Хлеставшая

из порезанной артерии на запястье

кровь не была

похожа

ни на кетчуп, ни на сироп, ни на сок

вишневый и вообще

ни на что

знакомое. Кровь была теплая и

темная и пропитывала

собой ткань

майки, которой я обмотал порезанное

запястье. Крови было много,

словно рука боялась

показаться скупой. А еще –

кровь была моей, и моей только.