Среди рукописей Вальтера Беньямина сохранился написанный им в конце двадцатых годов набросок под заглавием «Против „теории непризнанного гения“». В нем подчеркивается, что теория эта – «недавнее изобретение», и она не без сарказма характеризуется как своего рода «пенсионный проект»: надо пока что потрудиться, зато потом, после смерти, получаешь гарантированное вознаграждение. Ирония судьбы коварна, и прошло всего несколько лет, как Беньямин сам оказался в роли непризнанного гения.

В письмах, отправленных в конце 1935 года разным людям, он сообщал, что завершил работу под названием «Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости», в которой теория искусства обретает «поистине современный облик», причем на реальной материалистической основе. Однако оказалось, что желающих опубликовать ее в полном объеме и в оригинале нет. Продолжавший работу в эмиграции франкфуртский Институт социальных исследований[41] решил опубликовать в своем журнале французский перевод (предполагалось, что это поможет Беньямину стать более известным во Франции), оказавшийся не вполне удачным; к тому же текст подвергся сокращению и правке. Беньямину пришлось согласиться, поскольку в изгнании, начавшемся для него после бегства из Германии в 1933 году, Институт был единственным учреждением, на серьезную помощь которого он мог рассчитывать. Публикация 1936 года прошла практически незамеченной.

Беньямин не отчаивался и продолжал работу. В 1939 году, отправляя новый вариант (оказавшийся последним, как правило, его и публикуют сегодня) Гретель Адорно, которая взяла на себя перепечатку на машинке, Беньямин просил ее оставлять поля побольше, чтобы было удобнее вносить исправления и добавления – типичное для него нежелание расставаться с принципиально важным текстом, превращающимся в бесконечное действие по переделке и добавлениям.

При жизни автора, трагически оборвавшейся в сентябре 1940 года на франко-испанской границе при попытке бежать из охваченной войной Европы, «Произведение искусства» так и не было опубликовано. И прошло пятнадцать лет, прежде чем оно было включено в двухтомник избранного, вышедший в 1955 году во Франкфурте-на-Майне. Однако и после этого говорить о широком признании работы не приходится. Наконец, в семидесятые годы начинается издание многотомного собрания сочинений, в котором публикации сопровождались разного рода дополнительными материалами и пояснениями. Теперь читатель получил возможность погружаться в тексты Беньямина – занятие не всегда простое – с пониманием контекста и деталей, что существенно помогало признанию значимости его исследований. И только в восьмидесятые годы его основные тексты – среди которых «Произведению искусства в эпоху его технической воспроизводимости» принято отдавать первое место – уверенно входят в круг чтения, необходимого для образования и работы в ряде гуманитарных и социальных дисциплин.