Когда Гоша вернулся из морока и вновь оказался дома у Бабы-яги, та разбудила его следующим утром и потащила на ту часть острова, с которой было видно сразу два берега Смородины: и мир Живых; и мир Мертвых.

– Включай фары, смотри внимательно, – сказала она Гоше. – Когда ты в центре острова, у тебя как будто бы две реки и два берега. Так?

– Так.

– Но Земля-то одна? – спросила Яга.

– Планета Земля? – уточнил Гоша.

– Место. Место Земля. По ней течет река. У нее два берега. Верно?

– Верно.

– Это значит, что и Смородина, и Живые, и Мертвые – все едино. Все часть целого. Все существует в один момент и не существует одновременно.

На глазах Гоши два берега стали сближаться друг с другом. Бесшумно, словно в кино, сначала они соединились на горизонте, затем стали стремительно приближаться друг к другу рядом с островом. Река, что текла между ними, словно впитывалась в сушу, там и тут по обе стороны появлялись новые озера и ручейки, а в мире Мертвых засиял брызгами новый водопад.

Река схлопывалась, берега соединялись и вот-вот должны были сожрать и остров, стоящий между ними. Гоша зажмурил глаза. Ему показалось, что еще миг – и он тоже станет частью соединившегося Мира. Мира, в котором нет разделения на живых и мертвых.

Но ничего не произошло.

Гоша открыл глаза. Все вокруг снова было в покое. Правый берег справа, левый – слева. В центре – Смородина.

– Автобус – это только условное воплощение самой идеи перемещения между мирами. Баба-яга – должность. Сегодня я служу перевозчиком, завтра – кто-то еще. Сегодня я вожу души на автобусе, завтра кто-то еще переносит их на руках, бережно держа в ладошках, словно бабочек. Ты уже знаешь, что внешнее не имеет значения. Чтобы путешествовать между мирами, важно, чем живет твоя душа. В следующий раз, когда захочешь перейти из мира в мир, пользуйся не транспортом, а своей внутренней силой, – сказала Яга.

* * *

Гоша стоял в гараже и Светкин скальпель все еще впивался ему в шею. Гоша радовался, что друзья еще живы, но не понимал, что он теперь может сделать для того, чтобы спасти и их, и себя, и Светку. Его план – вколоть ей седативное – рухнул.

И тогда он вспомнил слова Яги. И вместо того, чтобы искать оружие, с помощью которого он мог бы обезвредить Светку и вернуть контроль над ситуацией, Гоша обратился внутрь – внутрь самой Светки.

Гоша огляделся по сторонам. Он снова очутился в старом заброшенном замке. Парень обнаружил себя в центре пустой залы. Наверное, она предназначалась для торжеств, для танцев и празднеств – над головой высокий потолок, под ногами истертый дубовый паркет. Но стены без отделки, каменные, покрытые паутиной и пылью. Витражи в окнах серые, сквозь них пробивается тоскливый тусклый свет.

В конце залы Гоша увидел возвышение – что-то вроде сцены, прикрытой портьерой. Издалека ему показалось, что ткань такая же бесцветная, как и все вокруг, но, подойдя ближе, он разглядел, что под слоем пыли скрывается красный бархат Гоша отодвинул портьеру и нашел за ней высокую тяжелую дверь. К счастью, она была чуть приоткрыта. К счастью – потому, что сдвинуть ее с места было невозможно.

Гоша не знал, куда ему нужно идти. Но чувствовал – именно здесь, в замке, можно отыскать и гибель, и спасение. Он снова ощущал, что присутствие. Нечто – холодное, темное, злое скрывалось в замке. Гоше очень не хотелось бы встретить Это лицом к лицу. Но он понимал, что ему придется отыскать Нечто и посмотреть ему в глаза… Ну или что там у него будет вместо глаз…

Как в детской игре «горячо-холодно», Гоша шел по темным переходам замка, спускался и поднимался по винтовым лестницам, проходил через десятки крошечных смежных комнат, ориентируясь, как на компас, на свое ощущение тепла и холода. Чем холоднее ему становилось, тем ближе он к своей цели – к Монстру, который жил здесь.

Гоша не сомневался, что Нечто – это Монстр.

Однако, проходя очередную анфиладу, Гоша не мог не залюбоваться этим помещением. Да что там – весь замок, несмотря на запустение и мрачность, был прекрасен.

На минуту Гоша остановился и посмотрел вокруг более внимательно. Он мог бы с легкостью представить, как хорошо было бы здесь, если привести все в порядок. В ушах сама собой заиграла классическая музыка, эфемерным эхом зазвучали в ушах приятные голоса мужчин и женщин… Послышался веселый девичий смех.

Гоша чувствовал, что Монстр замка, словно черная дыра, притягивает его все сильнее. Но сможет ли молодой шаман уйти от него живым?

Этот Монстр – вовсе не та молодая девушка, которая училась с Гошей в одном классе. Этот Монстр – часть древнего и могущественного Зла. Что сможет противопоставить ему вчерашний Червяк?

Гоша шел. Одно помещение сменялось другим, и в каждом новом было все темнее и темнее, все холоднее и холоднее. И вот на пути Гоши совсем не осталось света.

У Гоши посинели губы, он уже не чувствует кончики пальцев на ногах и руках, совсем перестал различать дорогу. Сердце колотилось, словно мышь в клетке, оставленной перед удавом.

Гоша остановился, не зная, что делать.

«Бубен! Мне нужен бубен!» – подумал Гоша. И его пальцы моментально согрелись.

Тот самый бубен, что помог перейти ему реку Смородину, материализовался. Парень покрепче взялся за его перекладину одной рукой, другой – сжал колотушку. Бубен был словно сердце любящего человека – горячий, родной, способный разрушить любую тьму.

Гоша легко коснулся колотушкой натянутой кожи. Она отозвалась глухим ударом. Бум. Еще один легкий удар. Бум. И Гоша увидел, что вокруг бубна словно начинает разгораться теплый свет.

Бум. Бум. Бум! Бум! Бум! Бум!

Свет становился сильнее и теплее, и вот уже Гоша снова мог идти вперед, не боясь упасть, замерзнуть или врезаться во что-то в темноте.

Он поднял бубен над головой и в такт собственным ударам осторожно ступал прямо навстречу Злу.

Впереди показалась лестница, покрытая слоем льда и снега. Ступени были короткие, высокие и уходили в неизвестность глубокого подвала. Гоша сделал первый шаг. И под его ногой лед мгновенно растаял. Уже ни в чем не сомневаясь, парень медленно начал спускаться вниз.

Ступеней через тридцать или пятьдесят Гоша ощутил, что тьма впереди становится более материальной. Вдоль заледеневших стен появились тонкие, словно паутина, черные нити. Гоша знал, что они живые. А затем с каждым его шагом они стали утолщаться, пока не превратились в мясистые склизкие щупальца, сочащиеся гнилью. Плесень вокруг них росла прямо на льду. Еще пара шагов, и Гоша окажется у них в плену. Но разве он шел сюда, не понимая, что противник сильней и хитрее?

«Я не боюсь тебя», – подумал Гоша и продолжил бить в бубен.

В следующий момент его чувства как будто стали острее. Холод, источаемый Монстром, был всепожирающим, однако Гоша ясно ощутил, что там, внизу, где прячется тело Чудовища, есть еще что-то. И оно живое. По какой-то неведомой причине оно не было сожрано Этим.

Еще пара ударов в бубен, и Гоша понял. Там, внизу, еще жива сама Светка.

И все изменилось.

Гоша оказался в маленькой больничной палате. На стуле в белом халате сидела заплаканная молодая женщина. Ее лицо было опухшим, глаза – красными от слез. В руках она держала худенькое и хрупкое тельце маленькой девочки. «Это Светка» – понял Гоша.

В следующий момент в палату вошла старуха. Полная, с круглым расплывшимся лицом, плавно перетекающим в туловище. На носу, под глазом, на губе и возле правого уха у нее красовались огромные волосатые бородавки. Она улыбнулась, увидев мать с ребенком, и Гоша увидел, что зубы во рту у гостьи почти все сгнили.

Светкина мама неуверенно передала ей свою девочку. Ребенок не открыл глаз, не пошевелился и вообще едва дышал. Гоша заметил бинт и катетер на тонкой ручке и понял, что мать, похоже, сама сняла с нее капельницу перед приходом бабки.

Старуха, заполучив ребенка, тут же прогнала мать из палаты. Затем положила маленькую Свету на кровать и склонилась к ее лицу Длинные толстые пальцы заплясали над телом девочки, словно они ткали над ней тонкую невидимую паутину Бабка что-то шептала, но слов Гоша разобрать не мог.

Тем временем в палате стало очень холодно, и свет, падавший из окна, померк. На стойку с капельницей из ниоткуда приземлилась невиданная черная птица. Она была чем-то похожа на ворона, только вместо лап у нее были щупальца, а когда она открыла клюв, из него показалось острое жало, словно у гигантского комара.

Птица посмотрела на Светку, затем на старуху. Та кивнула. И птица перепрыгнула со стойки прямо на грудь маленькой девочки. Она вытащила свое жало и вонзила ребенку в лоб. А затем вся исчезла внутри Светы.

Старуха удовлетворенно засмеялась. На звук ее грубого гогота в палату заглянула испуганная мать.

– Заходи! Спой ей старую песню, которой я тебя научила. Она поправится, – и старуха оставила мать с ребенком наедине.

«Эта птица сначала заняла тело Светки, а потом вытеснила ее душу в самый темный, в самый мрачный уголок…» – понял Гоша.

Похоже, та бабка спасла Светку с помощью духа-подселенца.

Какой же песни она научила мать девочки? И тут в голове у Гоши зазвучал голос умершей:

Гоша подхватил нехитрые слова, которые сами всплывали из памяти:

Удивительно, но вместе с песней стало на лестнице, по которой спускался Гоша, стало теплеть. Словно слова помогали пробудиться настоящей Светке. Наверное, бабка подсказала их матери, чтобы та не дала Монстру пожрать сущность девочки целиком. Ведь в теле, которое заполучила черная птица, нужно было поддерживать жизнь.

Гоша стал снова и снова повторять колыбельную. К своему голосу он добавил звучание шаманского бубна:

В какой-то момент Гоше показалось, что он снова слышит голос Светкиной матери. Это придало дополнительных сил. Щупальца Монстра стали истончаться и уползать вниз.

Гоша пел все увереннее и громче, бубен звучал безупречно. И вдруг – лестница кончилась. В слабом свечении своего инструмента Гоша увидел просторный каменный подвал без окон и дверей. В центре подвала сидела и внимательно смотрела на шамана та самая птица.

– Чего тебе надо?! – каркнула Тварь, пытаясь перекричать звуки бубна.

– Убирайся!

– Нет!

И Гоша снова запел.

Теперь ему стало видно, что в одном из углов этого каменного мешка лежит и тихонько спит та самая маленькая девочка, Светка. Тонкие черные нити пронзают ее тело и тянутся к птице. Гоша запел громче и стал медленно приближаться к ребенку. Птица не смела ему мешать, словно слабый свет, источаемый бубном, защищал юного шамана.

Гоша склонился над девочкой и запел совсем тихо:

И девочка открыла глаза.

Подняла ручки, потерла веки кулачками, открыла рот и… громко заплакала.

Нити, связывающие ее с монстром, вдруг начали лопаться, и в конце концов их связь разорвалась окончательно.

– Убирайся, – сказал Гоша Монстру.

На этот раз тот не стал спорить, неловко взмахнул крыльями и вылетел к лестнице.

Холод исчез.

«Можно возвращаться», – подумал Гоша.

* * *

Гоша вынырнул в настоящее и, не успев осмотреться, сразу почувствовал, что он больше не пленник. Рука со скальпелем, который упирался в его горло, сначала ослабела, а затем и вовсе дала ему свободу. Гоша повернулся лицом к Светке.

Это был тот самый испуганный ребенок, которого он только что видел в подвале. Только теперь он смотрел на него из тела молодой девушки.

– Света… – позвал Гоша.

– Что со мной? Что происходит? – выдохнула Света.

И упала в обморок.

* * *

Гоша очень долго думал, куда пойти учится после школы. И в конце концов принял решение поступать в медицинский в областном центре. Если его предназначение – работать с людьми в качестве шамана, к нему неизбежно начнут приходить с болячками и хворями. В маленьких городках всегда так: стоит кому-то обнаружить у себя особые способности, как к нему или к ней люди начинают нести все свои беды сразу: кто мужа попросит «отвязать» от алкоголя, кто младенца принесет, потому что тот много болеет, другая прибежит судьбу свою узнать…

Гоша сам не был на таких приемах, но знал, как это бывает. Ему еще предстояло научиться помогать людям в самых разных ситуациях. И объединить науку с миром духов показалось ему очень эффективным решением.

Большую часть одиннадцатого класса он посвятил тщательному изучению предметов, необходимых для поступления в вуз. Специализацию он еще не выбрал, но ведь сразу это от него и не требуется.

К тому же Гоша был уверен, что его друзья из мира духов обязательно подскажут, помогут встать на правильный путь.

Как ни странно, с Таней, Никитой, Костей, Ильей и Полиной он почти не общался. Ребята даже не просили, как раньше, дать списать на контрольных. Приоритеты в их головах сильно изменились.

Периодически Гоша навещал Светку.

После случая в гараже она стала совсем другой. Из взрослой и жестокой девушки превратилась в трехлетнего ребенка. Не физически, только на уровне развития. Но ее попытка убийства нескольких человек с особой жестокостью не могла остаться безнаказанной. После долгих и неприятных разбирательств Светку отправили на принудительное психиатрическое лечение.

Гоша приходил поболтать с ней «ни о чем», заодно наблюдая, как ее детская душа осваивалась в выросшем теле, как училась принимать реальность, как удивлялась собственным знаниям и тому, что с ней пытается дружить такой «взрослый парень».

Светка вела себя, как ребенок, и реакции на все происходящее выдавала соответствующие. Снаружи все это выглядело как умственное помешательство. Точных диагнозов Гоша не знал и у врачей не спрашивал, но никто бы не назвал Светку здоровым человеком.

Потому что никто не знал, через что ей пришлось пройти и кто перед ними на самом деле.

В тот день, когда Гоша освободил Свету из темницы, где ее запер Монстр, все сложилось очень удачно – вовремя приехала скорая и полиция, вовремя прибежала Гошина мама с отчимом.

У Ильи Кузнецова, скорее всего, останутся шрамы, но он уже хвастался, что нашел в соседнем городе «крутого кольщика» и, видимо, планировал набить какую-то татуху на месте порезов.

Всех удалось спасти, это главное.

Гоша спал спокойно – он знал, что сделал для своих одноклассников все, что мог. И даже чуточку больше.

Он боялся признаться себе, что даже когда воровал в больнице шприц с седативным веществом и планировал обезвредить им Светку, не представлял до конца, чем все это может закончиться.

Допустим, он вколол бы ей лекарство, как планировал. Потом приехала бы полиция, Светка попала в тюрьму и… Нет, не так: если бы он вколол ей седативное и Светка села бы в тюрьму, ничего бы не изменилось. Монстр остался бы внутри и нашел новый способ сеять вокруг себя хаос, холод и тьму. Гоша выиграл бы сражение за жизни одноклассников, но проиграл бы битву со злом. И были бы новые жертвы.

Монстр думал, что он хитрее. Когда вывел Светку из гаража за полминуты до того, как Гоша постучал в металлические двери и спрятался в кустах, он был уверен, что теперь ситуация у него под контролем. Он собирался зарезать его, как и остальных, чтобы насытить свою жажду крови. Монстр привык иметь дело с обычными людьми и еще не знал, что встретился с будущим шаманом.

Кстати, у Гоши появился свой самый настоящий шаманский бубен. Парень не покупал его в магазине. История этого волшебного инструмента тоже особенная, и, пожалуй, достойна написания отдельной книги. Гоше еще предстояло узнать всю мощь этой вещи, пришедшей к нему из параллельных миров. Но он уже рассказывал Свете при встрече о том, чему научился с помощью своего бубна, где был и что видел.

А пока говорил, все смотрел и смотрел на свою подругу.

Гоша был уверен – ее маленькая душа, много лет дремавшая в темнице, в плену у Чудовища, скоро вырастет.

Он смотрел на Свету и больше не видел ту, что резала живьем мышей и крыс, что столкнула с балкона собственную мать, что взращивала в нем обиды и ненависть к одноклассникам. В девушке, которая смотрела на него большими зелеными глазами, не было ничего от той, которая подводила его к черте самоубийства.

Каждую неделю Свете становилось лучше. Постепенно уходили жуткие ночные кошмары, врачи сокращали дозы лекарств, взгляд становился яснее, речь – разумнее.

Иногда Гоше даже казалось, что он влюблен в нее, в эту новую Свету, чистую, как младенец. И прекрасную, как человек, который никогда никому не причинял зла.

Конец