Джо О'Хара оказался прав: Ли стало легче уже через несколько минут после приезда Шейлы. Одетая в шикарный черный шерстяной костюм, с забранными во французский узел белокурыми волосами, Шейла словно внесла в душный дом дыхание свежего воздуха.

Деловитая, сострадательная и мудрая Шейла внимательно слушала рассказ Ли о том, что произошло с самого утра воскресенья. Ли как-то смогла довести свою печальную повесть до конца, ни разу не сорвавшись. Но когда настало время перейти к другой, более очевидной, теме, она неожиданно почувствовала, как безжалостный кулак стиснул голосовые связки и океан слез, скопившийся в глазах, вот-вот перельется через край. Проблема заключалась в том, что, признавшись во всем Шейле, она не смогла избежать столкновения с реальностью. Ли в агонизирующем молчании несколько минут беспомощно смотрела в сочувствующее лицо подруги, прежде чем поспешно отвернуться и попробовать сосредоточиться на чем-то еще. Перед глазами оказалась дверь, открытая в просторную, отделанную темными панелями, уставленную книгами комнату, которую Логан использовал как свой кабинет. Свет был потушен. Темно и пусто.

Совсем как ее жизнь. Пустая и темная. И из ее жизни ушел свет.

Логан пропал.

Он не вернется назад.

Ли конвульсивно сглотнула, и из сжатого горла вырвался сдавленный, исторгнутый из души шепот:

– Его нет, Шейла. Он не сможет вернуться.

– Почему ты так говоришь?!

Ли медленно повернула голову и взглянула в глаза подруге:

– Его нет уже неделю. Будь он жив, обязательно нашел бы способ передать хотя бы слово. Ты же его знаешь.

– Знаю, – твердо ответила Шейла. – И знаю также, что Логан чрезвычайно хладнокровен и изобретателен. Пойми, он был жив и здоров в воскресенье, а сегодня – утро субботы. Это означает, что его нет всего пять суток. Не неделю. Мужчина способен прожить куда больше, чем пять дней, и в худших условиях, чем снежная буря.

Надежда взорвалась в Ли петардой фейерверка. Шейла, заметив, как изменилась подруга, ободряюще улыбнулась:

– Ты и сама думала бы то же самое, если бы не авария. У тебя не только двойная моральная, но и сильная физическая травма. Мы должны восстановить твои силы. Давай начнем с коротких прогулок. В понедельник у меня нет пациентов. Надеюсь, к этому времени ты будешь готова?

Ли вовсе не интересовали какие-то иные занятия, кроме связанных с поисками Логана, но она признавала правоту Шейлы. Ей необходимы физические упражнения, чтобы вернуть силы и выносливость.

– Очень короткая и медленная прогулка, – подчеркнула она.

– Слава Богу, – засмеялась Шейла, ставя чашку на блюдце. – В последний раз, когда мы тренировались вместе, я много дней после этого не могла без вопля скрестить ноги. Мои пациенты принялись давать советы мне! Мало того, что я сгорала от унижения, так еще и боялась, что они станут ожидать от меня скидок!

Ли невольно улыбнулась, а Шейла, взглянув на часы, поспешно взяла сумочку и встала.

– Через четверть часа у меня пациент, хронически опаздывающий всюду и всегда. Надеюсь, я еще не излечила его от этой привычки.

Наклонившись, она чмокнула Ли в щеку.

– Я продиктовала рецепт транквилизатора для тебя. Ты его пьешь?

– Пока что одну таблетку.

– Принимай, как предписано, – наставляла Шейла. – Они тебе помогут. И при этом не отуманят мозги, просто позволят думать более связно. Вернут твои мысли в нормальное русло.

– В том, что случилось, нет ничего нормального, – заметила Ли, но тут же сдалась, потому что так было легче. – Ладно, я буду их принимать.

– Хорошо, и, пожалуйста, позвони Джейсону. Вчера он звонил мне дважды. Бедняга вне себя, потому что никак не может с тобой повидаться и не знает, когда ты вернешься на сцену.

Ли одновременно почувствовала угрызения совести и раздражение на Джейсона, пытавшегося бесцеремонно решить собственные проблемы за ее счет, не считаясь с переживаниями другого человека.

– Я не говорила с ним после выписки из больницы, но он каждый день оставляет мне сообщения на автоответчике. Кстати, он упомянул, что Джейн Себринг великолепна в моей роли.

При упоминании ослепительной дублерши и бродвейской звезды Шейла брезгливо поморщилась:

– Должно быть, она была убита горем, узнав, что ты осталась в живых. До чего же противно, что она извлекает выгоду из твоих несчастий!

Ли ошарашенно уставилась на нее. Шейла никогда не делала подобных заявлений: как психотерапевт, она обычно искала объяснений поступкам людей, вместо того чтобы осуждать их за проявленные чувства.

– Не говори мне об этой женщине, – процедила Шейла, снова взглянув на часы. – Я опаздываю: придется бежать. Обращайся, когда понадобится. В любое время дня и ночи.

Во время разговора с Шейлой телефон звонил непрерывно. После ее ухода Хильда принесла записи со всеми сообщениями, и Ли их просмотрела. Среди них было два, на которые Ли сочла нужным ответить: одно от Майкла Валенте, второе от Джейсона.

Женщина, ответившая по телефону Валенте, была официальна до грубости. Кроме того, она также была ненужно пытлива и явно не доверяла ответам Ли. Она не только потребовала сказать, по какому поводу та звонит, но и настояла, чтобы Ли дала свой домашний телефон и адрес, после чего велела подождать. Учитывая, что имя Ли вот уже почти неделю склонялось во всех газетах и теленовостях, а со вчерашнего дня связывалось с именем Валенте, было трудновато поверить, что все эти вопросы так уж необходимы. Если женщина – его домоправительница, ей, очевидно, строго-настрого приказано отсеивать таким образом все нежелательные звонки. А если она постоянная подружка, живущая в этом же доме, значит, ее одолевают ревность ко всем женщинам, пытающимся связаться с Валенте, и неуверенность в собственных чарах. Так или иначе, дозвониться до Майкла Валенте оказалось чрезвычайно сложно.

Она сидела с трубкой в руках так долго, что, раздраженная, устав от ожидания, уже хотела уйти, когда Майкл наконец подошел.

– Ли?

По какой-то причине Ли словно ударило током. Нервная система среагировала самым странным образом на звук его голоса и фамильярное обращение. Во всем этом было что-то… ужасно… сбивающее с толку… Смущающее…

– Ли? – повторил он, не дождавшись ответа.

– Да… это я… простите, отвлеклась.

– Спасибо за то, что мужественно выдержали допрос и подождали, пока я возьму трубку. Моя секретарь посчитала вас очередным репортером, придумавшим новый прием вовлечь меня в разговор. Когда я перед этим звонил вам, вероятно, был чем-то занят, иначе не забыл бы оставить номер прямого телефона, что и намеревался сделать с самого начала. Есть новости о Логане?

– Нет, ничего, – пробормотала она, гадая, находится ли он в постоянной осаде со стороны представителей прессы или, не дай Бог, во всем повинна его доброта к ней. Ее одолевало неприятное чувство, что это именно так и есть.

– Ли?

Она прерывисто вздохнула.

– Простите. Вам, должно быть, кажется, что вы говорите в пустоту. Я так надеялась, что пресса оставит вас в покое и что не я виной всей этой мерзости, которую творят с вами.

И не успели слова слететь с губ, как она поняла, что ее надежды абсурдны и, хуже того, она только что грубо намекнула на его подмоченную репутацию и стычки с законом и репортерами.

Ли подперла лоб рукой и закрыла глаза.

– Простите, – уныло повторила она, – я не так выразилась.

– Вам не за что извиняться, – заверил он, и Ли поежилась от его резкого, почти ледяного тона. – Я хотел спросить, нельзя ли заехать завтра за документами? Во вчерашней суматохе я совсем о них забыл.

Из-за «вчерашней суматохи» ему пришлось сломать напряженный график дня, разыскать пилота, выдержать спор с Джо, одолжить ей вертолет, терпеть унижение от полицейских и нести ее к хижине и обратно через сугробы. Ли в своем ослабленном эмоциональном состоянии не могла не терзаться из-за столь явного проявления собственной неблагодарности или игнорировать его реакцию.

– Я… пожалуйста, простите, – всхлипнула она.

– За что? – сухо осведомился он. – За то, что прочли обо мне в газетах? Или за то, что поверили прочитанному?

Ли подняла голову и нахмурилась. Что-то тревожило ее, не давало покоя.

– За все, – рассеянно бросила она.

– В какое время лучше всего приехать?

– Все равно. Я буду дома весь день, если только не получу известий о Логане.

Повесив трубку, она долго смотрела на телефон, пытаясь понять причину беспокойства. Что-то насчет голоса… Голоса без лица… Мужской голос, поначалу приятный, но ассоциирующийся с какой-то неловкостью… а позже и с опасностью.

«Прошу прощения, вы уронили…»

Ли затрясло при воспоминании о человеке с пакетом от «Сакса». Нет, это не Валенте. Это не мог быть Валенте. Что за безумная мысль: верное доказательство того, что она балансирует на грани физического и умственного перенапряжения.

Она решила перезвонить Джейсону и, к своему удивлению, немного повеселела под напором знакомой напористой энергии и искреннего сочувствия.

– Можешь твердить, что ты в полном порядке, – объявил он в конце разговора, – но я хочу заглянуть в твои глаза, дорогая. Во сколько я могу завтра прийти?

– Джейсон, сейчас я не слишком хорошая собеседница.

– Зато я неизменно хороший собеседник. И собираюсь разделить с тобой компанию. Скажем, в полдень?

Ли, смирившись с тем, что он все равно появится на пороге, хочет она того или нет, неожиданно осознала, как будет рада видеть его. Она умирала от одиночества и тоски.

– В полдень так в полдень, – согласилась она.