Улыбнулся,

хотя всего-то было утро воскресения,

закурил, ждал,

пока начнет

подташнивать, но не начало, взял

кружку с кофе,

заваренным

по-польски, подул, отхлебнул и не

обжегся, положил

два куска

сахара, размешал и отхлебнул еще раз,

посмотрел на женщину,

спящую

в постели, и снова улыбнулся, перед тем,

как

накрыть

одеялом ее босые пятки. Всего-то было

утро воскресения,

откуда взялся

праздник – уму непостижимо. Но нам было

хорошо – мне, кофе и сигарете.