Возле мусорки воняло как никогда. «Вот уж спасибо деду за нос, – подумал Димка с горечью. – Что ж мне теперь, всю жизнь от помоек шарахаться?» Кругом было безлюдно, только большая рыжая собака бродила возле контейнеров, выискивая что-нибудь на обед. Она отбежала на пару шагов и посмотрела на Димку одновременно подозрительно и заинтересованно – мол, чего пришёл? Конкурент или что-то вкусное принёс?

– Тут кости есть куриные, – сказал Димка, обращаясь к собаке.

Стараясь не вдыхать упоительные ароматы из баков, он развязал пакет и осторожно, чтобы не спугнуть пса, поставил его возле контейнера. Собака молча наблюдала за ним, но не подходила.

– Ешь, я ухожу, не бойся. Там ещё кто-то мясные обрезки выбросил, – сказал Димка.

«Ну вот, я уже в собаку превращаюсь, обрезки мясные унюхал», – вздохнул он и поплёлся во двор.

Собака посмотрела ему вслед, тоже вздохнула и сунула морду в глубину пакета.

«Ну, хоть у кого-то никаких сомнений, – подумал Димка. – И чего я не собака, действительно. Есть еда – ешь, нет еды – не ешь. Захотел спать – спишь, не хочешь – не спишь… А то ходишь тут, думаешь, в голове копаешься, в себе разбираешься, да всё никак разобраться не можешь. Что это сегодня было возле кинотеатра? Нужно ли мне такое обоняние? Почему мой нюх так обострился именно сейчас, в день моего рождения? Вопросы, вопросы…»

Димка прошёл в центр двора, где приютилась маленькая детская площадка с горкой, качелями и парой лавочек. Летом здесь было не протолкнуться от детворы и мамочек. Странно, но сегодня на ней почему-то почти никого не было, только одна девочка, на вид первоклассница, ковырялась в снегу.

– И здесь одному не побудешь, – вздохнул Димка. Он сел на качели, поднял голову вверх и стал смотреть, как одинокие снежинки медленно-медленно кружатся в воздухе.

«А они счастливые, – подумал Димка, – кружатся, танцуют и не знают, что скоро растают без следа».

Он открыл рот и поймал холодный пух на язык.

Мгновение – и снежинка испарилась. Задумчиво качаясь, Димка смотрел, как от его дыхания в морозный воздух вылетали белые клубы пара.

Качели под ним тихо поскрипывали в тишине двора: скри-и-ип, скри-и-ип… Словно скрипка в руках неумелого музыканта. Скри-и-ип, скри-и-ип…

Вдруг сквозь скрипение Димка услышал ещё один звук. Как будто кто-то подвывал или тихо скулил. «Щенок, что ли?» – подумал Димка, оглядываясь.

Нет, не щенок. Скулила девчонка, копавшая снег красной варежкой. Второй варежкой она вытирала мокрый нос.

– Эй, ты чего? – крикнул Димка. – Что случилось? Замёрзла?

Девочка глянула на него мокрыми от слёз глазами. Большущие её ресницы слиплись, словно ежовые колючки. Она недоверчиво посмотрела на Димку и заикаясь сказала:

– К-к-к-колечко потеряла!

И заревела уже в голос, самозабвенно, как умеют только маленькие дети.

Димка вскочил с качелей и подскочил к девчонке.

– Тише, тише! – замахал он руками. – Ты же простудишься, закрой рот. – Он попытался ободряюще похлопать девчонку по плечу, но та от Димкиного сочувствия заревела ещё пуще.

– Вот беда, беда, – забормотал Димка. – Да ты не переживай, подумаешь, кольцо! Это ерунда, это мелочи, это же не телефон.

Девчонка приоткрыла один глаз.

– Мне ма-а-а-ма-а-а вчера подарила! Оно серебряное с зелёным камешком, – сквозь всхлипы расслышал Димка.

– Да как же тебя угораздило-то?

Девочка, поняв, что разговор будет конструктивный и, возможно, полезный, на минутку перестала заливаться плачем:

– Я варежку сняла, снежинку поймать на ладошку, а оно с пальца скатилось и прыг в снег. А куда – не видела.

– Так давай искать!

– Я уже искала! – Она показала на свои промёрзшие снежные варежки и опять приготовилась зареветь.

– Так, погоди, – сказал Димка быстро, – ты искала, а я ещё нет. Теперь моя очередь. Покажи только хоть примерно, куда кольцо могло упасть.

Девочка неопределённо махнула красной варежкой в пространство. Димка огляделся по сторонам. Снег был весь истоптан, изрыт ногами и руками.

Чтобы что-то в нём найти, нужно было перелопатить полдвора. Как назло, снега навалило прилично.

Димка втянул воздух носом. Пахло снегом и морозом, а от девчонки – солёными слезами и какао.

«А ведь можно попробовать, – стукнуло что-то Димку изнутри. – Только с чего начинать-то?»

Он закрыл глаза, как утром во время случая с Букиным, и попытался сосредоточиться. В нос упорно лезли всякие ненужные ароматы.

«Соберись, – мысленно пнул себя Димка в бок, – представь кольцо. Серебряное, с зелёным камушком. Как пахнет серебро? А зелёный камень?»

Хоровод мыслей и запахов закружился спиралью, словно волчок, и понёс Димку в тёмную глубину. Он зажмурился ещё сильнее. И вдруг глубина расступилась, разбилась на тысячу осколков, словно мозаика, а потом каждый запах вдруг представился ему, как маленький пазл.

Снег – простая вода, аш два о. Слёзы – тоже вода и ещё какие-то вещества, названий которых Димка даже не знал. Качели и горка – железо, краска. Он мысленно отодвинул эти запахи в сторону, чтобы не мешали, и сосредоточился на кольце. И только тогда почувствовал новый слабый запах чего-то нежного и звонкого.

Он не знал, чем пахнет серебро, но почему-то был твёрдо уверен, что это оно. А ещё пахло какао, как от девчонки, и чем-то прозрачным, словно от скошенной травы. Зелёный камешек, понял Димка и пошёл на запах.

Не открывая глаз, он засунул голую руку в утоптанный снег, пошарил пальцами и, к своей великой радости, нащупал там что-то круглое.

– Есть! – крикнул Димка и вытащил из снега свою находку.

Девочка смотрела во все глаза:

– Колечко!!!

Она схватила кольцо и быстро надела его на палец.

– Спасибо, – сказала она Димке и уже кинулась было к своему подъезду, но вдруг повернулась, обняла Димку за талию и чирикнула: – Ты очень красивый!

Девчонка умчалась, а Димка стоял и глупо улыбался неизвестно чему.