Нынче вечером я не видела Джеймса. Моника рано ушла спать, и я решаю воспользоваться затишьем, чтобы позаниматься. Но вскоре начинаю клевать носом, сидя над записями, и, чтобы встряхнуться, берусь за главу о холодной войне в программе по истории. Внезапно за стеной, отделяющей мою каморку от просторной спальни хозяев, раздается легкий шум. Настораживаюсь, вслушиваюсь, прижав к груди свои конспекты и боясь шевельнуться. Время – 23:43. За стеной кто-то не то плачет, не то смеется. Чем это они там занимаются – любовью? Или ссорятся? Все мое внимание сосредоточено на стене, отделяющей меня от их спальни; тело ноет от напряжения, взгляд уперся в эту самую стену, я боюсь, что совершила какой-то промах, боюсь этих незнакомцев в соседней комнате. Супружеская спальня, как и множество других таких спален, наверно, скрывает какие-нибудь постыдные тайны. Может, эти звуки станут громче, разборчивее? Различаю голос Моники – она рыдает, рыдает неудержимо, прямо сердце разрывается. Нет, не буду я слушать, это их дела, не мои… Хоть бы кто-нибудь утешил ее, заставил замолчать! Меня одолевает тревога: что, если причина их ссоры – я? Потому что смотрела фильм вместе с ее мужем… или он рассказал ей о наших дружеских отношениях… Я мало что понимаю в супружеских проблемах: мои родители никогда не спорили, не выказывали своих чувств и уж тем более не ссорились при нас, а изображали единое целое – немногословную и работящую супружескую пару… Внезапно за стеной все стихло. И меня одолевает сон, расслабивший мое напряженное тело.