Когда мы с Бэром добежали до палатки, где находился Оливер Хант, беспорядки в основном лагере перешли на новый уровень. В дальней от нас части буйствовали два очень сильных мастера, то ли сражаясь друг с другом, то ли пытаясь навести вокруг порядок. Усилилась стрельба и до применения масштабных техник оставался всего один шаг. Все, кто это понимал, стремились сбежать как можно быстрее и желательно подальше отсюда. Вбегая в палатку, я заметил, как в одного из мастеров торгового дома угодила шальная пуля. Тот даже не поморщился, лишь потер ушибленное плечо и хмуро посмотрел на испорченную одежду, затем в ту сторону, откуда стреляли. И все это безобразие происходило под набирающим силу ледяным дождем. Температура воздуха опустилась так низко, что изо рта шел пар.

Оливер Хант в это время сосредоточенно работал с ноутбуком, надев легкие наушники с микрофоном.

— По плану «С», — говорил он, глядя на экран. — Ориентировочно, через два часа.

Отложив наушники, он закрыл ноутбук и посмотрел на нас.

— Мистер Дымов, — глава торгового дома перевел взгляд на кейс в моей руке. — Поздравляю с победой. Это было необычное и яркое зрелище.

Где-то рядом громыхнул раскат молнии.

— Мистер Пойзон, — Хант посмотрел на охотника за головами. — В трех с половиной километрах на юго-западе есть проселочная дорога, которая выходит к европейской трассе, ведущей в Латвию. Через два часа там нас будут ждать автобусы.

Я протянул Бэру GPS навигатор.

— Наше бегство наверняка заметят и главная задача остановить всех, кто захочет пойти следом. Пусть Ваш специалист устроит пожар этой части лагеря. Мы оставляем оборудование, и оно не должно попасть в руки бандитов.

— Хорошо, — Бэр кивнул.

Оливер Хант встал, убрал ноутбук в огромный заплечный рюкзак под названием «радость туриста», и мы дружно вышли под проливной дождь. У выхода его ждал помощник с огромным черным зонтом, тот самый мужчина, что вел торги. Джордж Грэй уже организовывал два десятка человек из обслуживающего персонала. Такое чувство, что они заранее знали, чем все закончится или готовились к подобной неприятности, у каждого за спиной рюкзак и прозрачный непромокаемый плащ. Паники не было, но люди озирались, с тревогой глядя в сторону лагеря и втягивали голову в плечи, когда слышалась близкая стрельба.

— Мистер Хант, — я подошел к нему. — Торговый дом принимает на хранение дорогие вещи? Может, когда-нибудь я решу продать ее, но сейчас боюсь испортить, если она останется со мной.

— Принимаем, — он кивнул. — Сто тысяч долларов в год, за самую надежную ячейку в нашем хранилище.

— Годится, — я протянул ему кейс. — Помогу мистер Пойзону.

— Не хотите отправиться с нами в Европу через Латвию? — спросил он, принимая кейс с маской.

— В другой раз.

— Понимаю. Вашу покупку мы доставим в течение недели, как и обещанную плату за экспертную оценку. На тот банковский счет, который Вы оставляли.

Я кивнул и пожал протянутую руку. Следом за помощником Оливер Хант поспешил к своим людям и большой отряд двинулся на юго-запад, через раскисшее грязное поле. Ко мне подбежал Степан из моей команды.

— Торговый дом уходит на запад, к трассе, — тихо сказал я. — Уходите с ними, а я помогу мистеру Пойзону и догоню группу вместе с ним. И хорошо бы у трассы нас подобрали свои, так как Хант решил сразу ехать через границу.

— Хорошо. Нам дали два направления для отступления, но можно и на запад уйти.

— Что с мастером Ву Ци?

— Разумовские отправили вертолет за Давыдовым и попутно забрали в больницу Ву Ци. Сейчас он должен быть уже в Пскове.

— Идите, а то сложно будет догнать.

Я бросил взгляд на трех мастеров из отряда мистера Пойзона, которые поспешили следом за отрядом Ханта, на небольшом расстоянии. Поправив свитер с высоким воротником, подумал, что надо бы найти теплую куртку, пока здесь все не запылало. Даже несмотря на то, что надо мной висела защита от дождя, из-за ветра я понемногу промокал. Краем глаза заметил, что справа от нашей части лагеря среди палаток замелькали лица негров, вооруженных серьезным оружием. Какой-то коротышка тащил на спине три гранатомета с термобарическими зарядами. Бэр Пойзон это тоже заметил и буквально через пару секунд в ту сторону метнулся небольшой, но концентрированный сгусток огня. Полыхнуло знатно, взметая вверх столб яркого пламени. Огонь, создаваемый мастером, почти не выделяет дыма и это всегда выглядит эффектно. Им проще управлять, чем горящим за счет сжигания бензина или газа. Вот и сейчас огненный столб резко пошел на убыль, опускаясь на палатки и растекаясь во все стороны. С той стороны послышались хлопки, а затем что-то оглушительно взорвалось, едва не сбив пламя. И только из-за дождя палаточный лагерь не горец целиком.

Я, наконец, добрался до Бэра и его первого помощника. Они стояли на границе нашего участка лагеря, что-то обсуждая.

— Из-за чего все это началось? — спросил я, используя голосовой прибор.

— Люди Черного Тигра и Людоеда обвинили Акера в том, что он специально заманил их сюда, чтобы убить, — сказал Бэр. — Негры схлестнулись друг с другом и задели кого-то из гостей, вспыхнула драка, к которой подключились русские.

— И самое плохое, — с ирландским акцентом, сказал помощник Бэра, — что черные, похоже, договорились.

Маккон Батлер хмуро смотрел на ряды сильно пострадавших палаток, ведущих к взлетной полосе и автостоянке. С той стороны действительно слышался ожесточенный шум боя, а вот со стороны рынка уже ничего не взрывалось, и никто не стрелял. Негры очень быстро сообразят, что с гостей ничего не поимеешь, кроме проблем. Единственный лакомый кусочек, который есть в пределах досягаемости — это торговый дом Хантов. И вопрос, решатся ли они ввязаться в драку с серьезными мастерами, не стоял. Зная характер этих бармалеев, пока на их стороне будет численный перевес, они будут драться. Бэр Пойзон это тоже понимал, поэтому и стоял на самом видном месте, внешне спокойный и расслабленный, но любые предметы или техники, попавшие в двадцатиметровую зону вокруг него, станут очень тяжелыми и неуправляемыми. Когда-то я считал эту технику одной из лучших в плане защиты, так как, помимо прочего, она могла переломать кости любому мастеру, попавшему в нее.

Из-за обгорелой палатки, метрах в сорока, что-то сверкнуло и очень быстро метнулось в нашу сторону. Второй раз этот объект я увидел, только когда он влетел в гравитационное поле и, внезапно потяжелев, по пологой дуге рухнул на землю, высекая из бетонной дороги сноп искр. Это оказался небольшой диск от ручной пилы, переточенный в острое лезвие. Диск задергался, словно кто-то пытался его поднять, но у него не хватало сил. Мастер, запустивший его, довольно быстро понял, что ему не хватит сил даже оторвать его от земли и отпустил силу. Бэр показал взглядом на палатку, из-за которой вышли двое прятавшихся там мастеров. Первый держал в руках еще пять или шесть похожих дисков, а второй просто демонстрировал, что освоил технику «огненного тела». В том смысле, что он выглядел так, как будто его облили бензином и подожгли. Сложнейшая в освоении, но при этом не самая сильная из огненных техник. Меня всегда интересовал вопрос, как они умудряются дышать, находясь в эпицентре пожара, огонь ведь сжирает весь кислород. Но сочетание мастеров огня и воздуха всегда было очень неприятным, так как второй мог раздуть пламя, значительно усиливая его.

«Дурачье», — подумал я, оценивая расстояние. Если Бэр не стал слабее, то он чрезвычайно опасен даже на расстоянии в сто метров. И эти мастера его явно недооценивали, даже учитывая, что за палаткой притаились еще двое. Мистер Пойзон, коротко и резко взмахнул рукой, бросая что-то в парочку. За громким хлопком я едва услышал свист разрезаемого воздуха. Одновременно с этим огненного мастера отшвырнуло на несколько метров, и он кубарем покатился по лужам. В последний раз он ярко вспыхнул, как горящее полено, по которому ударили со всей силы и огонь моментально погас. Второй мастер бросил в нас сразу два диска, даже не целясь и буквально нырнул за палатку. Бэр взвесил в руке еще один матовый железный кубик сантиметрового размера, но бросать не стал. Эка он сегодня злой, сразу показал, что в поединки на расстоянии с ним лучше не вступать. Только приближаться к нему — гораздо опаснее.

Пока мы решали, что предпринять, на палатку, за которой прятались чернокожие мастера, рухнул ослепительно белый шар, какой я сегодня уже видел. Даже хотел активировать защитное поле, но не стал, так как Бэр значительно сократил размер гравитационного поля, дела его плотнее. Дождевые капли уже не могли пробиться через этот барьер и просто стекали по его поверхности.

Оглушительный взрыв прогремел, едва шар коснулся палатки. Это было какое-то умение молний, создающих объемные взрывы. Неприятная штука, разрывающая на куски все, что находится близко к эпицентру. Собственно, это и произошло с палаткой и несчастными мастерами, которые за ней прятался. Ударная волна швырнула вверх и в сторону разорванную темно-зеленую ткань, разметала стоявшие по соседству палатки и повалила столб освещения. Мы же взрыв ощутили, как легкое дрожание воздуха. Даже звук до нас добрался приглушенный и дребезжащий.

— Чертовы паны, — проворчал мистер Пойзон. Ирландец закивал, поморщился и сплюнул под ноги.

Я вопросительно посмотрел на одного, затем на второго, но пояснять мне ничего не стали. Да и не требовалось это, так как через минуту на горизонте появилось сразу четыре мастера в одинаковых военных комбинезонах серой защитной раскраски.

— Могу поставить защиту лучше, чем эта, — сказал я через прибор. — И сил она отнимает гораздо меньше.

Бэр задумался, но кивнул, убирая гравитационное поле. Обрадовавшись, сверху на нас обрушился поток дождя, но почти сразу исчез, разбиваясь о невысокий купол. Поверх же легла техника Лу Ханя с маленьким изменением, придуманным мною еще в Тибете. Мастера тем временем подходили ближе. Стрельба в лагере еще звучала, но уже заметно меньше и далеко от нас. Со стоянки с шумом отъехал последний оставшийся невредимым внедорожник, угнанный бандой чернокожих, облепивших его со всех сторон, словно мухи.

— Мистер Пойзон, какая неожиданная встреча, — раздался голос одного из мастеров. Говорил он с очень знакомым акцентом, присущим всем полякам.

Мастера остановились шагах в двадцати, и судя по используемым защитным техникам, явно не с добрыми намерениями. Бэр отвечать на приветствие не стал, крепче перехватив трость. Ирландец тоже готовил что-то серьезное из атакующих умений. Далековато, чтобы точно оценить силу этой четверки, но если учесть технику взрыва, то они явно не слабаки. Может, конкуренты Бэра, еще одни охотники за головами?

— Мистер Пойзон, у нас серьезный разговор к человеку, стоящему рядом с вами, — снова раздался тот же голос. — Не хотите отступить, чтобы догнать ушедшую только что группу?

Я удивленно ткнул себя большим пальцем в грудь. Неужто пришли за маской? Хотя если за нее Разумовский готов заплатить огромные деньги, то, скорее всего, причина в ней. Только им меня для начала нужно поймать. Я не так быстр, как Старицкий, но до ближайшего леса добегу легко, они меня просто не смогут остановить. Им для этого нужно связать меня ближним боем, а на это я бы посмотрел. Не вижу среди них ни одного мастера оружия, хотя один из них вооружен парой кастетов.

— У нас преимущество, мистер Пойзон, очень советую Вам отступить.

Нет, этот черт совершенно не знает Бэра. Англичанин упрям и горд, чтобы вот так убегать, особенно когда ему так нагло угрожают какие-то поляки. Снова оттянув воротник свитера, я коснулся прибором горла.

— В нас только что стреляли, — сказал я, не стесняясь показывая направление. — Чем-то крупнокалиберным, с северо-востока.

Я даже смог разглядеть тяжелую пулю, зависшую в воздухе. Спокойно сходив за ней, я вернулся к Бэру, продемонстрировав черный носик пули и такую же полоску по центру. Специальная бронебойная, с сердечником из карбида вольфрама, предназначенная для уверенного поражения мастеров.

Бэр сердито нахмурился и коротким движением запустил в четверку мастеров второй железный кубик. Я едва успел создать брешь в защитном поле. Со стороны поляков хлопнул взрыв и кубик, став ярко-красным, с протяжным свистом ушел по касательной вверх. Ирландец решил не отставать от шефа и запустил в них огненную технику, что демонстрировал недавно. Ее тоже попытались сбить, но не смогли и поляков поглотил поток огня, который почти сразу исчез. Я улыбнулся, видя, как от их комбинезонов поднимается пар. Мастер огня у них в команде гораздо слабее, чем Маккон Батлер, что уже хорошо, не придется отвлекаться.

Ответ долго ждать не пришлось, в нас запустили сразу несколько ярких молний, которые изогнулись в защитном поле и ударили в бетон, испарив большую лужу. Еще пара быстрых разрядов с тем же успехом разбились о дорогу перед нами. Вроде бы патовая ситуация. Полякам нужно взять меня живым, иначе какой смысл все это затевать. Сейчас они подумают и начнут нас методично разматывать, пользуясь численным преимуществом и наличием снайпера, засевшего на деревянной вышке у взлетной полосы. Ждать — значит развязать им руки. Когда эта мысль окончательно сформировалась в голове, я уже шел в сторону поляков.

— Мистер Дымов, — окликнул меня Бэр, — что Вы хотите сделать?

Я остановился, обернулся, доставая голосовой прибор.

— Собираюсь выбить из них все дерьмо, — сказал я. — Мистер Пойзон, хочу попросить Вас об услуге. Найдите моего ученика в Москве и передайте от меня привет.

Убрав прибор, я коротко кивнул ему и побежал к полякам, вливая силу в защиту Лу Ханя и доставая из поясной сумки боевой стержень. Посмотрим, как их мастер ближнего боя попробует пробить мой доспех и как быстро бегают остальные. Бэр за моей спиной тихо выругался и побежал следом, накапливая силу для удара.

* * *

Великий мастер Наумов Геннадий Сергеевич, Псковская область, час после полудня

Военно-транспортный вертолет на большой скорости пронесся мимо вышки сотовой связи, где должен был состояться финальный поединок, организованный бандитами из Африки. По закрытому военному каналу связи Геннадий Сергеевич успел посмотреть все бои Колизея и даже обсудить их с Осташкиным и Плетневым. Поединки были красочными, воодушевляющими и очень показательными. Не порадовало только появление Старицкого и то, как он разобрался со своими соперниками. Правду говорят, что новый хозяин Колизея умеет организовать яркое представление, даже если этому изо всех сил пытаются помешать. Но что злило Геннадия Сергеевича, так это поведение Великих князей. Они клятвенно обещали, что видео с поединками не появится в мировой сети, что они все для этого сделали и правильно организовали. Только еще до того, как в палаточном лагере вспыхнули беспорядки, большая часть видео уже пошла гулять по темным коридорам мировой сети, просачиваясь на самые популярные видеохостинги. Братья говорили, что организовали охрану и во время мероприятия ничего не случится, но не прошло и суток, как все развалилось к чертям и вышло из-под контроля. Для решения проблемы уже привлекли военных и не факт, что им удастся не пустить вглубь страны разбегающихся во все стороны бандитов. А еще бандиты обязательно пойдут через границу в Европу и теперь это уже точно это вызовет настоящий мировой скандал.

— Минутная готовность, — раздался в наушниках голос пилота и вертолет начал снижать скорость.

В иллюминаторе можно было уже увидеть палаточный городок, выглядевший так, словно там неделю шли боевые действия. Пожаров не было, но почерневших проплешин от огненных техник хватало. Геннадий Сергеевич снял наушники, передал их капитану, отвечающему за связь, затем открыл дверь и вышел прямо на ходу. Великого мастера встретил резкий порывистый ветер и ледяной ливень. Вода — единственная стихия неподвластная человеку, поэтому даже самый сильный мастер ничего не мог поделать с простым дождем. Смещаться, а точнее, очень быстро двигаться во время дождя было неприятно, поэтому шагнув на бетонную полосу взлетной полосы, Геннадий Сергеевич почувствовал себя так, словно окунулся в ледяной бассейн. Прислушавшись, он уловил одинокий отголосок силы. Это значило, что в пределах пятисот метров находился только один мастер. И этот самый мастер сидел на небольшой деревянном ящике прямо посреди взлетной полосы, явно ожидая, пока приземлится вертолет. Увидев Геннадия Сергеевича, он вскочил и поспешил навстречу.

— Не стреляйте, это я! — крикнул Кузьма, размахивая руками. Геннадий Сергеевич видел его в этом гриме и каждый раз поражался, насколько сильно он менял внешность. Хотя сейчас часть грима отсутствовала, словно его порезали на лоскуты и удалили часть с подбородка, губ и скул.

— Где бандиты? — спросил Геннадий Сергеевич, когда Кузьма подбежал.

— Разбежались, — он развел руками. — Я упустил шестерых, не став за ними гнаться, но, уверен, в окрестных лесах их притаилось гораздо больше. Вместе с гостями, которые тоже разбежались во все стороны. Целых машин на стоянке не оставалось, и многие ушли пешком на запад. Решили не ждать эвакуации, побоялись, что бармалеи вернутся.

— Понятно. Ты их один разогнал?

— Я? Нет, конечно. Мне охотники за головами из команды Бэра Пойзона помогли. Англичанин, оказывается, азартный человек. Так этих поля… бандитов прижал, что любо-дорого смотреть, — Кузьма стукнул кулаком в ладонь, словно раздавил что-то. — Но разбежались они.

— Сам как?

— Холодно, устал и синяки болят, — Кузьма подтянул левый рукав, показав на огромный и немного припухший фиолетовый синяк, расползшийся на все предплечье. — И еще на шее такой же.

— Сейчас на вертолете отправишься в военный госпиталь, он здесь недалеко. Я тебя вечером навещу.

— Я там с Давыдовым и Разумовскими не пересекусь?

— Нет, — великий мастер вынул из специального кармана рацию. — Яшма, сажайте вертолет.

— Принял, заходим на посадку, — раздался голос пилота из рации.

— Геннадий Сергеевич, — оживился Кузьма. — А вы огонь зажигать умеете? Хотя бы небольшой огонек.

— Нет.

— Плохо, — парень вздохнул. — Я бы Вам такой фокус показал, удивительный.

— Вечером покажешь.

Над их головами раздался гул приближающегося вертолета.

— И все-таки, веселый праздник получился, — улыбнулся Кузьма. — организация, правда, подвела. Великие князья со своими людьми сбежали в числе первых, когда жареным запахло. Тоже мне, сильнейший в России род, убегающий от десятка бандитов.

— Я бы им даже утренник в детском саду проводить не доверил, — согласился Геннадий Сергеевич. — Не сбежали, а отступили, чтобы перегруппироваться. Так они это позорное действо назвали. Сослались на то, что им нужно было обеспечить эвакуацию важных гостей.

— А что с этими будет? — Кузьма кивнул на снующих по лагерю чернокожих, мародерствующих и ищущих, чем можно поживиться. Многие из них не были даже экспертами.

— Военные ими займутся.

Тем временем вертолет опустился на площадку недалеко от них. Геннадий Сергеевич проводил Кузьму и поговорил с пилотами, поставив две задачи. Не дожидаясь, пока они улетят, он использовал немного сил и поспешил на запад, к ближайшей дороге, к которой уже выходили бежавшие из Колизея гости. Чтобы не повторять участь Мексики, следовало как можно быстрее изловить всех бандитов.

* * *

Москва, общежитие МИБИ, два дня спустя после событий Колизея, раннее утро

— Кузьма, просыпайся, — Таисия коснулась моей щеки. — Шесть часов утра и ты уже опаздываешь. Завтрак готов.

Неохотно проснувшись, я сразу сел, чтобы не заснуть снова, затем спустил ноги на пол, попав точно в мягкие пушистые домашние тапочки. Пока я был занят Колизеем, Тася и Алена прошвырнулись по магазинам, накупив кучу всего. И если моя супруга в течение недели большую часть покупок передарит подругам, то Алене еще только предстояло этому научиться. Точнее, Тася ее уже учила, но как-то странно, в том смысле, что пушистые тапочки мне достались как раз в подарок от Алены.

Потянувшись за спортивным костюмом, поморщился, вспомнил про фиксатор на руке. Врачи настояли, чтобы я его неделю не снимал и не пытался двигать запястьем, чтобы не усугублять растяжение. Сильно эта штука не мешала, но нервировала. Тася шутила, что надо сказать спасибо, что мне такую же на шею не нацепили. Синяк там у меня был в форме пятерни и болел только, если я голову сильно поворачивал или наклонял.

— Не нужно было до трех часов ночи планшет мучить, — сказала Тася. — Когда восстанавливаешься после травм, то следует хорошенько высыпаться.

— Увлекся, — улыбнулся я. — Пытался прочитать все комментарии, но не смог, они появлялись быстрее.

— Давай помогу, — Тая забрала у меня теплую водолазку с высоким воротом. — Сегодня погода холодная, будет всего градусов семь тепла, облачно, возможен дождь. Утром и того холоднее. Вы где заниматься будете? На полигоне грязь и лужи.

— В личном спортзале Геннадия Сергеевича.

— Да, — она улыбнулась, вспомнив что-то забавное, — я ректора таким счастливым никогда не видела.

— И когда успела, он же только вчера вечером приехал.

— В деканате пересеклись. И что случилось? Это ты его так сильно новой техникой удивил?

— Почти. Пойдем завтракать, а то я действительно опоздаю.

Вчера вечером я засиделся за планшетом, просматривая видео с поединками мастеров, которые выложили на одном из сайтов, куда попасть было не так просто. Мне на этот ресурс ссылку прислал капитан Смирнов. Ни в одну открытую и публичную сеть подобное не пускали, сразу блокируя, но на некоторых ресурсах за скромную плату можно было посмотреть не только мутные записи на сотовые телефоны, но и вполне приличное видео. Был там поединок между Ву Ци и негром переростком, бой Давыдова сразу с двумя мастерами из группы Людоеда Боуса и весь остальной отборочный этап. Зато я понял, что так сильно громыхало, когда мы бежали к реке. Оказывается, это серьезный мастер молний сражался с Черепом. Только в мешанине ярких вспышек и взрывов сложно было хоть что-то разглядеть. Но самым зрелищным все равно получился именно наш последний поединок.

И если видео в публичной сети блокировали, то обсуждения на всевозможных форумах только набирали обороты и остановить их не получилось бы, даже если этого очень сильно захотеть. Люди делились ссылками на видео, обменивались ими напрямую и просто делились мыслями по поводу боев. Очень многих интересовала личность невзрачного на первый взгляд человека, забравшего главный приз. За все мероприятие победитель поучаствовал лишь в одном поединке, да и то, не слишком выразительно. Сразу скажу, что со стороны за этим наблюдать куда интереснее, чем изнутри, когда тебя лупят стальными кулаками. Давыдов не даст соврать, что это очень больно. Ему Череп обе руки умудрился сломать, правую аж в двух местах и с открытым переломом. Но на видео это было почти незаметно. Трофим Михайлович держался великолепно, даже виду не подал, что ему чертовски больно. Поэтому со стороны могло показаться, что решение сдаться, он принял слишком поспешно. Про переломы мне Тася рассказала. Она связалась с супругой Трофима Михайловича и все узнала из первых рук.

Возвращаясь к форумам, то почти везде читатели сокрушались, что не состоялся финальный поединок. Многие считали фаворитом мастера, убивающего соперников, даже не вступая с ними в бой. Удивительно, как много развелось диванных экспертов, разбирающихся в «пагубной силе» и в людях, которые эту силу могут использовать. Зная, что таких мастеров всегда изолируют от общества, они строили предположение, что его специально правительство выпустило из какой-то секретной лаборатории, а то и из особой тюрьмы. Перед бойцом ближнего боя в моем лице он имел огромное преимущество и обязательно бы победил. А если убежал, значит, ему приказали те, кто из тюрьмы выпустил. Я только диву давался, как они до подобных бредней додуматься смогли. Интересно, что личность Старицкого никого вообще не волновала, в отличие от моей. Не знаю, может, люди генерала тоже эти форумы читают, но довольно быстро и почти одновременно во всех темах появилась информация, что главный приз Колизея забрал некто Дымов, очень скрытный человек, охотник за редкими техниками и учитель самого молодого мастера в мире. Это породило еще больше разных обсуждений, но к тому моменту Тася забрала у меня планшет и отправила спать.

Быстро позавтракав, я поспешил на занятие. В такую рань студенты еще спали, досматривая последний сон, поэтому территория института казалась тихой. Даже те, кто не пропускал зарядку, только просыпались и неохотно выбирались из-под одеяла в это пасмурное утро. Мне же сегодня четыре часа поспать не удалось, поэтому я чувствовал себя сонным и если бы накануне впрок не выспался, то не ложился бы вовсе и ограничился медитацией. Полноценный сон она не заменит, но зато весь следующий день не будешь клевать носом.

Проходя по центральной аллее, заметил небольшое оживление у ворот. Приехала служба, доставляющая продукты в столовую, а за ними встал кортеж из правительственных машин. Вот охрана и бегала, решая, куда сдвинуть фургон и как быстрее пропустить важных гостей. Я заметил начальника службы безопасности МИБИ и решил не мешать. Кравец Артем Никитич — отличный профессионал. Я так и не разобрался, какой силой он владеет, но это было что-то сродни умениям Старицкого, подавляющим жизнь. Вроде бы сегодня по расписанию он ведет практический боевой курс, куда я хотел зайти. Надо обязательно попросить его позаниматься со мной, чтобы попрактиковать технику «темных вод».

В самой северной части МИБИ за зданием администрации располагался сад, огороженный по периметру. В центре сада стоял небольшой одноэтажный домик, очень смахивающий на жилище садовника. Студентам сюда заходить запрещалось, зачем следил охранник у калитки, но все знали, что там находится спортивный зал, где тренировался ректор. А так как сила великого мастера легко могла травмировать, студенты и сами не рвались внутрь. Смельчаки на спор или ради любопытства пробирались мимо охраны, когда ректор уезжал по делам, но чаще всего это заканчивалось выговором и серьезным наказанием, вплоть до отстранения от учебы. Поэтому про спортзал никто не вспоминал, пока в МИБИ не появился наследник Императора. Занятия физкультурой у Николая проходила как раз в этом зале и даже пришлось усилить охрану, чтобы любопытные парни и девушки ему не докучали.

Охранник у калитки, немолодой мужчина в возрасте, меня узнал, вежливо поздоровался, пропуская в сад. В узких окошках зала, находившихся под самой крышей, горел свет. Если прислушаться, то можно уловить присутствие огромной, давящей силы. Небольшое здание имело всего одну комнату, поэтому входя ты сразу попадал в спортивный зал. Зеркала здесь были только у дальней стены, зрительно увеличивая размер помещения. Все выглядит предельно просто и аскетично, паркетный пол, который при желании можно застелить матами, сложенными в углу. Все-таки сказывается увлечение ректора дзюдо. Из тренажеров можно увидеть лишь перекладину для подтягивания, вмонтированную в стену. Но, когда заходишь, внимание сразу падает на пару изящных китайских мечей, закрепленных на стене. Скорее всего, подарок или сувенир, оставшиеся после многолетней учебы в Китае.

Геннадий Сергеевич сидел по-турецки, медитируя и работая с потоком силы, который я почувствовал. Сейчас рядом с ним, без вреда для здоровья, мог находиться только мастер второй ступени.

— Доброе утро, — поздоровался я, скидывая куртку и разуваясь.

— Доброе утро, — он открыл глаза, постепенно уменьшая поток силы. В отличие от меня, для утренней тренировки ректор выбрал самый обыкновенный спортивный костюм, в которых ходили все преподаватели МИБИ. — Как самочувствие?

— Отличное. Я много сил не потратил и постепенно восстанавливаюсь.

— Проходи.

— Как все закончилось с Колизеем? — спросил я, усаживаясь напротив.

— Не закончилось. Спецоперация по отлову разбежавшихся бандитов будет идти еше минимум две недели.

Позавчера вечером, когда Геннадий Сергеевич навещал меня в военном госпитале, он вскользь упомянул, что сумел поймать пятерых мастеров. Не знаю, как ему это удалось, но результат удивлял. Я бы в лесу да на болотах вряд ли хоть кого-то смог догнать. Судя по слегка опустившимся бровям, ректору эта тема портила настроение, поэтому я решил пока воздержаться от вопросов. Позвоню капитану Смирнову. Они мне, вообще-то, обещали полный доступ к информации, вот пусть и утолят любопытство.

Геннадий Сергеевич поставил передо мной знакомую подставку со свечкой и зажег маленький фитиль, просто коснувшись его пальцем.

— И все равно я не понимаю, как это происходит, — сказал я. — Если в пламени свечи есть мировое «ци», то я его не чувствую.

Огонек свечки распался на два. Один по-прежнему горел на фитиле, а второй поднялся в воздух. Чтобы провернуть подобный фокус, я отделил от изначального огонька чуть больше трети, соединив их тонкой ниточкой силы. При этом я точно знал, сколько можно забрать огня, чтобы он не погас. Ну и отдалять их далеко друг от друга не следовало.

— Нужна только практика, — сказал Геннадий Сергеевич, одобрительно кивнув, глядя на это.

— А есть еще способы взаимодействия с энергией мирового ци?

— Всякое сравнение имеет под собой шаткую основу, — наставительно сказал ректор, — поэтому аналогии в рассуждениях бывают вредны. То же самое с пониманием силы. Будь здесь не свеча, а стакан воды, которую можно превратить в лед и снова растопить, суть от этого не поменяется. В Китае говорят, что все мастера мира, пытаясь подняться на следующий уровень, бьются в закрытую дверь, даже не догадываясь, что за ней не лестница в небо, а каменная стена. И чем яростней они ломятся, тем толще камень позади нее. А для того чтобы открыть эту дверь, не нужно прилагать силу. Случается так, что ты просто подходишь к ней и распахиваешь. Остается лишь взойти по крутой лестнице и не сорваться. Данный тест просто показывает, что дверь открыта, а остальное зависит лишь от тебя.

— И сколько занимает подъем по этой лестнице? — спросил я, не очень довольный таким расплывчатым объяснением. Не люблю я подобного.

— Обычно несколько лет, но иногда может затянуться и на гораздо больший срок. Крайне редко случается, что у людей просто не хватает сил, пройти этот путь до конца.

— Было бы проще, если бы существовала особая практика, повторение или изучение которой позволит прорваться на этот самый уровень.

— Такое бывает только в китайских сказках, когда герой прочтет свиток или каменную табличку, прочитав которую сразу становится мудрецом. Вижу, что тебе не терпится, поэтому займемся «приближающими» техниками. Так их называют в Поднебесной. Их всего семь, и когда ты сможешь повторить последнюю, до становления великим мастером останется всего одна ступенька.

— А можно сразу с нее начать?

— Она требует сил гораздо больше, чем есть у тебя сейчас, — улыбнулся ректор. — И с этим нужно что-то сделать в первую очередь. Поэтому начнем с «жадной» тренировки.

— О, вот это я люблю, — закивал я.

С Геннадием Сергеевичем мы занимались около часа. «Жадная» тренировка подразумевала поглощение собственной силы. Нужно было попытаться создать доспех духа и при этом поглотить энергию «ци», затраченную на это. Если пытаться привести аналогию, то я правой рукой складывал из кубиков стенку, а левой рукой ее разбирал. С первого раза у меня не получилось делать это одновременно, но к концу тренировки смысл я уловил. Осталось только практиковаться и за неделю я этот хитрый прием освою. Непонятно зачем подобное нужно и что оно тренирует, но выглядело забавно.

К концу часа, когда я начал улавливать суть тренировки, нас очень грубо прервали. Двери в зал открылись и на пороге появился Великий князь Воронцов. Будь это кто-нибудь другой, Геннадий Сергеевич придавил бы его силой, чтобы в следующий раз думал, но сейчас он сдержался, в самый последний момент.

— Доброе утро, — бодро приветствовал нас князь, словно ничего такого и не произошло. — Не вставайте, прошу. Я всего на минуту заглянул, проведать, как устроится Николай.

«Мог бы не просить, мы и не собирались вставать» — подумал я.

— Доброе утро, — приветствовал его Геннадий Сергеевич. — Учебный план Николая Ивановича не изменился. И преподавателям из академии по-прежнему придется покидать территорию МИБИ вечером. Свободных комнат в общежитии не осталось. Если хотят, пусть снимают квартиру в домах напротив.

— Бог с ними, с преподавателями, — отмахнулся Воронцов. Сняв, наконец, обувь, он прошел к нам. — Пусть этим вопросом Элиза Филипповна занимается.

— Не буду Вам мешать, — сказал я. — Меня уже иностранные студенты ждут на занятии.

— Кузьма Федорович, на несколько минут задержись, — попросил князь. — Уже в курсе, что твой учитель приехал и даже успел выступить в боях Колизея?

— В интернете успел посмотреть, — кивнул я. — Выступил он эпично. Чуть-чуть анархиста Старицкого за жо… жабры не взял.

— Да, не ожидали мы, что террорист там появится, — он нахмурился, но как-то неискренне. Знал он все или видел, как анархист дощечку забирал, но ничего не сделал. — Ты не знаешь, зачем твой учитель приехал?

— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Он путешествует по миру в поисках любопытных и интересных техник. Мы с ним немного разошлись во взглядах на тренировки и с того момента не виделись. Обидчивый он.

— Это плохо, что обидчивый. Но вы же переписывались? Говорят, он тебе письмо отправлял.

— Было такое, — кивнул я, удивленный, что он так много знает из легенды Дымова.

— Можешь ему сообщение отправить, что я хочу с ним встретиться? — напрямую спросил князь. И взгляд очень серьезный.

— Легко, — сказал я. — Вопрос в том, захочет ли он встретиться с Вами. Может, он уже мимо Парижа проезжает на поезде и пьет чай с круассанами. Вы лучше сразу обозначьте тему разговора, так будет проще.

— Напиши, что я щедро заплачу за эту встречу. А тема будет касаться приза, который ему достался в Колизее.

— Хорошо, напишу сегодня. Как ответит, сразу дам знать. А что за приз? Техника какая-то? Зная его, он бы не стал участвовать, если на кону не будет стоять что-то действительно стоящее.

— Все, что я знаю, это защитная техника, делающая доспех духа очень прочным, — признался Воронцов.

— Пощупать бы, — мечтательно произнес я. Думал, что князь начнет юлить или лукавить, но странно, что он так быстро признался.

— Кузьма Федорович? — спустил меня с небес на землю голос ректора.

— Да, простите. Пойду на занятия. У Вас больше вопросов нет?

— Нет, — едва заметно качнул головой князь. — Постой, а номера телефона учителя у тебя нет?

— Нет. Только адрес электронной почты. Но я его не дам, простите.

Я встал, слегка потянулся, разминая затекшие ноги и поспешил к выходу. Быстро обувшись, вышел и, спрятав силу, прильнул ухом к двери.

— Или у вас тренировка была? — голос князя Воронцова.

— Нет, Кузьма Федорович просто приходил поговорить об иностранных студентах. Жалуется, что много времени они у него отнимают.

— Понятно, — сказал князь. — Тогда я хотел предупредить насчет предстоящего собрания в Кремлевском дворце. Нужно будет убедительно выступить и продемонстрировать силу…

Дальше слушать я не стал и направился к крытому стадиону, где минут пять назад уже началась утренняя зарядка. Только добраться туда мне не дали, перехватив недалеко от столовой. Какой-то заполошный студент из дисциплинарного комитета попросил подойти к воротам, где меня кто-то ждал. Как оказалось, в такую рань меня искал Бэр Пойзон, собственной персоной. Я действительно удивился, глядя на него. С тростью в руках, в черном дорогом плаще и шляпе он выглядел очень солидно. Наверняка в его родословной есть кто-то знатного происхождения.

— Мистер Пойзон, — обрадовался я, — какими судьбами тебя забросило в Москву?

— По работе, — ответил он. — Не люблю Россию. Каждый раз, когда приезжаю, случается что-то плохое.

— Все потому, что ты пессимист, — я улыбнулся. — Но это хорошо, что заглянул ко мне в гости. Помнится, я обещал научить тебя защитной технике. У меня есть подходящая, уникальная, высшего класса и как раз подходит для кинетиков или мастеров управляющих гравитацией.

— У меня самолет через три часа на Прагу, — в его взгляде промелькнуло сомнение.

— И что? Билеты стоят три копейки, а моя техника минимум десять миллионов. Но, если ты торопишься…

— Не тороплюсь, поездка может и подождать, — быстро сказал он.

— Отлично. Сейчас поговорю с начальником охраны, чтобы гостевой пропуск выдали.

С пропуском вопросов не возникло, тем более что я пообещал гостя из поля зрения не выпускать и лично проводить к выходу, когда все дела будут закончены. Чтобы нас не отвлекали, я решил занять клубную комнату, так как утром там никто из студентов не появлялся и в целом до обеда в здании было тихо. Попутно скинул сообщение сестрам Юй, что нам потребуется много чая и легкий завтрак. Бэр же с любопытством разглядывал комнату, устроившись в кресле.

— Я приехал по делу, — сказал Бэр, когда я закончил набирать сообщение. — Твой учитель попросил передать привет.

— Уже видел его выступление. А за «привет» — спасибо.

— И хотел предупредить. Мы столкнулись с поляками, наемниками из отряда Богуслава Кжеминьского.

— Не слышал о них. Столкнулись и что?

— Это маленькая фирма, работающая в Европе. Пять мастеров, ничего особенного. Но мы с твоим учителем убили двоих из этой группы, но сам Богуслав сбежал. Он человек злопамятный и мстительный. Слышал, что он уже ищет мистера Дымова через Контрактное агентство.

Контрактное агентство у охотников за головами — это своеобразный центр, куда стекаются заказы со всего мира и где желающие кого-либо устранить находят подходящую команду убийц. Я от этого был далек, и ничего, кроме слухов, не слышал.

— Понятно, учителя предупрежу. Вашей фирме он проблем не доставит?

— Одним больше, одним меньше, — спокойно отозвался Бэр. — У нас врагов много, мы привыкли.

— Хорошо. Тогда время терять не будем. Техника, которую я хотел подарить, необычная и за один день ее освоить сложно, но ничего страшного, мы никуда не торопимся. Зато она отлично подходит для кинетиков. Я ее для супруги придумал, но она сейчас в положении и ей не до тренировок. Названия нет, можешь придумать любое. Суть же заключается в гашении направленного удара. Это быстро, относительно легко, когда освоишься, и перестраиваться с ваших техник дальнего боя не нужно. Работает так…

Я открыл стол, нашел небольшой железный шар, один из тех, что студенты метали в бетонную стену. Стащил его еще в начале учебного года. Он был достаточно тяжелым, чтобы продемонстрировать технику. Подбросив шар, я понаблюдал, как он медленно опускается в ладонь.

— Вот примерно так и работает. Расстояние небольшое, около полуметра, но кулак, нож, да все что угодно, остановит. Пока противник будет в шоке смотреть, как его удар вязнет в защите, у тебя будет возможность пару раз его прикончить. Давай, мистер Пойзон, попробуй ударить меня, используя силу.

Я постучал себя указательным пальцем по скуле. Бэр встал, несильно замахнулся и ударил. Одновременно с этим дверь в комнату открылась и на пороге показалась Катя Хованская, позади которой стоял Николай. Кулак Бэра немного замедлился и врезался мне в скулу. Бэр не сдерживался и вложил прилично силы в удар, поэтому раздалось глухое «бум».

— А что происходит? — невинно спросила Катя, хлопая ресничками.

Николай пару раз кивнул, как бы тоже любопытствуя.

— Тренируемся мы, — сказал я. — Технику особую изучаем. А вы сюда с утра пораньше зачем заглянули?

— А мы мимо проходили, — улыбнулась Катя, проигнорировав подозрительные интонации в моем голосе. Она первой шагнула в комнату. — Искали тебя и подумали, что ты можешь быть здесь.

— Доброе утро, — Николай шагнул следом, приветственно кивая нам с Бэром.

Следом в помещение заглянул Колесниченко Сергей. Он все еще не отошел от травмы, поэтому ходил с пустым рукавом, держа больную руку под теплой курткой. Оглядев помещение, он остановил взгляд на Бэре Пойзоне и немного окосел, узнав его.

— Заходи уже, Сергей Васильевич, — вздохнул я. — Надо было дверь запереть…

— Мы ненадолго, — сказал Николай. — Не хотели мешать.

— Ладно уж, — сказал я, переходя на английский язык. — Знакомьтесь, это Бэр Пойзон, мой друг, наемник с мировым именем.

Услышав про «мировое имя», Сергей Васильевич закашлялся. Он все же вошел, закрывая за собой дверь и занял место за диваном, куда сел Николай.

— А что? — я пожал плечами, — его многие знают. Мистер Пойзон, знакомься, Николай, Катя, Сергей.

— Приятно познакомиться, — сказал Бэр, возвращаясь в кресло.

— Так зачем вы меня искали? — спросил я, продолжая говорить на английском из уважения к Бэру.

— Хотели пригласить на утреннюю зарядку, — сказал Николай.

— Нет, я сегодня не могу. У меня важное занятие с мистером Пойзоном. Завтра или послезавтра обязательно позанимаемся. Катя не даст соврать, у меня в расписании и часа свободного времени не осталось и приходится жертвовать утренней зарядкой.

— Ничего страшного, — понятливо кивнул Николай вставая. — Тогда мы не будем задерживать. Да, я тут утром график тренировки составил, посмотри, пожалуйста.

Он протянул мне тетрадный лист в полоску, сложенный в четыре раза. Вручив записку, он еще раз кивнул нам с Бэром и вышел из комнаты. Катя посмотрела многозначительно, взглядом показывая, что хочет поговорить и ушла следом. Последним комнату клуба покинул Сергей, тихо закрывая за собой дверь. Хотя бы в его взгляде я прочел желание держаться от нас подальше.

Развернув записку, я сразу узнал аккуратный почерк Николая.

«Есть важный разговор, найди меня. Твой друг, Николай.»

Мы встретились одинаково вопросительными взглядами с Бэром Пойзоном.

— Так, все потом, — я свернул записку, убирая ее в нагрудный карман. — Давай сначала с техникой разберемся.