Макетес плыл с Эйс по морю и не переставал напоминать себе, что не сможет ее оставить. Неправильно было заставлять девушку жить с ним на глубине. Но в то же время он помнил о двух других женщинах. В их доме было место. Они пристраивали к нему все больше площади, таская куски разрушенной Альфы и создавая собственный маленький городок с личным пространством для каждого. Добавляя маленькие районы. Места, где люди могли процветать даже под водой.

А если поднять их на поверхность в моменты затишья, может, они бы даже смогли придумать, как снова выбраться на сушу, где людям положено было жить?

Всего-то нужно собрать жилище, которое выстоит против острого льда, режущих металлических обломков и периодических приливов, накрывающих постройку с головой.

Если кто и мог такое провернуть, так это Мира и остальные, создавшие для себя дом там, где он их последний раз видел. И его милая Эйс, его маленькая кефи тоже показала себя очень даже сообразительной. Макетес был уверен: она способна на куда большее, чем он может себе представить.

Но думать об этом было особо некогда, потому что их время подходило к концу. Пока они наслаждались этим перерывом на спине у китовой акулы, реальность уже заносила над ними кулак.

Сестру Эйс надо было спасать, и если она не собиралась просить об этом прямо, значит, ему нужно было придумать что-то самому.

Одна проблема: он даже не знал, где эту самую сестру искать. Возвращаясь обратно к пещере, Макетес чувствовал, что ему не хватает кусочка этой мозаики. Он много чего не знал. А много чего ему, вероятно, и вовсе было не понять.

Но Эйс спала в его руках, и он не хотел будить ее, чтобы задавать вопросы. Так что, когда они вернулись в пещеру, Макетес оставил ее дремать у себя в объятиях, не вынимая щупальца, а сам высунул голову над водой.

– Дроид? – окликнул он, надеясь, что не разбудит спящую ахромо.

Ее робот быстро вылетел к нему из-за камня, восторженно щелкая, словно узнал ундину. Давно пора, но кто их знает, этих дроидов.

– О, отлично, ты еще тут!

Дроид покатался по кругу и замер, словно зверюшка, ожидающая команды.

– Кто такой этот Джейкоб и откуда он знает про ее сестру? – Наверное, неправильный вопрос. – Нет, не так. Как он следит за ее сестрой? Уверен, его угрозы далеко не пустые, но я хочу знать, как он следит за ее местоположением.

Дроид начал выводить ответ на песке, но замер, потому что Макетес щелкнул языком:

– Я не умею читать по-вашему.

Робот щелкнул громче, потом откатился подальше, распался на пять отдельных частей и начал шустро вырисовывать картинку, впечатляюще похожую на реальную штуковину.

– Дрон с камерой? – пробормотал Макетес. – Посылает дрона шпионить за ее сестрой?

Дроид издал два резких щелчка и перекатился в угол картинки. Там в песке появилось изображение Эйс, такое реалистичное, вплоть до погнутой дужки очков, словно Макетес смотрел на девушку вживую.

– Значит, это дрон Эйс следит за ее сестрой? А он просто наблюдает через ту же штуку, которой сама Эйс пользуется?

Два щелчка.

– Один – это «нет», два – это «да»?

Еще два щелчка. Видимо, Макетес был прав. Отлично. Так общаться будет немного проще. Он слишком привык к говорящим дроидам. Ну хорошо, он привык к Байту. Битси, Анин маленький переводчик, все еще была сломана и, к сожалению, так и не обрела голоса.

Недовольно поджав губы, ундина тихо помычал:

– Понял. Джейкоб использует дроидов Эйс против нее же. Плохо. Ну, по крайней мере, так будет проще выяснить, где держат ее сестру.

Дроид несколько раз обвел собственную картинку и выразительно посмотрел на него.

– Могу послать кого-нибудь еще следить за дроидом, – пробормотал Макетес. – Я не могу оставить Эйс, но другие-то могут помочь.

Не то чтобы ему очень хотелось их об этом просить. Поблизости последнее время водились только Фортис и его сынок, и ни с одним из этих глубинников Макетес работать не хотел. В основном потому, что они его раздражали.

Хотя это и ему бы дало возможность побесить Фортиса еще сильнее. В другой ситуации он бы такому шансу только обрадовался.

Но Макетесу не нравилась перспектива подпускать близко к Эйс другого ундину. Может, потому, что он не выполнил ни одного положенного ритуала ухаживания с ней. Не накормил ее нормально. Не надарил ей всех подарков и безделушек, что только мог найти. Эйс ничего не приняла от него, кроме его тела, и это ему не нравилось.

Тяжело существовать на одной только надежде. Надежде, что он нравится ей так же сильно, как она ему, что она видит в нем нечто большее, чем просто самца, с которым весело проводить время.

Логически Макетес знал, что это совсем не про Эйс. Но частичка того страха все равно оставалась.

Он почувствовал, как девушка заворочалась у его груди, и строго посмотрел на дроида:

– Я подумаю. Считаешь, так ее быстрее всего найти?

Еще щелчок, и у их маленькой беседы вышло время. Эйс уже всплывала на поверхность. Вопреки ожиданиям Макетеса, она не стала отплевываться или паниковать. Просто появилась над поверхностью и выпустила немного воды изо рта.

– Уснула, – сказала Эйс, опираясь о каменный край и глядя на него.

– Ага.

Макетес не смог удержаться и положил руку ей на затылок, гладя пальцем висок и глядя на нее сверху вниз. Она была таким храбрым маленьким созданием и даже не подозревала, что держит его сердца в своих руках. Когда-нибудь Эйс узнает. Наверное, даже скоро. Но сейчас у Макетеса были только эти скоротечные моменты, в которые он чувствовал себя вот так, а она даже не подозревала об этом.

Эйс улыбнулась ему:

– Вот это прикол. Я даже не знала, что под водой можно спать.

– Другие тоже так делают. Я видел: они спят вместе со своими партнерами, опутавшись водорослями, чтобы их течением не унесло. – Он притянул ее чуть поближе к себе и опустился ниже в воду, пока их лица не оказались на одном уровне. – Я бы тоже так с тобой хотел. Буду держать тебя, пока нас убаюкивают волны.

Почему-то в этом вышел какой-то сексуальный подтекст. Макетес видел, как расширились ее зрачки, как потемнели и без того темные глаза, как застрял в горле вдох. Интересно, о чем Эйс думала.

Может, она тоже вспоминала, что пообещала поцеловать его этими губами. И показать, что ахромо языками вытворяют такое, что его народу и не снилось.

А может, это просто его фантазия. Нескоро им еще суждено было снова остаться наедине.

Макетес почти готов был отдаться этому моменту. Притянуть Эйс поближе, поцеловать, как раньше, – может, она бы согласилась. Они бы могли в этой пещере остаться на несколько дней, если бы захотели. Потому что теперь, когда она упомянула рот, ему тоже хотелось попробовать ее на вкус.

Надо было побольше поговорить с Арджесом и Дайосом о… вот этом вот. Он знал, что они спаривались со своими женщинами. Они оба пахли ими постоянно, даже если долгое время проводили порознь. Запах их женщин навсегда впитался в их чешую, и Макетес хотел того же.

Вот только как к этому прийти? Откуда ему знать.

Не то чтобы у Макетеса было в этом много опыта. Он только один раз пытался спариться с самкой своего вида, но не зашел слишком далеко. Достаточно было увидеть ее острые когти и ярость на лице, когда она кинулась на Макетеса. Ужас был нормальной частью их соитий, но ему того чувства хватило, чтобы передумать.

Эйс казалась добрее. Мягче. Готовой принять его с распростертыми объятиями без когтей и зубов.

Но тут она наклонилась над камнем и посмотрела на рисунок своего дроида. Потом нахмурилась.

– Пытаешься понять, как я следила за сестрой, да?

Словно выдернула его из воды и шваркнула об острые камни.

– Хотел понять, откуда Джейкоб узнал, где она.

– Он не такой тупой, каким я его считала, вот откуда. Следил за моим чертовым дроном все то время, что я им пользовалась, и получил доступ к… да ко всему. – Эйс с силой выдохнула воздух, и ее кожа покрылась бугорками. Макетес с удивлением взглянул на них – раньше он их видел только когда ей было холодно. Или в порыве страсти.

Но сейчас ей не было холодно – это он знал. Эйс не ежилась, ее зубы не стучали. И уж точно ее кровь не пылала всеми теми чувствами, что доводили их до утех телесных.

Тогда почему бугорки?

Макетес потрогал их, и крохотные волоски встали еще чуть сильнее от его касания.

– Что это такое?

Эйс опустила взгляд:

– Мурашки? У вас не бывает мурашек?

– Мура… шки? – Ундина покачал головой. – Муравьев знаю, мурашек не знаю.

Кажется, он успешно отвлек ее от мрачных мыслей, потому что она развернулась к нему и вытянула руку посмотреть.

– Мурашки. Не знаю, почему мы их так зовем, муравьи-то – это вроде насекомые. Это реакция моего тела на страх, или восторг, или холод… Наверное, проще сказать, что когда мы чувствуем какую-то сильную эмоцию, то покрываемся вот такими штуками. И когда мерзнем.

– Как мои жабры. – Макетес чуть подхватил руку, чтобы посмотреть на бугорки поближе. Кажется, они крепились к волоскам. – Это что, твои волосы так пытаются вылезти из тела? Может, вы когда-то были покрыты шипами? В качестве защитного механизма это логично.

– Не думаю, что у людей когда-то были шипы вместо волос, – с тихим смешком сказала Эйс.

– Неужели так сложно представить?

– Мы млекопитающие. У нас шерсть.

Ундина покачал головой:

– Для всего-то у вас название есть. Шерсть, шипы – мне просто трудно поверить, что у вас не было никакой природной защиты.

Эйс постучала себя по виску:

– Мое оружие – это мой мозг. Как и у большинства людей.

Макетес поднял ее выше и поставил на камни, оставшись внизу, держа девушку за талию и глядя в глаза.

– Это чудесный мозг, но клыка или когтя он не заменит.

У Эйс вырвался негромкий смешок, нежным звуком проникая в его уши. И она запустила пальцы ему в волосы – кажется, ей нравилось их перебирать. Ундина изогнулся навстречу ее прикосновению, зная, что очень скоро у них таких шансов не будет.

– Макетес? – сказала Эйс.

– Да?

– Что значит «кефи»?

– Расскажу, когда закончим со всем этим. Когда получишь свой ключ, а твоя сестра будет свободна от рук убийцы. – Повернув голову, он поцеловал ее ладонь. – Что бы ни случилось, ты всегда останешься моей кефи и я буду помогать тебе до самой смерти.

Макетес видел, что от его слов ей стало больно. Эйс дернулась, словно от удара, но в его речи была надежность. Это была клятва. Он собирался защищать ее и ее близких до конца своей жизни, пусть это и было безумием.

В глазах девушки плескались болезненные воспоминания. Эту ахромо так легко было прочесть. Эйс было страшно за себя, за его народ, за все, что она не могла объяснить.

– Поплыли, – сказал Макетес. – Тебе пора возвращаться в твой город. Мы и так уже задержались.

В глубине души он знал, что они оба хотели задержаться еще. Было так просто существовать здесь, в этом маленьком пещерном мирке, где он мог бы каждый день показывать ей солнце, ну или хотя бы звезды. Даже во время бурь он бы придумал, как ее развлечь.

Но они не могли делать все это, пока над ними висела угроза смерти ее сестры. Ничего не могли делать, не дав сначала Эйс шанса спасти семью и всех, кого она любила. Кажется, они пришли к этому выводу одновременно, потому что девушка убрала дроида в карман и обняла Макетеса за шею в тот же момент, когда он подхватил ее за талию.

Вместе они ушли обратно под воду. Эйс сама поймала дыхательное щупальце и поднесла к шее – ундина только помог ей найти нужную точку. Она вставила щупальце самостоятельно, и Макетес в этот момент безумно ей гордился. Дыша за нее и опускаясь в темные глубины, он сказал себе, что все будет хорошо.

Они поступали правильно.

Они спасали ее сестру, а потом – кто знает, что там будет потом?

Но Макетес не мог забыть того, как Эйс смотрела на него. Как она почти попросила его убить ради нее. Этот ключ беспокоил ее, а значит, беспокоил и его.

Что они откроют, когда получат его?

Эта мысль свернулась внутри, словно хищный угорь, ожидающий шанса напасть. Он не мог дать Эйс шанса навредить его же народу. Макетес был ей очарован, но не настолько. Он бы никогда не принес свой народ в жертву, неважно, ради кого.

И все же его когти сжались сильнее, когда вдали показались неоновые огни – первый признак Гаммы. Он не хотел отпускать Эйс. Не хотел давать ей шанса поставить его перед выбором.

Потому что на самом деле Макетес совсем не был уверен в том, что выберет свой народ.

– Вон, – сказала Эйс, показывая на здание, освещенное желтым. – Вот туда нам надо.

Он нырнул и мысленно поклялся себе: что бы ни случилось, он по крайней мере защитит ее.