Глава 3. О Сеньках, шапках и сословных заморочках

Если хотите, чтоб у вас всё было хорошо — положите под подушку шоколадку. Утром у вас будет всё в шоколаде.

(Из Интернета)

Благодаря Оле, группу Ксюши нашли быстро. Я ещё не очень в функционале, как что работает, труба-кирпич для меня не загадка, вот только автоматической связи тут нет, всё через диспетчера, а там лютый человеческий фактор. Впрочем, не надо прибедняться — со мной ротмистр Малышева, тоже крутая тётка, как и Соколова, не боящаяся лично брать ответственность, она бы «разрулила». Но так или иначе, я, можно сказать нахаляву, без усилий, был десантирован во дворе жилого дома спального района, где-то в Ростокино, где и наблюдал Ксюшу, бегающую с детьми на детской площадке.

Сестрёнка меня увидела, подбежала, обняла:

— Сяся, пливет!.. — и снова убежала. Игры важнее. Меня она каждый день хоть по чуть-чуть, но видит, а с детьми играет в первый, и, наверное, в последний раз. Во всяком случае, с этими. Я и не настаивал. Прогулялся вдоль лавочек, у которых стояли и на которых сидели мамашки, обсуждая очередной латиноамериканский сериал, законченное мыло под названием «Бриллиантовая роза». Что-то про Педро и Кончиту. Сел на свободный клочок самой дальней, «непристижной» скамейки, и принялся наблюдать. Нянечка была среди мамашек, тоже горячо обсуждала страсти жительниц тропиков, но я видел, просто хорошо играла роль, слившись с толпой. Правильно, чтоб не выделяться — всё-таки, как я и подозревал, наши нянечки — бывшие дружинницы. Причём не из рядовых «ать-два-разов», а офицеры, и скорее всего, специальных подразделений. Смотрела за царевной она куда внимательнее, чем большая часть увлечённых обсуждением коллег за своими отпрысками, хотя при этом яростно спорила, доказывая, что Хуане надо не выёживаться и выбрать сеньора Паоло, и идти к нему третьей женой, это практичнее, и плевать, что её любит юный Энрике. Это цитаты, если что, понятия не имею, кто эти люди.

Что могу сказать по детям нашего мира… Они такие же, как там. Конкретных воспоминаний память Альтер-эго не подкинула, но я был абсолютно уверен в том, что чувствую. Да, в основном на площадке девочки, в стайке примерно дюжина ребятни, может десятка полтора… Да, да, верно, не могу подсчитать — они ж бегают, но не больше двух десятков — точно. Так вот на всю компанию только четыре мальчика. Что, впрочем, из статистики рождаемости не выбивается, просто мне непривычно. К парням отношение особое, причём и у играющих девочек («Диана, не толкай Павлика, он же мальчик!»), так и мамашки за чужими мальчишками приглядывают, как за своими. То есть чужие девочки — у них свои мамы есть, но если кто-то из ребятни начинает обижать любого мальчишку, ближайшая мамашка тут же заступается и привлекает внимание родной. Ещё скажу, что окрикивать, давая окорот, чужим дитяткам, тут норма. «Чужих детей не бывает» — вспомнилась фраза. В том мире её подзабыли, но здесь она в тренде. Мамашка, сделавшая замечание чужой девочке, подверглась не нападкам со стороны её «яжматери», а наоборот, её поблагодарили за участие! О как!

А ещё чувствовалось, что дети — одарённые. Они падали с высот, куда ровесники того мира не забираются, и мамашки реагировали на это достаточно вяло (кроме мам мальчиков). Девочки дрались, лупили друг друга палками в силу… И ничего, мамки лишь грозили пальцами, отбирали палки, на этом всё. «Глаза друг другу не выбейте!» — это максимально суровая предупреждающая формулировка. Девочки крепче, сильно крепче! Иногда, всего у пары особей, причём тех, кто постарше, вырывались простенькие фигуры — искры, лёгкие разряды молнии. Все смотрели на это равнодушно, непривычно было только мне. В принципе, одарённость не в виде крепости тела, а в виде возможности черпать энергию, проявляется как раз годам к шести — восьми, и дар развивается медленно, в год по чайной ложке. Ксюша у нас считается уникальной потому, что дар пробудился в четыре с половиной, а к шести, уже в таком возрасте, она сильнее именитых грандов лекарской направленности. И нет, специалисты говорят, что её дар не будет расти так, как у большинства, то есть каждый год по чуть-чуть, но зато долго, вырастая до огромных величин. Её уровень примерно таким и останется, лишь будет шлифоваться умениями им оперировать, знаниями анатомии и физиологических процессов. Сейчас она больше работает на интуиции, чем на знаниях. Имея представление, на что сестрёнка способна сейчас (на себе испытал), ужасаюсь от того, что сможет сделать в будущем. Грандмонстр, как и мама, только в своей области. Капец у меня семья, короче!

Кроме нянечки, по углам площадки стояли, делая вид, что за кем-то следят, ни за кем не следя, ещё трое наших — взяли зону в периметр. То есть если на нашего маленького грандмонстра не будет организовано покушение уровня нападения на меня на дне рождения, с проходом ведьмы, будто нападающей в американском футболе, играть здесь для Ксюши безопасно. Проблема в том, что охраны СЛИШКОМ много, минимум четыре человека на площадке, три-четыре на подступах, а минимум три машины запаркованы вокруг. Без понтов, «как все», но вычислить при желании легко. Пара таких выходов, и топовые боярские и княжеские кланы столицы будут знать о нас. И смогут поймать. Да, мы будем менять площадки, но Москва не такой и большой город, а все машины, по словам Горлицы, выезжающие из Кремля, на виду — отыщут. Что тут советовать маме и Оле не знаю, но мне как-то очково, я бы не стал возить Ксюшу на такие мероприятия регулярно. Но я и не специалист безопасности, и в том мире Альтер-эго им не был, так что…

Мои размышления о важном, а фактически ни о чём, прервала Малышева, принеся и подав «кирпич» радиотелефона со словами:

— Троекурова.

— Младший оперуполномоченный Годунов! — вспомнил я свою самую первую с этой сеньоритой шутку.

Степенно беседующие рядом мамашки запнулись, вдруг меня заметили и перевели удивлённые взгляды.

— Шучу так!.. — прошептал я им, успокаивая, накрыв микрофон ладонью. — Подруга звонит.

Закивали, типа, понятно. Юмор молодёжный, ну да…

— Э-э-э… Саш, шутка, произнесённая дважды, не самая смешная, — раздался знакомый голос, и я от его звука даже повеселел. Ибо узнал, несмотря на то, что динамик «кирпича» очень сильно искажает.

— Привет, Алиночка, звезда очей! Путеводный маяк небосвода моего жизненного пути! Пусть тело твоё ослепляет окружающим видом своим, а губы твои пусть будут сладки, как мёд…

Меня несло, но вот мамашки рядом, услышав дифирамбы, переглянулись и закивали друг другу: «Мальчик крут! Во даёт! Повезло кому-то!..» Меня их реакция ещё больше развеселила, заулыбался, а улыбка это такая штука, которую в телефонном разговоре не видно, но очень хорошо слышно, и не спрашивайте, почему так. Я продолжил петь Троекуровой, вводя из просто ступора в столбняк, пока она, наконец, не пришла в себя, сбросив оцепенение:

— Саш, прекрати! Я красная, как мак! Хорошо, что из дома звоню. И это… Не забывай, у меня свадьба в следующий вторник. И ты сам сказал, чтобы я не надеялась ни на что и выходила, что не нужна тебе.

— Я немного не так сказал. — От последнего аргумента в ступор впал уже я, хорошо не в столбняк.

— Но имел в виду именно это.

Блин, и не поспоришь.

— Алин, солнце моё, от слов не отказываюсь. Но если скажу, что твои губы не сладки, как персик или медовая халва, и что не хочу вновь познать их вкус — это будет неправдой.

— Вот об этом и хочу поговорить. — Облегчённый вздох на том конце. Закончили о романтике. — А ещё, почему звоню… Саш, у нас проблема — мы не знаем, как вас с Машей пригласить. Это… Ничего, что я её по имени?

— Ну, раз она разрешила — значит ничего, — мысленно пожал плечами я.

— Она не давала прямого разрешения, и, возможно, была не против… Но я не помню, называла ли её так на том вечере.

— Алин, Машу по имени называть можешь, — выдал я высокое разрешение. Как близнец имею право. — Ибо она моя родная сестра. А ты — моя неофициальная возлюбленная.

— Я твоя неофициальная возлюбленная? — Изумление на том конце было таким сильным, что будто волной окатило и на этой лавочке.

— А разве нет? Трагическая любовь принца. Запал на первую красавицу Москвы, но она выходит замуж. И ему не стоит срывать брак, ибо дать своей возлюбленной ничего не сможет — сама знаешь причину.

— Она меня принцем называет!.. — Это прошептал для греющих уши мамаш. Те снова закивали. — Она замуж выходит за другого, и моя мама против наших отношений, там всё сложно. Умом понимаю, нужно отпустить, но вот тут не отпускается, — локтем похлопал по грудине, типа, обозначая сердце.

Мамашки снова закивали — житейская история, на каждом шагу такие. И сколько сожаления и поддержки в их взглядах стало! Тут, конечно, мещанский район, но Ростокино довольно близко к Центру, и даже мещане здесь живут большей части зажиточные. А значит среди них могут быть и купцы, и личные, и даже небогатые потомственные дворяне, а в их среде с браками строго, против родни не попрёшь. Одет я хорошо, и пусть снова ломал голову, как сделать, чтоб выглядеть попроще, на мещанина точно не тяну. Но вот на потомственного — вполне. Так что камзол мой и покрой брюк диссонанса у обитателей этих дворов не вызвал — могут такие обитать в данном районе, я условно свой, хоть и потомственный.

— Саш, я уже не как мак алая, я как… Даже сравнений нет! Ты в своём уме вообще? — донеслось с того конца.

— Алин, давай встретимся и всё обсудим? — снова повеселел я.

— Где?

— Есть идеи?

— Ресторан «Тульский пряник»?

— Это где?

— На Малой Бронной, на Патриаршьих. Его вся Москва знает.

— Там можно пообедать с ребёнком? — уточнил я. — В этом смысле нормальная кухня? Я не вся Москва, если и знал об этом ресторане, то забыл.

— Да-да, конечно, амнезия, всё время забываю… Просто ты ведёшь себя так, что в жизни такое не подумаешь! А ты будешь с ребёнком? — Удивление.

— Да. С младшей сестрой. Вы знакомы.

Пауза, понимание.

— Да, конечно. Кухня нормальная, русская, без новомодных деликатесов, от которых желудок сводит. Обслуживание самое лучшее… Во всяком случае для боярского сословия, насчёт вас, князей, не скажу. — Сарказм в голосе и лёгкая зависть. Но я её понял и не обиделся.

— Хорошо. Я наберу тебя, когда выдвинемся. По времени сам не знаю, но у детей скоро обед, потом сон.

— Жду… Возлюбленный! — Чмок в трубку. Сучечка! Обожаю таких!

Ресторан «Тульский пряник» оказался рестораном русской кухни, но… Элитным. Не для всех. Да ещё через дорогу от Патриаршего пруда, рекреации в центре столицы, то есть тоже как бы зона отдыха не для всех. Меня с рабочее-крестьянской, рожей, то бишь в камзоле потомственного, в компании с также по-простому одетой девочкой (для прогулки в рабочем район одевали) пускать вначале не хотели, пока не подключилась Малышева и не наехала на швейцарку:

— Ты, мымра, не видишь кто перед тобой? Их высочества вам честь оказывают, изволили желание пообедать у вас, вообще с головой не дружишь? Давай администратора, вам проблем мало?

Та при слове «высочества» и «администратор» девочка на входе взбзднула, ноги в коленках согнула и подалась назад, а подоспевшая управляющая, вникнув, даже немного заикаться начала.

Мне на это было всё равно. Не инкогнито — значит не инкогнито, я и так и так переживу. А Ксюша в принципе ничего не заметила — ну да, суета вокруг, и что? Её это мало касается, взрослые все вопросы сами решат. Обожаю детей, хочу быть таким же непосредственным.

— Ксюш, ты уже была в подобных ресторанах? — спросил, когда выбирали столик. Разумеется, в самом конце, спиной к стенке, подальше от любых входов, выходов и дверей. И толку, что окна на рекреацию выходят?

— Да. И с тобой и с Масей. И с З-з-ж-женей. И с Олей.

— А с папой была? — неожиданно сам для себя уточнил и это. Пробный прострел на интуиции.

— Не-а. — Покачала головой. — С папой не была.

— Нигде? Вообще нигде?

— Не-а. Он обещал калтины поедем смотреть, но так и не взял.

Я скривил фейспалм. Обдумаю это позже. Царская семья этого мира дружная, в ней реально взаимная любовь между членами. Забота. Что редкость для монаршьих семей, где принцы как правило мечтают о власти и подставляют друг друга. Или просто относятся с прохладой.

Впрочем, это Альтер-эго так считал, но с реальными королевскими семьями этот камрад знаком не был, может он и ошибался. Но я в любом случае считаю, что мне повезло с семьёй… Кроме бати. Надо будет пообщаться с ним, дать ему шанс. Всё же маман у нас злая и высокомерная — работа обязывает, вдруг она его затюкала, и у него отчуждение — это форма протеста? Если так, то через меня он может как через мостик с семьёй отношения наладить… Если захочет, конечно, но тут я уже не помогу.

Мы взяли сразу на троих, щи и уху, мясо, картошку-пюрешку в горшочках, салат, а ещё нам принесли какую-то рыбу под кислым соусом — рекомендация администратора, «от шеф-повара, как извинение за поведение не самых опытных сотрудников». Нахаляву не взять было грех, и оказалось вкусно, хотя натрескался к тому моменту от пуза.

Алина подъехала через полчаса после нас, мы уже доедали, и сразу извинилась за опоздание:

— Саш, дела дома. Мне стыдно, но сам пойми, меньше, чем через неделю свадьба. Уже три сотни гостей, и это не все приглашения. И я — наследница рода, в грязь лицом ударить нельзя. У вас, мужчин, свадеб может быть несколько, а у нас одна и на всю жизнь.

Не поспоришь.

Ксюша Алину узнала, они с нею защебетали о чём-то девичьем. Поскольку я заказал и с расчётом на гостью, время на ожидание не теряли, и довольно быстро перешли к сути. Ксюша к тому моменту наелась, глазки осоловели, она принялась играть по столу хлебом, вылепив из него какую-то фигурку, и вилками с ножом. Троекурова же посмотрела на неё с умилением, затем на меня с опаской.

— Саш, ко мне на свадьбу приедут все члены рода, — осторожно произнесла она, наблюдая, как сонно шевелит руками по столу мелкая.

Я кивнул, пока плохо понимая, к чему она это.

— Я уже сказала, я — наследница. Но даже моя мама решает хоть многое, но не всё. И тем более я.

Снова кивнул. Вчера другая наследница жаловалась на то же самое. Что это не должность. А у той наследницы семья из трёх человек всего, есть простор для боевого развёртывания.

— У меня тётя в Иркутске, — продолжала девушка. — Преподаёт в Иркутском государственном на кафедре геологии. Другая тётя в Борзе. Третья — на наших шахтах неподалёку. Это только те, без кого ни одно ключевое решение не принимается. Несколько родственниц в Чите. Дальняя племянница в Туминске — на рыбозаводе. Это побережье Охотского моря, — пояснила она — по лицу прочла, что это место я не знаю. — Я рассказывала тебе, чем занимается наш род и какие у него активы. Ещё одна ветвь на угольных шахтах в казахских степях…

— То есть вся собственность распределена между роднёй, между разными ветвями, — понял я. — И чтобы говорить за всех, надо со всеми предварительно «перетереть». Так?

— Вообще-то так везде, во всех родах, — пояснила она. — Просто вы, Годуновы, особенные. Глава рода у вас одновременно царица, с нею не поспоришь, если что-то решит единолично. Но у всех остальных младшим ветвям выделяют землю, предприятие, шахту или иную собственность, и забрать назад уже невозможно. Да, родовой бюджет консолидирован, это один большой кошелёк на всех, но распоряжаться им глава может не как захочет правая пятка.

Вот оно что. Теперь понятно.

— Мамы предлагают выделить момент во время свадьбы и встретится с тобой всем вместе. Где ты всё обстоятельно расскажешь. И они примут решение.

— Умно. — Закивал. — Гости типа внизу буха… Празднуют, а мы с боярынями уединимся?

Алинка довольно закивала.

— Есть такая традиция — похищение жениха. А у нас можно наоборот сыграть, в похищение невесты. Ты меня украдёшь, у нас будет полчаса-час законного времени, пока гости ищут пропажу. Вообще никто ничего не заподозрит!

Разумно, что. Обожаю невест похищать! Особенно таких красивых.

— Ещё мамы сказали, если всё настолько серьёзно, я могу не выпендриваться и прямо сейчас играть роль твоей тайной любви, и даже целоваться с тобой, если без явного урона чести. Чтобы потом не было мучительно больно.

— То есть не откровенно на людях, — перевёл я, — но если люди будут думать, что мы перед этим целовались — сойдёт. Так?

— Угу. — Снова кивок. — И сказали, с мамами Никиты сами переговорят, чтобы я не мучилась с ним, не ссорилась. Он у меня ужасный собственник! А при звуке твоего имени аж из себя выходит — уже несколько раз за последнюю неделю поцапались.

— Вот как! — обалдел я. А петушок подкаблучный оказывается гонористый! Это радует, значит не все наши местные мужики потеряны.

— Алин, не пойми неправильно, — подался я вперёд, — это на моё отношение мало повлияет, но всё-таки. Ты его любишь?

Гостья смутилась.

— Это важно?

— Для меня — да.

— Если люблю… Откажешься от намерения приударить? — сверкнули озорством её глаза. И глазищи такие пронзительные-пронзительные.

— Приударить — нет, — подумав, честно ответил я. — Не откажусь. Но в постель тебя не буду тащить. Остановимся на поцелуйчиках.

Блин, как же хреново, что Альтер-эго, при всём жизненном опыте, плохо разбирается в женщинах. Вот что у неё на уме? Она обиделась? Или наоборот, благодарна, что решил не ронять её честь и достоинство? Чёрт знает!

— Я не могу дать тебе такой ответ, — пожала она плечами — неожиданно. Я думал, скажет или: «Да, Саш, люблю», или «Нет, Саш, но это мой будущий муж, и я его уважаю, и он не так плох, как ты можешь подумать». Ну что ж, дама имеет право на неуверенность. — Давай я подумаю и потом скажу. Я с десяти лет знала, что выйду за него. Ему тогда было восемь. Мы росли вместе, играли, ходили в кино, тусили в одной компании, зная, что нас ждёт. Это… Сложно.

Соглашусь, мне невозможно такое представить, а тут такое норма. У большинства так. Ты притираешься к человеку задолго до, и как в этом случае определить чувства, если даже таковые есть? Или если их нет?

— Хорошо, тогда пока держим паузу, — принял я волевое решение. — Насчёт похищения — согласен. Обсудим. Тем более, вот прямо сейчас, в конкретно данный момент, мне немного… Некогда. Потом расскажу в чём дело.

В этот момент Ксюша растянулась на диванчике, который мы заняли, положила мне голову на колени и засопела. Алинка, видящая лишь силуэт девочки, привстала рассмотреть и заулыбалась.

— Буду говорить тише…

Я кивнул.

— Саш, проблема серьёзная. Как в шахматах, цугцванг — знаешь такое?

— Обижаешь! — Я фыркнул. — Я многое забыл, но шахматы помню.

— Так вот, пока мы не выслали вам приглашение — мы живы и здоровы. Но как только сделаем это — станем больными и бедными, ибо нарвёмся. Причём отхватим в любом случае, какое бы приглашение, на кого бы ни оформленное, ни составили.

— Поясни?

Она тяжело вздохнула и залпом допила остывший чай.

— Мы — четвёртая ветвь Троекуровых, и третья — боярская. Самые младшие в фамилии. Если мы пригласим тебя и царевну Марью, как друзей, с кем были в клубе у Сусловых — всё замечательно, ибо вы — младшие принцы, да ещё у нас личный контакт. Но нюанс — в клубе была царевна Евгения. Если мы не пригласим её — она может обидеться, и нам конец. Получается, проявили неуважение, всё высшее общество будет нам в спину плевать. Если же мы пригласим и её, по критерию тех, кто был на Цветном, то… — Снова тяжёлый вздох. — Она уже совершеннолетняя, Саш. А значит её вес, как члена царской семьи, очень высок. Почти такой же, как у царевны Ольги, разница несущественная. Получается, мы приглашаем вас троих, а Ольгу нет. Теперь повод озлиться на нас у вашей старшей сестры, а это вообще катасрофа!

— Так и Ольгу тоже пригласите, делов-то? — Кажется, я ни хрена не понимаю. Надо бы попроситься на пару уроков у Романова. Только не на ложки-вилки, а изучить вот эту байдарку с титулованием, кого куда можно приглашать. А то встряну так когда-нибудь, влипну по скудоумию в ситуацию, подставив семью. Тут это самое страшное, что можно совершить; даже если ты обосрёшься при всех, но сам — простительно, бывает, лишь бы на семью тень не бросить.

— Саш, НАСЛЕДНИЦУ?.. — заорала Алина, благо что шёпотом. Я наклонился, погладил Ксюшу по голове. Тут кстати узрел и подходящую к нам нянечку.

— Забрать? — спросила тётка.

Я посмотрел в сторону бара, оглядел почти пустой зал. Полдень, музыка тихо-тихо, группы нет. Покачал головой.

— Мне к трём часам в училище на Шаболовку. Тут тихо, мягко, пусть поспит.

— Хорошо. — Кивнула. — Тогда лучше снять с неё туфельки.

Кивнул в ответ. И когда она повернулась, попросил:

— Можете принести телефон из машины?

— Хорошо, ваше высочество.

Строгая она со мной только когда Ксюша бодрствует. Я и игрушки убираю вместе с сестрой, наравне, у нянечек наших не забалуешь, и отчихвостить за что-либо меня могут за здрасьте.Принц? Не смешите меня! Для неё только один авторитет, царица, и только потому, что она — мать опекаемой подшефной (а не царица). Но ребёнок спит, и передо мной обычная женщина — они и такими бывают, оказывается.

— То есть, пригласить наследницу престола… — повторил я.

— Нас съедят. Вы съедите, сама царская семья. Не по чину, Саш. Не по Сеньке шапка.

— А если сделать на семью приглашение, без указания имени?

— С ума сошёл! — Если до этого она просто делала большие глаза, то сейчас подскочила в ужасе. — Представь, какие-то замызганные Троекуровы, четвёртый младший боярский род, приглашает к себе ЦАРИЦУ?..

У неё даже слова куда-то исчезли от ужаса. Пару раз раскрыла рот что-то сказать, но так и не смогла ничего выдавить.

Тем временем нянечка принесла «кирпич» связи.

Я набрал номер дежурной и попросил соединить с «царевной Евгенией».

Пауза, ответ:

— Ваше высочество, царевна Евгения убыла, на работе в офисе. У вас есть её рабочий номер?

— Да, в блокноте записан. Спасибо.

Набрал прямой, указанный в записной книжке. Ответила незнакомая дама:

— Модный дом «Красная заря», приёмная.

— Здравствуйте. Это царевич Александр. Прошу соединить со своей сестрой Женей.

Пауза. Непонимание. Осознание. Видимо, оболтус Сашка сестрёнке никогда на работу не звонил. Но что в принципе такое может случиться, там знали.

— Её высочество Евгения Карловна попросила ждать несколько минут, у неё посетитель. Подождёте?

— Да, конечно. Не кладу трубку.

На трубке была кнопка громкой связи, я её нажал, после чего аккуратно переложил Ксюшу головой на диванную подушку — тут и такие есть, элитный сервис, аккуратно снял с неё туфельки и расстегнул платье, чтоб не вспотела — внутри жарко. Алина молчала. Наконец, минут через пять, раздался голос:

— Ваше высочество?

— Слушаю? — вернулся я и подкрутил колёсико громкости, убавив звук.

— Евгения Карловна готова ответить. Переключаю.

Пик-пик, и теперь уже Женькин голос:

— Слушаю?

— Же-энь, привет!

Пауза, и радостный возглас:

— Привет, мелкий! Рада тебя слышать. До последнего думала, что это шутят, но оператор сказала, что нет, это дворцовый номер.

Круто, меня уже успели дважды проверить. Безопасность наше всё, царская дружина на высоте. Впрочем, тут у любого боярского клана своя СБ, конкуренция между кланами, они все набили руку и по мелочи не косячат.

— Я до этого ни разу не звонил тебе на работу?

— Не-а! — Довольство кошки, дорвавшейся до сметаны. — Я тебя к себе возила, показывать, что у меня и как, но ты не заинтересовался.

— Сейчас заинтересуюсь, пригласи как-нибудь, — попросил я. — Мальчики взрослеют, так бывает.

— Да, так бывает, — согласилась она. — Что звонишь? Что случилось? А если случилось, чего мне, а не сразу Ольге? У Оли на тебя доверенность, она вольна принимать решения уровня мамы, а я просто сестра, максимум совет дать могу.

— Так вот совет и нужен, — ухмыльнулся я. Сестринская ревность? Или обалдение, Саша поганец не дружил с Женей, а только бесил её? Тогда, как Женя не чаяла в нём души, как и остальные сёстры? И теперь мне это вспоминает?

— Слушаю. — Женька расслабилась, и, наверняка, развалилась в своём мощном (наверное, не видел, но как иначе) директорском кресле.

— Жень, в общем, такое дело… — И кратко пересказал суть проблемы. — Алина сидит передо мной, вся в ужасе только о того, что я предложил приглашение на семью прислать. Слушает тебя — ты на громкой. И я жду от тебя конструктивных предложений. Ибо совсем не пригласить нас на свадьбу — тоже плохой выход, ибо теперь уже обижусь я. Как ни посмотри, со всех сторон кто-то, да обидится.

— Эх, Саша-Саша!.. — назидательно покачала она на том конце головой. — А думать своей тумкалкой не бывает? Зачем до такого довёл?

— А я знал? — вспыхнул я, и сам себя одёрнул — Ксюша же спит. — Вообще, если можно, объясни мне эту лютую дичь, а то я вообще не понимаю. Все эти Сеньки, шапки, кто кого может, кому не вместно… И как так, мы друзья, а сходить на свадьбу к подруге нет возможности? Зачем нам тогда статус принцев, если мы ничего не можем себе позволить?

— А вот это и есть величайший секрет власти, братик, — довольно ухмыльнулась Женя. — Чем ты выше, тем круче кажешься обывателю, но на самом деле тем меньше можешь себе реально позволить, вопреки мнению молвы.

— Смотри, — снова вздохнула она, — если кратко, боярское сословие можно разделить на несколько… Пусть будет слоёв. Ты большой мальчик, и понимаешь, что не все семьи одинаковы. Номинально мы все равны…

— Но некоторые равнее, — теперь ухмыльнулся я — эта аксиома верна во все времена во всех мирах. Вообще везде.

— Да. А совсем некоторые — самые равные. Самые-самые. Так вот, высший слой — это самые-самые, князья Рюриковичи и Гедеминовичи, члены царских семей вассальных государств.

— Члены боярской Думы?

— Не все члены боярской Думы первый слой, там есть и второй, и не все князья первого слоя входят в Думу, Саш. Есть древние, родовитые, но не слишком богатые рода. Но они могут спокойно к царице обратиться, и она примет без очереди. Из твоего окружения к высшему слою могу отнести Голицыных, Вяземских, Долгоруких; родовитых нищебродов, к счастью, нет.

Ну да, без денег нет необходимости лезть с проектом освоения чужого континента.

— А Нарышкины?

— Нет, Нарышкины это уже второй слой, ибо они бояре. То есть не имеют в жилах кровь царей/королей.

— К первому слою на свадьбы и юбилеи могут пригласить саму маму, это вместно, — продолжала сестрёнка. — Мама может пойти, может не пойти, может отправить вместо себя Ольгу, но последнее только в крайнем случае, если она или больна, или улетела из страны, ибо Ольга уровнем ниже, и мама понизит этим отношение к приглашающим.

— А так, типа, я реально занята, но вас уважаю?

— Да, именно так. Как понимаешь из контекста, нам самим без старших на таком мероприятии делать нечего, если пошлют нас — это уже знак немилости мамы в их адрес, проще вообще никому из семьи не ходить.

— Как всё сложно!.. — потянул я.

— Второй слой — это тоже члены боярской Думы и равные им, но именно бояре. Не князья. Из твоего окружения Нарышкины. Милославские. Шуйские — ты ж с одним из них познакомился, да? — Издевка. Вся Москва уже в курсе. А сам мой тёзка, слышал краем уха сплетню, уже на Аляске. Тюленей и мишек изучает. — Ещё всякие Бельские, Ляпуновы — как ваша крёстная, то есть её род, сама она посвятила себя богу. А также древние, но не слишком влиятельные князья. А ещё влиятельные, но дальние от главной ветви, например твои друзья Мстиславские. Они хоть и князья, но не главная ветвь, не члены Боярской думы. Потому твой коллега по завоеванию дамских сердец, и не только сердец, — усмешка, — это максимум уровень наследницы. И на этом уровне с этикетом проще — Оля может не пойти и прислать вместо себя меня, и это уже не будет смотреться унижением. Главное, не прислать вас — вы несовершеннолетние. Вот это уже будет оскорблением.

— Круто! — хмыкнул я. Блин, какие страсти!

— Сюда же отнесём Строгановых. Вообще это четвёртый слой, безродные, бывшие купцы, титул получили и двухсот лет не прошло, но сам понимаешь, они ОЧЕНЬ богаты и влиятельны.

— Понимаю, — закивал я. — Но при этом, несмотря на сказочное богатство и мощь, царицу они пригласить не могут.

— Вот-вот! Рада, что ты это осознаёшь. И, Саш, мы не можем на это повлиять, просто таков порядок вещей.

— Понимаю, — повторился я.

— Третий слой — это древние, но небольшие провинциальные боярские рода. Эти могут прислать приглашение только адресно, по личному знакомству. Кто такие, например, тверские Чернобогатовы, чтобы членов царской семьи приглашать? Или калужские Ежовы-Рукавицыны? Но если они знакомы, например, со мной, или с тобой, то тебе приглашение и летит. Персональное. Любое иное — оскорбление, невместно.

— А четвёртый слой — все остальные?

— Да. Младшие ветви третьих. Молодые рода, только получившие статус. Твои Сусловы, например. Так-то их род получил титул три столетия назад, на поле боя, за заслуги, но без кровных потомков это спуск на дно, без вариантов. И они тогда по краю прошли — они НЕ ПРИСЫЛАЛИ тебе приглашения. Только устно. И ты сам пришёл. Чуть-чуть иначе всё сложись, и мама бы их раздавила. А так поздравь их там от меня, счастливые, сучки!

— Обязательно.

— Тут только личный контакт, и только кто-то из младших Годуновых. То есть если члены царской семьи — то только как вы, несовершеннолетние, а по хорошему, на такие мероприятия ходят, например, дочери твоей новой хорошей подруги тёти Лиды. Или Даня с сёстрами, дети тёти Маши. Или кто-то ещё из наших младших ветвей. Без вариантов, Саш, даже мне там делать нечего. Если я явлюсь, то покажу их роду царскую милость, что они приближены к трону, а это сильно не так.

— То есть, ты подставишь их этим, даже если придёшь сама, как в клуб?

— Саш, я же сказала, в клубе всё прошло по краю. Ты пришёл без приглашения. Я пришла за тобой, чтобы вы с Марьей чего не учудили. Формально я не к Ане заявилась, только это отделяет Сусловых от ямы. А ещё они в глазах всех мещане, и по сути я всего лишь пришла отдохнуть в мещанский КЛУБ. И что, что он был закрыт для остальных на частную вечеринку, это КЛУБ, понимаешь разницу? Но если приду к Троекуровым ДОМОЙ… При том, что мама не то, что благоволит им, а вообще о них не знает… Так что у Алины в семье и правда проблемы, она не зря боится.

— И что же делать?

Женя усмехнулась.

— Алин, ты там? Слушаешь?

— Да, в-ваше высочество, — запнувшись, ответила девочка.

— Ну и каково это, через голову прыгать? Царевичам в друзья набиваться?

У, Женька язва!

Алинка струхнула, но тут же разозлилась:

— Ваше высочество, давайте честно, как есть. Я не бегала за Сашей. И в друзья не набивалась. Я готовилась к свадьбе, а тут мне позвонили, и сказали, что я еду в какой-то клуб на отшиб города. Прямо сейчас, бросив всё. Откажусь — могу врага нажить, а лицо царской крови во врагах не то, что нужно моему роду. Я всё бросила, успела лишь схватить жениха — он совершенно случайно к нам заехал, и умчалась.

— Но ты ведь не жалеешь, что так получилось? — ухмыльнулась сестра.

Алинка замялась.

— Так-то да, СЕЙЧАС не жалею. Но, ваше высочество, я и правда ни к кому никуда не набивалась, силой дружбы не искала, не бегала, не караулила, не лезла кое куда без мыла.

Женька на том конце довольно рассмеялась.

— Вот поэтому я тебе и помогу. Только поэтому! Что не лезла без мыла и не набивалась.

Посерьёзнела.

— Присылай приглашение на близнецов. Персональное. Мне не надо, хоть я в клубе и была. Я не пойду — не по статусу ни вам, ни мне, и я не обижусь. Саш, Ксюшу с собой брать будете?

— А можно? — оживился я.

— Ну, в клубе она была. И там ты с ролью брата справился. Уж не знаю почему, но ты в отношении младшей сестры ответственнее Маши. И да, ты и до этого таким был, просто сейчас стал ещё более ответственным. Общество Москвы уже знает, что вы ходите на мероприятия с сестрёнкой, так что вопросов не будет. А у меня появится повод приехать без приглашений, если что-то пойдёт не так — как бы забрать её и надрать вам с Машкой уши.

— Тогда всё супер, Жень! — повеселел я.

— Алин, чтобы не было недопониманий, я не собираюсь приезжать. У меня на тридцатое другие планы. — О как, Женя и дату знает. А вот я, к стыду, забыл. Забегался с этим Нижним. Помню, что в конце месяца, на той неделе, но не помню когда. — Это только на случай, если что-то действительно пойдёт не так.

— … Когда Маша напьётся, — грустно вздохнул я.

— Саш, без обид, но мне кажется, ты тогда перестраховался зря. Да, я её осадила, но мне показалось, у тебя бы тоже получилось. Она не была в таком уж неадеквате. Так что моё мнение, у тебя получится.

— Ага, следить за двумя бойкими боевитыми сёстрами, одной из которых шесть, другая же может спалить дом, в котором находимся, и не вспотеть.

— Я уже сказал, мелкий, я верю в тебя! — Добрая ирония. — Что же касается ответственности… А как ты хотел, иметь столько сестёр-царевен! Это твой крест, неси.

Да, сказано в шутку, но, блин, и не поспоришь ведь! Всё ж так и есть!

— Хорошо, Жень. Я справлюсь.

— Ещё вопросы есть?

— Нет. Спасибо и на этом, сестрёнка. Гора с плеч!

— Спасибо, ваше высочество!.. — залепетала и Алина.

— Алин, пока ты там… — Женя обратилась к моей гостье и замолчала. Подумала. Но всё же решилась. — В общем, пока ты — подруга моего брата, разрешаю называть меня просто «Женей», без высочеств. Не люблю этого.

— «Пока»… — сделал я акцент на этом слове.

— А тут, Саш, всё от вас зависит. Но вы меня поняли правильно.

— А то! — согласился я. — Ещё раз спасибо, сестрёнка! Люблю тебя!

— Давай уж, не подведи, мелкий… — Она засмущалась и положила трубку.