Чего только не принимал

за свободу

все эти годы –

мнимую власть,

мираж случайности

благосклонной,

мякоть привязанности,

белевшую под треснувшей

скорлупой

потерь всевозможных,

а также химеру покоя,

лживейшую из

химер, и затратные

вакханалии похоти, и,

конечно, приступы

самовлюбленного отчаяния,

увлеченного поджогами.

Ни одной

ошибки не миновал

по пути, обманывавшей

рыскающую

слепоту мою. А свобода

в конечном итоге оказалась

возвращением

к матери, как

знали еще шумеры.

Дверь распахнутая темницы должника.