Дети взяли и объединились. Света сказала, что если они сами не объединятся, то придут взрослые и соберут в кучу их недоразвившиеся тела для того, чтобы заработать себе денег. Света не любила взрослых за то, что они нелогично и нефункционально устраивали всё. Город сидел на газу. Взрослые ковыряли дыру в земле, качали газ, его облачка поднимались, травили дыхание, но доходы от него испарялись. А город выглядел так, будто в нём случилась война или конец света. Теперь люди как-то пытались доживать. Асфальт икал возвышениями и провалами. Люди матерились. Поликлиника ползла наличниками и доживателями. Мусор атаковал во дворах и на рынках. Ромбы забора успокаивали своей вечностью. Света сказала: будем снимать кино. Но не вот это всё. А лучшее, что пока у нас есть, и единственное – наши тела.

Саша согласился сразу, он был без комплексов, его вырастила одна бабушка, он мечтал об обладании вещами, ношении вещей, держании вещей в руках, пользовании ими. Он носил всегда перешитки бабушкиных знакомых, чистые, опрятные, но чужие. Бабка не даёт бабок, шутил он плохо. На самом деле бабушка купила бы ему что угодно, если б могла. У них была искренняя и сильная любовь. Денег не было совсем. Света видела, что в этом нет логики. Сашина бабушка работала на заводе инженеркой, завод функционировал, производил что-то, связанное с тем же газом. Саша любил бабушку мощно, хотя она старалась с ним строго, просила не стать наркоманом или алкоголиком. Он не дурак, не собирался. Бабушка выкраивала деньги там-сям, откладывала. Саша пытался подрабатывать грузчиком, уборщиком, упаковщиком. Однажды летом он поработал месяц в кафе и сумел купить себе бэушный смартфон и слуховой аппарат бабушке, новый, но такой, простой. Это был самый счастливый момент его жизни. Саша мечтал о еде тоже. Каждое утро покупать кофе в кофейне и круассан. Он хотел жрать дорого и красиво, а не кабачки. А бабушке купить аппарат помощнее и плазму. И много чего. Он сразу сказал Свете: а чо, давай.

Соня говорила Саше, что ему везёт, что у него нет родителей. А одна бабка. Ещё и адекватная. Её родители не пили и не утопали в нищете, а располагались посреди комфортной бедности. Мама работала врачом, папа водил автобус. Важные профессии, думала Света, ответственные, думала Света. Но оба зарабатывали недостаточно для содержания троих детей. Это ведь нелогично, удивлялась Света. Родители Сони вели себя чрезвычайно жестоко со всеми своими тремя детьми, которых нарожали через запятую примерно в два года. Соня появилась в середине. В этой семье наказывали за любое действие, взгляд, движение, слово. Не обязательно было делать что-то плохое, получать двойки, курить, не мыть посуду. Дети были всегда виноваты в том, что живут в одной квартире с этими взрослыми людьми, вынужденными этих детей кормить, одевать, обслуживать. Любое желание, мечта, интерес, стремление унижались, высмеивались, наказывались.

Света не понимала. Это было нелогично. Зачем надо было истязать своих детей морально и физически так, что к совершеннолетию они уже совсем для жизни не годились? Бессмысленное вложение сил, времени и денег. Где смысл? Каждый ребёнок в Сониной семье работал с такой ситуацией по-своему. Старший делал всё никак, никоим образам не выражал себя ни в школе, ни дома, ни во дворе, потому что понимал, что стараться нет смысла. Но он копил силы на побег. Это чувствовали все, в том числе родители, поэтому с ним они обращались особенно жёстко. Младшая сестра очень старалась дома, византийничала, чтобы ей доставалось больше хорошего внимания, а плохое она спихивала на старших сиблингов. Иногда срабатывало, но до школы она добиралась уже бескровной, бледной, молчаливой и уставшей. Соня старалась стараться дома в раннем детстве, но потом поняла, что это бесполезно, и старалась только в школе, но не справлялась с учебой психологически. Икала у доски от волнения, не могла дочитывать длинные слова и предложения, не запоминала наизусть ничего, всё делала медленно и мято одновременно. Родители наказывали детей за плохую учёбу, говорили, как те их позорят и как им тяжело быть отцом и матерью такого бесполезного людья. Света подумала как-то, что Сонины родители получают удовольствие от процесса наказывания и поэтому пихают детей в то положение, в котором могут их наказывать ещё сильнее.

Эти родители запрещали детям работать и подрабатывать как-либо, говорили: после восемнадцати делайте что хотите, а пока если хочется трудиться, то всегда есть над чем дома или на даче, а не на чужих людей. Соня сама уже говорила Свете, что это для того, чтобы не терять над ней и сиблингами власть. У Сони была одна мечта – уехать навсегда от родителей и из города. И она сразу сказала да, наметив себе сумму на билет и три месяца аренды в городе-гиганте.

У Алисы была хорошая, растящая её материнская семья: мама и бабушка. Обе работали в одной и той же «Пятёрочке». Бабушка расставляла товары, мама пропикивала их на кассе. Кажется, у них обеих были знания. Бабушка получила в городе-гиганте высшее образование. Но работы в городе не находилось. Женщины зарабатывали недостаточно, кормили-растили Алису с трудом. Жили хаотичным женским советом. Выживали. Даже не готовили никогда специально, просто питались пятёрочной уценёнкой, что находили в холодильнике по очереди. Радовались своей хрущёвной двушке. Бабушка отказывала себе во всём для дочки и для внучки, мама отказывала себе во всём для своей дочки. Тихо, без заявлений, расшифровок своих мук. Но Алиса понимала всё и мучилась от жертв своих женских родственников. Нелогично, нелогично, думала Света. Алиса любила свою материнскую семью, училась средне, мама и бабушка мечтали о высшем образовании для неё, но с такими оценками оно получалось только платным. Алиса была худая, нервная, мечтающая о возмездии за бедность своим будущим успехом на другой, более пластичной, многообразной территории. Ей хотелось, чтобы мать и бабушка перестали совершать жертвоприношения мужьями, любовниками, шмотками, отпусками, ногтями, дороговатым кофе, жизнью. Алису не взяли в женский совет впервые и заявили ей потом, что продадут квартиру, чтобы выучить её в вузе. И ничего-ничего, будут снимать. Алису вырвало в туалете. Она согласилась на Светино объединение не сразу, но вот после этого.

Рома не хотел в армию. Его батя служил, потом был омоновцем, потом дальнобойщиком. Старший брат служил, вернулся весёлый, а потом снова ушёл по контракту. Отдавание своего мужского тела за деньги государству было естественным и родным в Роминой семье. Любимые праздники – это проводы и встречания родных мужчин в форме. Мама строгала овощи и консервы в тазы, заправляла их майонезом. Дядя приносил произведённый им самим алкоголь. Рома из всего их детского объединения был самый кинематографичный. Не качок кино девяностых, а нынешний типаж – умнее и женственнее, действующий на пересечении культовых сериалов, инди-фильмов и больших экранных экшенов. Высокий, светловолосый, голубоглазый, мускулатурный, губастый, сильный, тонкоскулый. Богатырь растёт, но смазливый, говорил всегда дядя. Батя в полушутку предлагал сломать Роме нос, чтобы избавиться от бабской тонкоты.

Рома значился сексуальным символом старших классов. Ему полагалось перебирать десятиклассниц и одиннадцатиклассниц, может быть, даже девятиклассниц и восьмиклассниц. Бить им сердца, ломать психику. Он немного попробовал, ему надоело. У Ромы был секрет. Он молча ненавидел форму, оружие, насилие, жизнь своей семьи, возможно, свою семью тоже. Сам с трудом мог объяснить почему. Всё это скапливалось из тумаков отца, его золотого зуба справа, весёлых рассказов брата про Сирию, женских волос в кресле отцовской фуры (отец сам шутил: гинекологическом), материной седины и нервной полноты, пра́ва мужчин их семьи на бескрайний мат, да вообще на всё в обмен на продажу своего тела и воли государству. Света находила это логичным, но бестолковым. Отец, мать, брат, дядя были воодушевлены почему-то Роминой секс-символьностью. Гордились тем, что его любят девочки. Его знали и узнавали все в школе, на улицах, в магазинах. Город жрал и ждал новости о его личной жизни.

Роме хотелось всего другого. Он решил поначалу не встречаться ни с кем вовсе. Его истерзали вопросами даже учителя. Что за болезнь. Тогда он встретил Веру. У неё было множество плюсов. Главный – она к нему почти равнодушна, не охотилась за ним. А когда он к ней придвинулся, она пожала плечами, что, мол, не против. Вера училась в другой школе, получше и побогаче, её родители не ругались матом, не изменяли друг другу, работали хорошими врачами, мама занималась танцами, папа коллекционировал старые книги. Вера не выглядела навязанно красиво, но Рома поначалу выработал приступы астмы от её больших рыжих глаз. Батя хмурился: зачем тебе евреи? Рома объяснил свою сильную страсть, но вообще-то он знал, что Вера – та лопаточка, что выскребет его из этого тёмно-зелёного мира. Она уже через олимпиадные победы поступила в столичный университет и собиралась переезжать. Он тихо собирался с ней, планировал устроиться на работу, снимать им жильё, трудиться на то, чтобы она свободно училась, а он иначе жил. Необходимо было откупиться от армии, и так, чтобы отец, дядя, брат узнали не сразу, это стоило дороже. Рома согласился со Светиным предложением.

Настя вошла в дело случайно. Её семья была середняками по стране и околобогатыми по городу. Местная сеть салонов цветов под средним именем Настиной мамы. У каждого в семье был ноутбук. Для бухгалтерских таблиц, раскладывания косынки, хранения фоток, школьных презентаций. Настя, единственная дочь, училась без троек, планировала идти в средний вуз или в очень хороший, но платно. Деньги у её семьи копились. По Светиному мнению, у них всё было почти правильно. Один ребёнок, один бизнес ветками, будущее Насти в другом городе без газового облака. Баг был в самой Насте, она ходила неприкаянная, хоть и благополучная. Это было нелогично.

Последние полгода Настю трясло от Ромы. Такая островатая болезнь, гораздо серьёзнее, чем представляли себе люди рядом. Настя просыпалась с Ромой в голове. Засыпала, ходила, делала всё через него-призму. Все догадывались, многие знали. Она не могла себя сдержать и заговаривала про Рому с подругами, родителями и даже учителями. Настя не стала хуже учиться из-за своей мании, просто Рома сидел в каждом слове сочинения, в каждом знаке тригонометрического уравнения, на каждом миллиметре контурной карты и в любой исторической цифре. Отслеживала его «ВКонтакте». Он почти ничего не постил, но остальные размещали с ним фотки часто. С ним считалось круто фоткаться, как с селебрити. Он и был селебом их задыхающегося в газу города. Рома не замечал Настю, она для него составляла вязкую однородную жижу поклонниц. Когда она его встречала в коридорах или на улицах, то её сердце сжималось в тряпку, напитывалось бензином крови и загоралось.

Света нуждалась в Настиной неоконченной даче. Она была всем хороша. Находилась в черте города, в семи минутах ходьбы от дома Светы, с электричеством, канализацией, с двумя готовыми отдельными комнатами. Главное, родители туда заходили два раза в год: на майские и на день рождения Настиного папы. Света врала поначалу про занятия по английскому, но у Насти включился рома-дар, она ощутила его вовлечённость, а дальше умолила Свету взять к себе в группу. Света сказала «ок», а потом уже, когда Настя повела арендаторку осматривать помещение, рассказала ей про кино. Настя почувствовала, как за лопатками и между ног одновременно растут крылья. Она сразу попросила своё. Света подумала и пообещала, что устроит так, чтобы Настя снималась с Ромой вместе. Про Свету так. Она училась на отлично.

Спокойно шла тяжёлым своим шагом к золотой медали. Знала, что сможет взять любой вуз, который ей надо. И в любом городе. Даже том самом, самом большом и жадном. Учителя молчали. Золотая медаль зря, думали они. Света читала их. Понимала, как это всё нелогично. Она никуда не поедет. И Света с матерью молчали, не обсуждали. У матери когда-то была профессия. Она как-то ещё держалась, когда родился Артём. После него через четыре года родилась Света. И вот тогда отец ушёл. Профессия матери обвалилась. Света думала об этом каждый день своей жизни. Это было нелогично. Почему отец ушёл именно после её появления, а не после рождения Артёма? Света нашла отца в соцсетях, она думала написать ему, спросить, но боялась.

Мать находилась всегда рядом с Артёмом. На несколько часов уходила считать цифры за старенький компьютер, и её заменяла Света. Она сразу родилась старшей сестрой, хоть была младшей по факту. К подъезду всё никак не прикрепляли пандус, и его не получалось добиться. Это нелогично, неправильно. Некоторые соседи думали, что Артём заразен. Света довольно рано поняла, что взрослые чаще всего дураки, или злые, или несчастные, или всё вместе. Мать слала письма. Государство отвечало отписками. Артём вырос, его с коляской стало тяжело носить. Балкон к их квартире не прикреплялся. Победа не приходила. Но случилось, как мать его называла, счастье. Удалось поменять двушку в хрущёвке на дом с огородом в городской черте. Огород мать превратила в сад, ей даже хватило сил. Артёму сад очень нравился. Цифр для счёта к тому времени не осталось, мать, когда Света возвращалась из школы, шла мыть полы в торговый центр. По ночам она писала власти письма, просила теперь, чтобы та провела в дом канализацию.

Света планировала заработать денег и компенсировать всю заботу государства. Нанять матери помощь по уходу за Артёмом, себе замену. Уехать учиться и работать в другой мир. Света жалела, что она отличница и медалистка. Училась бы плохо, логично было бы остаться. А она оставалась нелогично.

А Мелузина просто три года как ходила со Светой. Была единственной её подругой. Хотя вслух это не произносилось. Свету иногда дразнили кем-то вроде бочки со змеями, но нечасто и несильно. Матери такая дружба сильно не нравилась, но она молчала. Считалось, что с магическими общаться опасно и странно. Пару раз Света просила Мелузину посидеть с Артёмом, мать работала, Свету отправили на олимпиаду. Артёму Мелузина очень нравилась, особенно её лапы-змеи и хвост-змея. Он даже примерял её корону. Мелузина хорошо с ним управлялась. Но Артём как-то слишком сильно стукнул левую переднюю Мелузину змею во время игры, и от боли змея отреагировала быстрее Мелузины, впилась Артёму в руку. Рана была несерьёзная, яд у Мелузины давно выкачали люди. Но Артём сильно испугался, несколько часов потом кричал и плакал. Мать сказала Свете, чтобы ни одной змеи этой твари в их доме не было. Света прежде не обозначала маловыносимость своего существования, идеальную при этом учёбу и поведение, а тут впервые всё высказала и потребовала Мелузину взамен всего, только её. Мать сдалась, но домой Света Мелузину больше не приводила.

Мелузина ходила со Светой, потому та в ней нуждалась, а самой Мелузине без Светы жилось совсем скучно и одиноко. К тому же видела она, что Света была блестящим человеком и заслуживала какой-то помощи. Мелузина чуяла, что этот Светин проект дурной, но переубедить её не могла. Света год назад уже занималась бизнесом – делала домашки за умеренно богатых детей их школы. Пару раз ей не платили, один раз Мелузина даже вмешалась со своими змеями, просто припугнула неплательщика. Мальчик пожаловался родителям, они в милицию, еле замяли. Света рассказала правду, почему подруга пошла за неё просить долг, и родители забрали заявление. Им стало стыдно, что их сын не делает уроки сам. Остальные заказчики дальше исправно платили. Но Света бросила бизнес, потому что он был нелогичным, нечестным.

В новом деле Мелузина захотела участвовать сама, она раньше выступала в цирках, снималась в сказках, когда страна открылась, её и вовсе возили по шару. Даже маячил какой-то фильм в Америке, но потом всё сдулось, пропало, выдохлось. Уже лет двадцать она не работала, жила на крохотную магическую пенсию. Света взяла подругу в своё кино.

Света всех собрала на Настиной даче. Настя всех стеснялась, от близости Ромы улыбалась глупо и лихорадила пространство; Соне сразу все не понравились, и она таким образом на всех и глядела; Саше все были интересны, и он улыбался и лазил взглядом по телам; Алиса просто всех боялась; Рома хотел казаться равнодушным, но все ощущали, что он волнуется. Мелузина сидела сфинксом, её змеи дремали. Света объяснила правила: главное, молчок – раз, все они, кроме Мелузины, несовершеннолетние, значит, такое дело незаконно. Все работают вместе и помогают друг другу – два. Если кто-то испытывает физический или эмоциональный дискомфорт, то говорит об этом, не терпит – три. Взрослым и остальным рассказывать, и только если они спросят, что тут Света учит английскому. Она показала всем учебник. Настя хотела сказать, что у неё такой есть, но не стала. Света просила в мессенджерах называть их дело «занятия английским». Дальше она объяснила про кино. Оно предстояло двух типов: обычное записывалось на камеру (камеру тоже использовали Настину, она пылилась у неё дома, и никто даже не заметил, когда она её забрала) и загружалось на сайт. Второе кино не записывалось, а шло в прямом эфире. Люди подключались и платили за то, чтобы кино продолжалось, иногда просили играющую или играющего уйти с ними в отдельный виртуальный кабинет. Играть надо было поодиночке или дуэтом. Можно и больше тел, но это сложно. На первый вариант должны согласиться те, кто несильно переживает за то, что их когда-то узнают, второй более анонимный – все ролики, прочла Света, продавались заграничным сервисам.

Соня спросила, на какой счёт они будут получать деньги. Алиса спросила, что, если их накроют. Света порадовалась логичным вопросам. Местная полиция как бы спала, даже не гналась за закрытием статистики, словно именно к их городу у государства занизились требования. При Свете сосед убивал соседку, менты не приезжали. Ограбили набитый техникой дом, ок – они приехали, пописа́ли и уехали. Света не думала, что накроют, а если такое случится, то они несовершеннолетние. Не поздно отказаться, сказала, и что надеется, они заработают достаточно за несколько месяцев. Все отказались отказываться. Мелузина добавила, что посадят только её и точно её как единственную совершеннолетнюю и магическую.

Со счетами Света объявила – разобралась. Не рассказала, как долго мучилась и на что пошла. На таких вот сайтах могли регистрироваться только совершеннолетние люди. Мелузина помогла, пошла куда-то в волшебный лес и купила там поддельный, дорогущий, в базах состоящий женский человеческий паспорт. Сняла корону, надела на свои чёрные короткие волосы длинноволосый жёлтый парик и сфоткалась на паспорт. Получилось хорошо – до начала шеи она была обычной красивой тёткой. Магические не считались гражданами, жили, поражённые в правах, не могли покупать недвижимость, землю, передвигаться на транспорте дальнего следования, но они умели обманывать систему. У магических через одного был человеческий паспорт. Этого развелось так много, что взятки превратили в большие штрафы.

Света зарегистрировала на сайте трёх взрослых. Мелузину с её магическим паспортом, который могли не принять, но приняли. Надо же, говорила она. Мелузину с её поддельным человеческим женским паспортом. Она снова селфанулась по конец шеи в белом парике вместе с раскрытым паспортом. На него Света с Мелузиной открыли онлайн человеческий счёт в банке и счёт виртуальных денег. Света опробовала, вошла под человеческим аккаунтом Мелузины, даже без белого парика, разделась медленно и спокойно до белья. Ей писали: люблю толстушек, как ты, покажи дойки. Модераторы не нашли различий между ней и Мелузиной в парике. Света зарегистрировала одного совершеннолетнего мужчину. До этого она долго говорила с Мелузиной. Потом, размазывая соль по щекам, Света причесала Артёма, сунула ему в руку его паспорт, попросила его ждать птичку и сфотографировала. Привязала к его банковскому аккаунту счёт виртуальных денег. На другом сайте, где принимали за плату короткое кино, Света залогинилась на Мелузин человеческий паспорт.

Вебмани, сказала Света, будут поступать на специальные счета. Я буду переводить их на банковский счёт, снимать и отдавать бумажками, забирать себе тридцать процентов. Дети помолчали. Мелузина вступила, что не поздно отказаться. Снова никто не захотел.

Дальше Света ушла в соседнюю комнату и вызывала каждого и каждую на собеседование индивидуально. Рома сказал, что против всякого гейства и вебкам не хочет. Будет сниматься в кино с девушками, в этом есть опыт. И что он не зоофил. Имея в виду Мелузину. Та слышала сквозь стены и прошипела, что она не зверь, а магическое существо. И вообще, она будет вебкамить соло. Соня сказала, что ей всё равно. Лишь бы деньги. Про опыт ничего не сообщила. Алиса боялась вебкама, который казался виднее, и того, что мама и бабушка узнают и у всей семьи будет бабушкин инсульт. Есть опыт секса. Она добавила, что была два года в отношениях с парнем, недавно расстались. Света кивнула. Саша похвалился разным опытом, был не против экспериментировать, но не с магической, очень хотел и вебкам, и кино, и с девушками, и с Ромой. Настя сразу сказала, что она же сразу сказала, что будет только с Ромой сниматься в кино. Опыта у неё не было. Мелузина объявила, что вебкам – это точно её. И опыт у неё разный. И игрушки у неё есть (заказывала на пенсию). И по-английски она говорит. Из людей язык знала только Настя, но без вебкама он был неважен.

Света в тетради нарисовала аккуратное расписание. Вебкам она назвала теорией, съёмки – практикой. Внесла имена. В вебкаме остались только Соня, Саша и Мелузина. Соня и Саша кино хотели тоже. Алиса, Рома и Настя записались на кино. Света решила, что они начнут с вебкама. Решили использовать старый Настин ноут, хламьём без дела лежащий на даче. Он тормозил, но тянул стриминг.

Дебютировал Саша; он славно двигался и шутил, с ним попросили приват, почти все мужики, ему кинули норм денег. Света сидела в соседней комнате за ноутом Мелузины и коммуницировала за Сашу на английском. Новичков специально выдвигают в топ, прошипела правая передняя змея Мелузины. Саша поделился, что всё было отл. Но дома выпил полбутылки водки, из которой бабка делала компресс, и заснул.

Соня дебютировала гораздо хуже. Света попросила её надеть парик Мелузины. Она двигалась как пластиковая, не разговаривала, отвечала несмешно и неласково. Сняла парик, а лифчик снять отказывалась. Зрители писали: сними, подумаешь, какие-то прыщи, а не сиськи, нечего прятать. Модераторы сайта тоже начали писать. Света испугалась, что они догадались, что Соня и Мелузина в одном парике – разные существа. Но оказалось, они ругались на Сонину резкость. Света смягчала её ответы на английском. Соня заработала три рубля, и никто не позвал в приват. Она расплакалась, сказала, что больше не станет этим заниматься. Света утешала её и говорила «ок-ок». Соня пришла домой и легла. Мать позвала мыть посуду. Соня лежала. Мать попинала её коленями и назвала ленивой жопой. Соня пошла на кухню. Через два дня она написала Свете, что снова придёт заниматься теорией.

Света долго не могла приступить к съёмкам кино. Настя говорила, что самый их первый фильм должен быть именно с ней и Ромой. На него у неё право первого кино, так и объясняла она. Но Настя всё время откладывала, сбивала чёткое тетрадочное Светино расписание. То уезжала с родителями к бабушке, то у неё переносилось занятие французским, то случились месячные. Настя долго и внимательно готовилась к своему первому разу. Планировала его. Читала материалы про физический и эмоциональный аспекты. Настраивалась эмоционально. Она была не то что все остальные, с полусемьями, измученные, незнающие. Читала и все эти паблики про бережность к себе, про эмоциональную основу секса, про взаимоуважение, про взаимосогласие, про то, что надо говорить друг с другом. И она решила пообщаться с Ромой до.

Теперь находилось то, что их объединяло. Настя подошла к Роме прямо во дворе школы. План был вызвать его на разговор, начать с лёгкого приятельского общения, добавить чуть флирта, потом обсудить детали их будущего секса. Неделю Настя тренировалась по инструкции разговаривать с незнакомыми людьми. Улыбаясь. В магазинах, в транспорте, в поликлинике. Ей изумлялись. В их загазованном городе так было непринято. Настю мало интересовала их реакция, она практиковала подход. Она выбрала наряд, в котором заговорить с Ромой. Не слишком торжественный, не совсем повседневный, не откровенный, не странный, но с запоминающейся деталью. Ею при дорогих джинсах и свободном жакете служила брошь футуристических плавных линий. Настя определила и место, где ей ощущалось комфортно, для такой важной встречи – скамейка внутри сквера за школой, под широким дубом. Старшеклассники там курили, а Настя, когда курящих не было, читала соцсети.

Рома не узнал Настю, потому что решил не замечать кого-либо из их дела, да и вообще просто не отличал её от других людей. Настя начала говорить про то, какая классная у него винтажная рубашка. Рома втянул дымный яд. Рубашка принадлежала его бате ещё в девяностых и драла глаза своей частой клеткой. Никогда бы её не надел, но она хорошо сохранилась и нравилась Вере. Они позже должны были пересечься. Вера умная, он думал, как сделать так, чтобы она не прочла у него на лбу про его занятия. Рома, наконец, узнал Настю, сжал своё красивое лицо, потушил сигарету и молча ушёл. Настя решила, что это он боится подвести себя и её из-за их общего незаконного дела.

Пока Настя пыталась начать отношения с Ромой и подготовиться к своему первому кино, Света по ночам, когда и мама, и Артём спали, изучала в ютьюбе, как снимать кино и как монтировать в бесплатной программе. Рома и Алиса спрашивали, когда уже начнётся работа и деньги. Света решила не дожидаться Настю. И сняла кино с Алисой и Ромой. Это оказалось сложно. Но Света понимала, что это логично. Алиса и Рома повели себя профессионально. Пришли, поговорили. Набросали словами план движений. Рома принёс презервативы. Алиса и Рома шли друг другу по строению тел. А Света ходила вокруг них с камерой. Ставила камеру на штатив Настиных родителей. Меняла ракурс. Алиса и Рома терпеливо останавливались, ждали. Свету удивило, насколько этот механический, совершенно никак не волнующий её физиологию процесс. Света даже залезла на стремянку. Алиса спросила Свету, собралась ли та в Канны или обои переклеивать. Они посмеялись. Все они знали про Каннский фестиваль во Франции.

Света подумала, сказала, что хочет снять ещё один фильм, проще. Попили чай на кухне Настиных родителей. Потратили пакетики с эрл-греем и сушки-челночок Настиных родителей. Света просто поставила камеру на штатив. Ушла в соседнюю комнату почитать учебник. Когда два кино были сняты, Света начала готовить их до готовности. Она боялась монтировать ролик на своём домашнем компьютере. Приходила в коммунальную комнату Мелузины и монтировала на её компьютере. Через четыре дня после дебютных съемок Света зааплодила два ролика – художественный и простой. Ещё через три часа за первый упало 10 евро, за второй – недельный оклад Светиной мамы.

Настя устроила скандал Свете прямо в школе. Из-за того, что её не дождались. Света чуть её успокоила и назначила встречу у «Пятёрочки». Свете домой надо было купить риса и лука. Настя показала Свете весь ассортимент манипуляций и шантажа. Разговаривала она не своим, пищащим голосом. Света подумала, что так, наверное, себя ведёт каждый единственный ребёнок из полной и сытой семьи. Но вспомнила про Ромин культ у Насти. Вот эту громоздкую любовь, которая выпирает из человека и отнимает у него ум. Света сделала себе пометку, если она дальше как-то продвинется, не связываться с фанатичками и фанатиками. Она аккуратно резанула, что это вот бизнес и там нужно работать чётко по плану, чтобы получить скорее деньги, которые очень нужны Роме и всем остальным. Настя услышала про Рому и сразу успокоилась. Света подумала, что сможет стать отличницей по манипуляциям.

Мелузина получилась звездой вебкама. Ей даже не нужно было выделывать ничего сексообразного, хотя она принесла игрушки. Люди просто хотели увидеть, как у неё всё устроено и как она взаимодействует с миром. Задавали вопросы вроде того, снимает ли она корону на ночь, и как она пользуется туалетом, и все змеи испражняются отдельно или она за всех них. Скрытую анатомию Мелузину тоже просили показать. Когда Света спрашивала её после сеанса, как она, та говорила, что без проблем, потому что в цирке было хуже. Особенно в XVII веке. В первый же день у Мелузины случилось приватов больше, чем у Саши. Разумеется, восемьдесят процентов её зрителей были иностранцы. Мелузина и тут считалась редкостью, а за пределами России таких вообще не видали. Потом у неё даже появились постоянные клиенты, один из них – студент-антрополог из Америки, он изучал славянских магических существ и просто много задавал Мелузине вопросов про её жизнь, а она отвечала на толстом английском с примесью французских слов. Остальные просили проводить сексуальные манипуляции с её телом, но почти ничего из этого не оказывалось таким, чего Мелузина не делала в обычной жизни в целях гигиены или удовольствия. Свете больше всего нравились дни Мелузины, потому что ту вообще не надо было модерировать. Света делала уроки или чаще всего уходила к брату во время Мелузиных сеансов. Та вообще могла обойтись без Светы и не платить ей. Света даже сказала об этом. Мелузина неопределенно качнула короной.

Один раз её змеи – передняя слева и хвостовая – подрались из-за некоторых действий, которые Мелузина выполняла первый раз в жизни. Хвостовая – побольше, принялась заглатывать и глодать другую. Мелузина не понимала, как их успокоить. Информация из её мозга не поступала вниз. Мелузина застыла на месте как заколдованная. Света сидела у брата, включила трансляцию на айфоне для проверки и побежала в дом Настиных родителей.

Там она сразу вырубила трансляцию и стукнула хвостовую змею по голове шваброй. Передняя правая змея выбросилась на Свету. Та, уклоняясь, повалилась на пол, и Мелузина очнулась от стука падающего тела. За последние десять минут трансляции с дракой на счёт упал пятидневный Мелузин гонорар. Это было так логично. Света ненавидела взрослых.

Мелузина два дня лежала и неделю ещё хромала с перебинтованной ногой, а хвостовая змея часто засыпала из-за сотрясения мозга. Мелузина привязывала хвост к спине. Света просила прощения долго, Мелузина отвечала, что так хвосту и надо. Когда на третий день после драки она вернулась с больничного, ей пришлось показывать своим постоянным приватным клиентам свои израненную ногу и вялый хвост. Мелузина призналась Свете, что не любит взрослых людей тоже.

Когда начались деньги, Саша купил себе нарядов. Бабушке говорил, что договаривается и берёт дополнительные смены упаковщиком. Каждую свою трансляцию он превращал в спектакль: в боди, платье, костюме орка, военной форме. На аккаунт, зарегистрированный на фейковый Мелузин паспорт человека, дети заказали игрушек. Саша тоже выбрал на свою долю. Его популярность через неделю перестала расти, упала, потом скромно выровнялась. Появились свои постоянные клиенты. В основном взрослые мужчины. Переписку за Сашу с иностранцами сначала вела Света. Но Саша запросил звук и разболтался на очень неправильном наглом английском.

У Сони дело вдруг пошло совсем хорошо. Она вернулась в трансляцию с новыми глазами. В джинсах, свитшоте. В простом белье. Света разглядела эти глаза даже через свой смартфон в соседней комнате. Она не смотрела обычно трансляции полным взглядом, а посматривала краем, следила за чатом, писала переводы реплик. Своих сотрудников за работой она как бы видела с верхней перспективы: вот прямоугольник комнаты, вот цветущий хлопковыми розами прямоугольник кровати, вот прямоугольный дсп-стол с отсветом ноутбука, вот рыжеватая макушка Саши, перекладины его плеч с каскадами блесток. Вот его руки выполняют некий танец с его же телом на фоне бежевого блина ковра.

В Соне Света пыталась понять её глаза. Глаза сорванной резьбы. Света винила себя за это, но одновременно понимала, что срыв произошёл из-за многолетней подготовки Сониными родителями. Между трансляциями глаза почти возвращались в норму. Света старалась говорить с Соней, но та улыбалась, что всё хорошо. Дома Соня раньше огрызалась на грубость родственников, но чаще всего от их насилия плакала или отчаянно молчала. Теперь она молчала торжественно, не плакала никогда и делала всё, что нужно было в квартире и школе. Родителям это не нравилось, мать так и спрашивала: что ты придумала? Думаешь, скоро вырастешь, на свободу пойдешь? Да кому ты там будешь нужна? В вебкаме Соня вела себя как хотела. Саша считал себя арт-хаусом вебкама, но на самом деле Света знала, что арт-хаус вебкама – это Соня. Она никогда не пользовалась игрушками, могла не раздеваться всю трансляцию или, наоборот, раздеться сразу и просидеть на стуле все четыре часа с раскрытыми ногами, могла просто долго пересказывать сюжет любимого сериала или расплакаться и получить множество успокаивающих реплик. Соня посылала всех, кто грубил ей. Но модераторы теперь этому не возмущались, не штрафовали. Она вела себя так, как хотела. У неё было три постоянных клиента, все русскоязычные, притом те, кого, как Света понимала, в мире взрослых было принято называть молодыми. Света считала, что они хотели эту вот Сонину непредсказуемость.

Однажды Соня пришла раньше, ещё шёл Сашин сеанс. Она прямо вошла к Саше в кадр. Аудитория очень высоко это оценила. Света снимала потом их тоже парой в своём статичном кино. За эти ролики платили нормально. На первую съёмку с Ромой Настя принесла сценарий. Света прочла его. Роман прочёл его. Прочёл так, как обычно глядел на текст в учебнике, который необходимо знать наизусть. В сценарии было много романтики. Слов. Прикосновений. Поцелуев. Рома сказал, что это всё как-то странно, не по-рабочему. Света отвела его в другую комнату, объяснила, что для их общего дела он должен повторить указанные в сценарии действия. Света включила камеру и ушла. Настя раздевалась медленно, поглядывая на Рому. Тот скинул одежду и ждал Настю, но не смотрел особо. Настя боялась посмотреть на низ своего кумира. Рома подошёл, сказал слова по сценарию, поцеловал по сценарию, провёл по своду груди языком по сценарию, сделал ещё ряд движений, но у Насти не получалось. Света приоткрыла дверь и, не заходя, спросила, в чём дело. Настя попросила выключить камеру и потребовала полноценную репетицию не под запись, и чтобы Света ушла из её, Настиного дома на полтора часа. Света нажала кнопку «Стоп» и убежала к брату.

Без камеры что-то получилось, и Рома, поглядывая на сценарий, прилепленный к пояснице кровати, сделал всё, как было написано. Он понял, что Настя никогда ничего подобного не делала, ему это не понравилось очень, но решил быть профессиональным. Он предложил сняться потом, но Насте захотелось записаться сейчас, чтобы не выделяться ничем среди остальных, кто делал это для денег. На сценарий ей теперь было плевать. Света думала, что после логичным будет увидеть на лице Насти удар счастья. Но ничего на лице той не обнаружилось. Выходя из комнаты, из своего дома, Настя несла лицо манекена, не улыбающегося, никакого, безлицего вовсе.

Рома обычный ушёл помогать отцу перегонять старую машину. Рома ненавидел автомобили.

Света пересмотрела их фильм на перемотке. В нём не обнаружилось ничего страшного, необычного, неправильного, кроме того, что там не было жизни. Света загрузила ролик на сайт. За него заплатили 5 долларов. Света соврала Роме и Насте большую сумму и заплатила им из своих. Настя сказала, что больше не будет сниматься, но будет брать свою долю за тайну и помещение.

Бизнес Светы двигался. Им в среднем везло. Сайты оказались не мошенниками и исправно платили. Все дети выглядели вполне как взрослые, и модераторы не подозревали их в юности, а если и понимали, то молчали. Иногда тощую Соню спрашивали, в каком она классе, она говорила, что в пятом, и вслух считала, сколько раз она осталась на второй год.

Родители Насти только один раз почти застали их дело. Мелузина услышала, как открывают калитку. Саша и Соня были заняты приватом, Света модерировала. Мелузина прискакала, зашипела и замахала передними змеями. Света поняла. Отрубила связь. Сказала слово «родители». Саша и Соня оделись, заправили кровать, сели за стол, повернули к себе комп и открыли сайт для изучения английского языка. Мелузина вскрыла два мандарина и распылила их по комнате, чтобы заглушить запах секса. Положила их перед учениками на стол и закатилась под кровать. Взрослые люди не любили магических. Света встала перед ними и произнесла с середины фразу про презент континиус. В комнату заглянул Настин папа, он был один. Спросил, чего они днём задернули занавески, и включил им свет. Нашёл на цокольном этаже строительные инструменты и уехал.

Сашины вебмани падали на веб-аккаунт Артёма. Света успевала переводить деньги со счёта брата на свой до того, как это замечала мама. Остальные падали на фейковый человеческий аккаунт Мелузины. Света снимала их наличкой и раздавала. В тетрадке она вела бухгалтерию. Рома, Саша, Настя забирали деньги сразу. Алиса просила копить и хранить на этом фейковом счету, потому что она почти ничего не могла скрыть от мамы и бабушки. Даже тут они догадались, что у Алисы кто-то появился, физический, просили предохраняться и познакомить. Соня тоже просила копить и хранить на этом фейковом счету, потому что родители проверяли её карту постоянно.

С прогуливанием школы у всех было по-разному. Соня работала почти каждый день после уроков. Прогуливала иногда последние урок-два. Родители об этом быстро узнали. Избили её до синяков. Один постоянный клиент предложил приехать и убить урода, который это сделал. Соня продолжала пропускать, но реже. Саша и Алиса составляли своё рабочее расписание вне школы. На пропуски Ромы мало кто обращал внимание, он был красивым и популярным мальчиком. Свете приходилось прогуливать, она модерировала почти все сессии. В дни, когда мать уходила на работу, а Света оставалась с братом, её подменяла Мелузина. Жаль, ты не можешь ходить вместо меня в школу, говорила ей Света. Её прогулы сначала игнорировали, знали семейную ситуацию, но потом всё-таки классная оставила Свету поговорить и спросила про пропуски. Света ответила, что историю, географию и английский она знает лучше учителей и время тут терять не намерена. Классная посвекленела и пинала дальше долго в речи Светину золотую медаль. Мама знала про Светино преподавание. Она была не против. Но спросила, зачем Света создаёт неудобство для Насти и её родителей. Почему не приглашает ребят заниматься к ним домой. Света ответила, что потому, что там Артём и он будет отвлекать их во время занятий. Мама погрустнела, но не обиделась.

Больше всех зарабатывали Соня и Саша. Они были в вебкаме и в кино. Вместе и по отдельности. Рома с Алисой зарабатывали меньше, но не сильно, с ними кино получалось много. Света предложила перемешивать пары, чтобы зарабатывать больше и заменять друг друга в нужное время. Все отказались.

Света получала свой процент. Настя свой. Мелузина зарабатывала в итоге немного. На стримах появлялись иногда новички, изумлялись, но не донатили и редко звали в приват. Постоянных почти не осталось, такая экзотика всем быстро надоела. Спариваться с людьми в привате и на стриме Мелузина отказывалась. Я одна, без людей, говорила она. Оставался только аспирант-антрополог, он появлялся раз в неделю. Мелузина не сильно расстраивалась или не признавалась Свете. Приходила почти всегда на все стримы и съёмки поддерживать Свету. Та доплачивала за это магической подруге.

Главный Светин вопрос про отца растворился или хотя бы загородился делом, но она думала теперь постоянно над тем, насколько сильно детей меняет-рушит эта деятельность. Она спрашивала об этом сотрудников, они не очень любили разговаривать о таком. Общительный и очень свободный Саша перестал тусоваться, пуляться репликами на уроках. Люди истощили его. Он хотел молчать. Бабушка спрашивала его, не влюбился ли он. Говорила, что он слишком много работает. Лучше бы он был весёлым, как раньше, а она бы прожила без нового дорогого слухового аппарата и тонкого телевизора. Учителя скучали по его репликам.

Соня катилась со своей горы с радостью и бесстрашием. Она тоже почти перестала разговаривать. Стала хуже учиться. Ходила королевой. С апломбом, как говорили родители. Они били её ещё сильнее именно за него, не за учёбу. Натравливали на неё сиблингов, как собачат. Соня перестала чувствовать боль, она сказала об этом Мелузине, когда они курили на веранде Настиных родителей. Света расплакалась, когда увидела однажды во время стрима сине-зелёнокоричнево-жёлтые плечи, руки, бока и ноги Сони. Та отказывалась это обсуждать. Дватри раза в неделю она спрашивала у Светы, сколько теперь на её счету, и испытывала настоящее удовольствие от произнесённой суммы. Чем больше денег становилось, тем чаще она огрызалась родителям. Они впервые жили в замешательстве и почти бессилии. Это стало настоящим Сониным экстазом. Света понимала это. Это было логично.

Мелузина сильно уставала. Рассказывала Свете, что змеи её не слушаются и что она древновата всё же для такого. А главное, что люди её опять разочаровывают, ну кроме Светы и её сотрудников. Жалела, что настоящая революция не удалась. Что люди в бедности и дети вот таким занимаются. Ну ладно она, магическое существо.

Страннее всего поменялись Алиса и Рома. Они принялись общаться вне съёмок. Ходить, разговаривать, всё время тянуть вместе. Алиса прекратила общаться с подругами, Рома – со всеми своими друзьями. Вера при виде такого растворилась самостоятельно в череде новых олимпиад по физике. Она решила попробовать поступить не только в России. Роме сделалось значительно легче. Ему всегда было тяжело за ней подпрыгивать. А между ним и Алисой творилась словно давняя супружеская дружба, не страстная, но крепчайшая, будто протащенная через десятилетия, допускающая молчание, не терпящая расставаний, вынуждающая вместе ходить за хлебом и на мусорку. Рома очень понравился Алисиной материнской семье. Ему до боли было приятно, что она оказалась в деле для того, чтобы освободить от себя маму и бабушку. Алисе нравилось его нежелание армии. Его родители одобрили Алису тоже. Отец сказал, хорошо, что не еврейка. Рома при этом стал учиться лучше, Алисины оценки не сделались хуже. Интересно, говорила Мелузина. Света попыталась объяснить Роме и Алисе, что их такое близкое общение опасно и нежелательно. Может привлечь внимание. Алиса рассмеялась. Рома, выросший под милитаристским влиянием, раньше всегда слушался Свету, воспринимая её кем-то вроде старшего по званию. Но сейчас послал ее. Они с Алисой даже не думали про эти отношения как романтические. Алису спрашивали: ты что, встречаешься с этим крутым парнем? Она не понимала вопроса. Ну, просто общаемся. Они уже перезнакомились с родителями и всё ещё не осознавали, что вроде как вместе. Сексом они занимались только на камеру. Однажды, когда ни мамы, ни бабушки не было дома, они в Алисиной квартире принялись трахаться не для работы и осознали друг друга у друг друга.

Света пробовала говорить с Настей даже в школе. Настя игнорировала Свету вовсе, но продолжала разрешать ей делать бизнес в доме её родителей, на их камеру, с их штативом. Брать свои проценты, как она добавляла, на кофе. После съёмок с Ромой Настю стиснула острая, малопереносимая тоска. Близость с кумиром её последних лет, главным человеком на свете, первым человеком, который заставил её дышать по-настоящему в загазованном городе, обернулась не разочарованием, а просто ничем. Рома не был ни плох и ни хорош, ни любовен и ни груб, ни красивый и ни урод – во время их секса. Рома её мечтаний не мог быть таким никаким. Ей словно подменили человека. Даже свой неинтерес к ней он должен был проявить иначе. Тоска выматывала. Настя приходила из школы и спала, рано уходила в кровать вечером, с трудом вставала в школу. Она стала учиться хуже. Родители её ругали в меру своей строгости. Мама догадывалась, что это от неразделённой любви к тому вот белобрысому мальчику. На новогодние каникулы родители увезли Настю в небогатую, но европейскую южную страну. В поездке ей получшело. 11 января Настя увидела впервые Рому с Алисой, придерживающих друг друга на ледяном тротуаре. Настю вдруг отпустило. Фанатизм рассосался. Настя поудаляла из ноута закладки на ссылки на Ромино присутствие. Она принялась рассказывать подругам, что переспала с ним, что у него маленький член и он херово трахается. Насте верили. Рассказ усложнялся подробностями вроде запаха изо рта и стрёмных родимых пятен. И влюбляться в него – зря. Света слышала эхо этой истории и решила Настю не останавливать. Та делала себе легче такой историей. Бедные дети, – комментировала Мелузина. Насте нравилось, что где-то в интернете бродит доказательство её слов в виде их кино. Когда Роме кто-то принёс рассказ про его маленький член, запах изо рта и родинки – от девицы из параллели, Рома снова не смог вспомнить Настю. Она решила сосредоточиться на учёбе.

Света боялась, что этот бизнес не меняет её вовсе. Наверное, я тоже не человек, как и ты, – говорила она Мелузине. Но из-за относительной успешности дела, из-за денег, из-за доверия ей других детей Света ощущала впервые в жизни настоящую гордость и надежду на другое будущее. Нелогичное будущее для себя. Золотая медаль тут в подмётки не годилась.

К апрелю у многих участников дела скопились суммы, примерно достигающие достаточных. Стримов и съёмок стало меньше. Готовились к ЕГЭ. Кроме Саши, все копили, не тратили. Даже он перестал постоянно покупать. Бабушка говорила, что в их квартире нет столько места. Соня ещё в марте впервые дала сдачи матери, в ответ её избил отец до кровавых гематом. Её позвал жить к себе Саша. Бабушка обрадовалась и сказала, что место есть. Соня с Сашей спали в одной кровати теперь, но действительно дружили. Сашина бабушка учила Соню печь пирожки с яйцом и луком. Света удивлялась этой парной магии их дела. Она подумала, что они с Мелузиной тоже такая двойка.

Соня, выехав из ада, почеловечила и предложила провести корпоратив. Отпраздновать успех их бизнеса. Света решила, почему бы нет. Неделю согласовывали время, чтобы было всем удобно. Мелузина притащила вина. Соня с Сашей наделали салатов. Настя долго решала, идти или нет, но всё же решилась. Всё же это был её дом. Сидели хорошо и весело. Настя даже нормально переносила Рому. Алиса смотрела на неё сложно, но потом тоже расслабилась. Танцевала даже никогда этого не делавшая Света. Рома и Алиса двигались, как пара из фильма про грязные танцы. Саша светил блёстками. У Мелузины извивалась даже хвостовая змея. Когда они танцевали, в дом как-то зашли три взрослых человека. Один был в маске и с автоматом. Двое других с лицами. Сказали, что они из полиции, показали документы. Один, с глазами холодными и серыми, велел выключить музыку и предложил всем усесться. Света подумала, что это всё очень логично. Разместились, как загипнотизированные, на стульях и кровати, двое взрослых остались стоять у двери и окна, сероглазый сел на табурет и рявкнул на Мелузину, что твари это тоже касается. Мелузина села на пол сфинксом.

Сероглазый объяснил, что дети давно в разработке, что их бизнес хорошо изучен вот ими, органами. Каждая транзакция и каждое снятие. Появление денег на личном счету. Переписку их они давно отслеживали и узнали из неё про вечеринку. Вот пришли повеселиться. Сероглазый пообещал, что дети сядут все с большим шумом. Инвалида, которому переводили деньги, не посадят, но потревожат. Света вспомнила Артёма за сегодняшним завтраком. Соня почувствовала себя как дома. Взрослых владельцев жилья обвинят в покрывательстве притона с участием несовершеннолетних. Настя захныкала и запричитала так, будто молится. Остальные родители заживут в позоре в их маленьком городе. Алиса молча заплакала. Света поняла, что эти взрослые чего-то хотят от них.

Мелузина громко прошипела, что это она всё организовала, а детей обманула и использовала. Сероглазый взял со стола недопитую бутылку колы и швырнул в Мелузину. Та прошипела тихо. Он сказал, что предлагает им всем сделку: никакого уголовного дела с ними не будет, если дети начнут работать на них вот троих напрямую. Только без этого детского сада, а уже полноценно, с привлечением людей гораздо старше для участия в съёмках. Ну и так, для коротких свиданий. Света поразилась тому, как логично всё то, что происходит. Денег, добавил сероглазый, будет значительно больше. Тут человек в камуфляже у двери дёрнулся спиной неловко. Мелькнула светло-зелёная голова в проеме. Это сбежала Мелузина. Свете стало страшно вот в этот момент. Сероглазый предложил коллегам забыть про тварь, её даже не посадишь по-нормальному. Он указал на Рому и сказал, что вот его отпускает, потому что служил с его братом вместе. Рома послал сероглазого на хуй. Тот подошёл и ударил Рому с ноги. Все забыли, как кричать. Второй, который стоял у окна, приблизился к Роме. Тут раздался мужской вопль и тяжелый металлический бум. Настя перестала причитать. Все поглядели на дверь. Там валялся камуфляжный с автоматом, и ладонь его кусала передняя левая змея Мелузины. Та вся почему-то переливалась синим цветом среди зелёного. Густой синий смешивался с кирпичной кровью из ладони камуфляжного. Корона Мелузины валялась у него на груди. Короткие, чёрные с проседью волосы Мелузины вились, как у горгоны. Помощник сероглазого дёрнулся с пистолетом, Мелузина допрыгнула до него и впилась передними руками-змеями в его щёки. Хвост её вытянулся. Он душил и одновременно кусал в шею сероглазого. Мелузина знала, где найти запертый яд в необжитых людских домах. Её зелёные зрачки принялись заполняться синим. Мелузину затрясло, как взрослых мёртвых мужчин трясло совсем недавно. Света закричала.