастицу того, кто еще утром взывал к милости божьей и уповал на силы света.
«Вот те раз! – довольно воскликнул Пети, наблюдая случившееся. – Ты только что сэкономил мне кучу денег… Старый дурак был уверен, что у него получится вовремя тебя остановить! Что же, так даже лучше!» Жюльен протянул ладонь для рукопожатия и вновь приготовился сказать что-то, но приступ остервенелой боли вынудил его сжать челюсти. Камиль без видимых усилий оторвал ему руку, заставив пасть на пол в агонии. В душе новоявленного монстра не осталось жалости. Возможно, потому что сама душа растождествилась с телом. На Земле остался лишь безжалостный, кровожадный хищник.
«Именем Бафоме…» – попытался выкрикнуть колдун, но тут же лишился нижней челюсти. Арно сорвал ее одним движением и с похотью уставился на открывшуюся рану, поверх которой болтался длинный, мясистый язык. «Лучше бы ты дал мне умереть!» – хрипло прошептал нечистый и положил конец страданиям Жюльена. Его торс отпустил голову так же легко, как плодоножка отрывается от спелой ягоды.
Закончив кошмарную трапезу, Камиль покинул богатый, но бесхозный отныне дом. Никаких сожалений по поводу свершившегося в нем… Впереди заманчиво мерцала вечность, позади осталось все, что когда-то представляло интерес или было дорого. Неподконтрольная сила адской бездны натягивала жилы. Тогда мерещилось, что для Арно нет ничего невозможного, но и этот мираж не прожил долго. Муки сожалений и раскаяние за отнятые жизни всегда шли по пятам. Такова участь любого вампира. Бессмертие – не подарок, это лишь компенсация страданий – единственных переживаний, что бессменно наполняют жизнь вурдалака, изредка уступая место нелепым двойникам радости.
Стоит признать, первые годы в новом качестве Камиль провел легко и не без удовольствия. В прошлом остались все невзгоды существования простого смертного. Каждый вечер сопровождался шумным весельем, новыми знакомствами и неизбежно новыми жертвами. Вампир до сих пор отчетливо помнит первую сотню тех, кого лишил возможности встретить старость. Имена, лица… Послевкусия! Восстань они все из могил, ни один дом не вместил бы толпу несчастных, повстречавших на своем пути мечтательного юношу с горящим взором и ледяной кожей. Замученные, во главе с малышкой Жоржетой, по-прежнему снились своему убийце: грозили страшным судом, адскими муками, взывали к совести и… признавались в любви. Ведь даже на том свете их души не сумели избавиться от чар харизматичного кровопийцы.
То был странный, наивный период, в котором процесс утоления голода еще не превратился в рутину. Арно действительно чувствовал, как влюбляется, но всего на одну ночь. «Будем вместе до тех пор, пока голод не разлучит нас», – шептал нечистый будущей добыче на ушко, встречая неизменный смех и похотливые улыбки. Камиль держал слово, с головой ныряя в новую интрижку. Все кончалось в тот миг, когда его желудок пробуждался, издавая протяжное урчание. Именно тогда ставилась жирная точка в новейшей истории любви, занявшей всего половину странички.
Эмоции, что ослабляли колени и вынуждали дыхание терять ритм, выцветали с ходом времени. Словно краски на картине, забытой под палящим солнцем… В одну из ночей пришло осознание: нежные прикосновения не порождают дрожь, похотливые слова не щекочут ухо, а от вида расчлененного юноши или вывернутой наизнанку девушки внутри ничего не екает. Все, что унаследовал вампир от того, кем некогда являлся, умерло. Засохло. Обратилось в прах. Будто и не было тех чаяний и надежд. Будто все, что осталось, – это кошмарная необходимость раз в сутки вспарывать чью-то глотку.
Негодование, сжигавшее нутро по первости, сменилось равнодушным принятием. Некоторое время спустя, когда сердце очерствело чуть больше, чем полностью, Арно с трудом мог припомнить, каково это – чувствовать хоть что-либо. Любовь превратилась для него в набор из шести букв, в слово, к которому практически невозможно придумать достойную, непошлую рифму.
Там, у набережной, повстречав нетрезвого юношу за несколько часов, а может, и минут до предполагаемой смерти, пришлось вспомнить все! Как неловко двигаются руки и как заплетается язык, стоит твоей зазнобе оказаться в поле зрения. Как потеют ладони в моменты первых, случайных касаний. Как легкое покалывание укрывает стопы во время поцелуев. Кровь того парня, Эда, оживила каждое теплое переживание, какое хоть раз охватывало сердце. Заставила вместе с чужой радостью заново пережить и собственную печаль…
Горечь тоски по себе прежнему, по временам, когда Камиль был обычным влюбчивым мальчишкой, вынудила оскалиться. Романтическими короткометражками, растворенными в чужой крови, хотелось мучить себя до изнеможения. Зависть, черная, как глубины космоса, обрушилась на нежить, но даже ей не удалось прекратить добровольную пытку. Арно провел языком по клыкам. Где-то там еще можно было распробовать смазанные капельки крови, и это подсветило исчезающие воспоминания. Словно кто-то взялся отретушировать старинную фотографию, почти исчезнувшую в тоскливой, глянцевой желтизне…
…Маленькая квартира в огромном незнакомом городе. Двое лежат на матрасе, небрежно брошенном на пол. Вокруг – с десяток огромных коробок и сумок из пластика. Никакого дорогого постельного белья или красивых фужеров с шипучим напитком. Не горят вокруг ароматические свечи. В комнате даже нет обоев. Душная бетонная коробочка выглядит унылой в скудном освещении настольной лампы в виде луны… Сквозь окно, не покрытое занавесками, боязливо пробивается ее двойник, Луна настоящая. Мужчина и женщина, полностью одетые, блаженно улыбаются и смотрят друг на друга, то и дело срываясь на прикосновения. Пальцы девушки утопают в густой копне черных волос. Пальцы молодого человека едва касаются скул и пухлых губ. Словно самая тонкая кисть, они выписывают неспешные, длинные штрихи на портрете засыпающей красавицы. В этом нет животной страсти или желания срывать одежды. Напрочь отсутствует похоть. Ее место занимает любовь. Не на одну ночь, а на целую жизнь. За свой долгий и ничем не ограниченный век Арно ни разу не испытал ничего подобного…
О божественной благости, которой наполняешься, встречая истинного партнера, Камиль слышал множество раз. Читал в книгах, видел в кино и на холстах в музеях живописи. При желании вампир сумел бы выдавить из себя мало-мальски приличное стихотворение, которое описывает такую любовь. Но ему даже в голову не приходило, что она не миф, а вполне реальная история! За последнюю сотню лет Арно кусал тех, кто был влюблен. Он выпивал жизнь из тех, кого любили. Наверняка он нападал и на тех, чьи чувства были взаимны и процветали. Но именно сегодня ему довелось узнать о запредельном явлении, на фоне которого сглаживается любая боль, а бедная и пропахшая табаком конура превращается в единственное место на всем белом свете, где хочется остаться навсегда.
Когда плечо пронзила стрела и все внутренности содрогнулись от боли, Камиль думал лишь о том, что его бесконечное пребывание в этом мире не имело смысла. Оно лишь имитация. Жалкая пародия на то, что можно было испытать, не обменяй он божественную искру на бездушную, голодную вечность. Да, через его постель прошли сотни, а может быть, и тысячи искусных любовниц, но ни с одной из них не удалось испытать настоящую близость. «Какая пустая, жалкая, никчемная жизнь! Будь проклят тот день, когда я предал Господа», – думал Арно, чувствуя, как закипает отравленная кровь.
В ту секунду, когда несостоявшаяся жертва заслонила его собой от второго, прицельного выстрела охотника, вурдалак осознал, что помянутый всуе Бог дарует ему шанс. Не воспользоваться им значило умереть от отчаяния еще до того, как ядовитый наконечник стрелы вновь пронзит плоть. Именно поэтому, собрав остатки сил, Камиль поднялся и с разбегу бросился в Сену, стремительно опустившись на самое дно. Туда, где покоились камни, бутылки и сотни тысяч маленьких ключиков (тех самых, которыми запирают замки на мосту влюбленных). Неподвижно распластавшись на скользкой, покрытой мерзкими водорослями поверхности, Арно понял, что не хочет ставить точку. Он не покинет этот мир пустым и одураченным. Что будет после – не знает сам Господь, но прямо сейчас Камиль решил жить дальше…