В Санкт-Петербург мы прибывали в районе четырех часов дня. Я успел переодеться в черный строгий костюм в самый последний момент, когда проводник второй раз предупредил о скором прибытии. Посмотрев на себя в зеркало, встроенное в двери купе, даже не узнал.

— Тебе идет, — сказала Тася, на что Алена уверенно закивала, показывая большой палец.

— Издеваетесь, да?

— Если только совсем чуть-чуть, — рассмеялась Таисия. — Но тебе действительно идут строгие костюмы. Прическу бы только поправить, лохматый слишком.

— И очки черные, — добавила Алена. — Такие, большие с зеркальными стеклами и будешь выглядеть как настоящий телохранитель Императора.

— Потянись и руки разведи, — посоветовала Тася. — Нигде не жмет, не тянет?

— Нет, удобно, с размером угадали.

— Ремень с кобурой брать будешь? — она взвесила его в руке. — Кстати, ты стрелять-то умеешь и выдадут ли оружие?

— Брать не буду, стрелять умею, оружие не возьму, — я протянул Тасе сотовый телефон. — Пистолет метров до двадцати пяти эффективен. На таком расстоянии и без него могу управиться. Вас где разместят?

— Ну, наверное, не в казарме, — она ободряюще улыбнулась и в ответ вручила мне небольшую записную книжку. — В гостинице, скорее всего, недалеко от дворца. Переписала все важные номера и контакты, которые ты просил.

— Не люблю запоминать цифры, — проворчал я, надевая черное пальто. — Все, ушел.

— Удачи, — Тася встала, чтобы обнять и поцеловать.

Я вышел в коридор как раз вовремя, чтобы столкнуться с Алексеем Павловичем. Он протянул мне небольшую плоскую коробочку рации и два наушника вкладыша.

— Один — запасной, если первый потеряете.

— Хорошо, что сказали, а то я бы в оба уха их вставил, чтобы вас слышать в стерео.

Начальник охраны посмотрел на меня серьезно, на что я мог только вздохнуть.

— Понял, умничать буду дома, — сказал я, убирая рацию в специальный внутренний карман костюма. — Можете смело обращаться ко мне на «ты», так будет и быстрее, и проще.

— Только по внутренней связи, — кивнул он. — Твой номер — третий. Везде, пока наследник находится на открытом пространстве, нужно постоянно поддерживать защитное поле. Кроме машины и императорской части дворца. В среднем это занимает два с половиной часа. Плюс полтора часа во время встречи с князьями, но будет окно минут тридцать, когда можно отдохнуть.

— Это не проблема. Я могу защитное поле удерживать пару суток без перерыва. Даже во сне. Это правда, без шуток.

Алексей Павлович посмотрел оценивающе, затем кивнул.

— Старайся находиться в двух шагах позади наследника, по левую руку. Между тобой и им никто не должен вставать и заслонять обзор. За этим будет следить Колесниченко. В случае возникновения любых трудностей он поможет с ними разобраться. В Санкт-Петербурге ливень, два градуса тепла, ветрено.

— Дождь не проблема, я могу купол…

— Не надо, — остановил он меня. — На выходе получишь большой зонт, можешь его высоко не держать. Обстановку вокруг контролируют, тебе нужно лишь быть рядом с семьей императора и сесть в машину на место рядом с водителем.

— Хорошо, — я пожал плечами.

Мы прошли два вагона до очередного тамбура, где нас ждал второй мастер из числа телохранителей императора. Угрюмый мужчина, крепкого телосложения в таком же костюме и пальто, как и я. Про таких обычно говорят, что они не толстые, у них просто кость широкая. Какой силой он обладал и из какого рода выходил, я не знал. В МИБИ мы несколько раз пересекались, но то ли он меня недолюбливал, то ли просто был необщительным человеком. Я даже его имени не знал, только фамилию, которую озвучил Алексей Павлович.

— Кузьма Федорович, — представился я, протягивая руку.

— Сергей Васильевич, — он сунул мне в руку зонт и уставился в окно.

За окном, кстати, уже мелькал городской пейзаж. Поезд немного сбавил скорость. Алексей Павлович поспешил дальше, проходя в вагон, откуда слышались голоса женщин, бурно обсуждающих дождь и холод. На улице действительно поливало сильно, и при двух градусах тепла, дождик должен быть ледяным. Минут через пять поезд совсем сбросил скорость, и мы медленно въехали на вокзал. На перроне можно было заметить полицию, царскую охрану и грузчиков. Когда же мы остановились, над головой шумно зашипел кондиционер, пуская немного сырого холодного воздуха. Пришлось подождать, пока закончат какие-то приготовления. За это время поезд покинула группа приближенных к императорской семье из четвертого вагона. Затем в тамбуре появились фрейлины императрицы с большими черными зонтиками. Две шумные женщины в возрасте за тридцать лет и пара девушек на нас внимания совсем не обратили. Только та девушка, которая приглашала меня на разговор к наследнику, улыбнулась тайком и незаметно кивнула.

Затем мы дружно подались в стороны, освобождая проход для царственных особ. Николай шел первым, успев переодеться в полувоенный френч и черное дорогое пальто. Сергей вышел первым, открывая для него зонт. Над всем перроном тянулась широкая крыша, но из-за ветра ливень буквально обрушивал горизонтальные потоки воды на поезд. Поймав серьезный взгляд Николая, я едва заметно кивнул. Звук дождя вокруг немного притих, и вода отступила, как будто над нами появился большой прозрачный купол.

— Чтобы не мокнуть, — сказал я, выходя следом за Николаем.

— Очень удобное умение, — тихо сказал он, посмотрев наверх, где вода собиралась в ручьи и сбегала на землю метрах в пяти с каждой стороны.

Встречали нас тихо, почти буднично, всего трое мужчин и одна женщина. Как я выяснил позже среди них был очень высокий чин, а именно заместитель министра Императорского Двора. Пожилой, внешне ничем не примечательный, кроме спокойного и непроницаемого выражения лица. Если не вдаваться в подробности, то его ведомство руководило всем, что касалось жизни императорской семьи. К примеру, одно из подразделений отвечало за расселение придворных служащих во дворцах и на обывательских квартирах, другое — за убранство и меблировку, а также ведало вопросами строительно-хозяйской деятельности. Бухгалтера и счетоводы, служба учета и хранения подарков, содержание транспортных средств и прочее, прочее. Министр Императорского Двора подчинялся Императору и все повеления получал исключительно от него. По делам, требующим Высочайшего разрешения, он имел право входить с докладом прямо к государю. Можно не говорить, каким огромным влиянием обладали министр и его заместитель. По идее — это два самых верных человека Императора, но по факту они поддерживали Великого князя Разумовского, что для нас было большой проблемой. По крайней мере, так говорил Петр Сергеевич, а его мнению я доверял. Раз сказал: «проблема», значит, так оно и есть.

После короткого обмена любезностями заместитель министра уведомил, что в Зимнем дворце все готово для приема императорской семьи. И к празднику они успели все организовать, но появились какие-то трудности, о чем он хотел поговорить. Я его болтовню слушал вполуха, глазея по сторонам, словно турист впервые посетивший город. Меня же он и не заметил вовсе, словно это особое умение, тщательно тренируемое годами, не замечать охрану и прислугу, исполняющую свои обязанности. Дружной толпой мы прошли через терминал сразу к стоянке, где собрались журналисты, освещающие приезд наследника в Северную столицу. Главная новость для горожан — намеченный праздник в честь дня рождения будущего Императора. Для многих это повод для гордости перед москвичами. Ну и что, если большую часть года правитель проводит в Москве, на праздники и торжественные мероприятия он приезжает именно в Санкт-Петербург. Здесь он празднует дни рождения, здесь же его проводят в последний путь со всеми почестями, как Ивана Шестого совсем недавно. Поэтому совсем скоро на всех крупных площадях города пройдут массовые гуляния с раздачей памятных подарков. Хорошо бы давки не было, как пятнадцать лет назад, когда много народу насмерть задавило в толпе.

Император по городу перемещался на бронированном автомобиле, тяжелом и громоздком, но удобном внутри. Жаль, что переднее сидение от салона отгораживала звуконепроницаемая панель, а то я бы послушал, что за проблемы возникли у организаторов праздничных мероприятий. Еще надо отдать должное начальнику охраны. Переговоры по радио шли короткие, четкие и всегда по делу. Меня ни разу не поправили, но я старался держаться в трех шагах позади наследника, а Сергей действительно отгонял тех, кто пытался вклиниться между нами. В основном это были фрейлины с зонтиками, да заполошные придворные, кружившие вокруг нас.

На площади перед Зимним дворцом нас ждали еще журналисты, укрывшиеся под огромными зонтиками, развернутыми над камерами. Ливень и не думал ослабевать, поэтому я снова использовал немного внутренней силы, чтобы создать вокруг нас сферу, не пропускающую воду. Со стороны это выглядело забавно, так как дождь сразу очертил ее границы, показывая, что: во-первых, поле имело не ровную сферическую, а хаотичную форму облака, почему-то немного более вытянутую вправо, во-вторых, когда мы шли, оно гнало воду по земле, создавая небольшую волну. В целом же, подобная защита от непогоды понравилось всем, хотя и вызвала некоторую оторопь в самом начале.

В холле дворца, пока все под присмотром Сергея пошли по главной лестнице, начальник охраны развернул группу сопровождения, подав мне знак, чтобы остался. Дальше мои услуги были уже не нужны. Не так уж и напряженно прошло путешествие. Мы дольше ехали на машине, чем я использовал защиту Лу Ханя. Пришлось подождать минут десять, пока Алексей Павлович организует своих людей и примет отчет у старшего по охране дворца. Затем мы прошли в знакомую комнату с мониторами, где была неприметная дверь, ведущая в его рабочий кабинет.

— Кузьма, я же просил, без самодеятельности, — он строго посмотрел на меня. Занял место за рабочим столом, выдвинул ящик и вынул небольшой контейнер. — Теперь по всем телеканалам покажут аквариум, в который ты загнал наследника, Императрицу и Великих княгинь. Понимаешь?

— Так дождь же лил, — я пожал плечами. — Зато никто не промок.

— Есть такое понятие, как протокол. Если бы мы боялись намочить их, машина бы въехала под арку.

— Надо было навес просто сделать, но большой бы не получился и всех не укрыл.

— Кузьма, — он еще раз посмотрел на меня. Вынув из контейнера пластиковую карточку, Алексей Павлович протянул ее мне. — Пропуск. Встреча с князьями задержится на час. Из-за непогоды не все успели вовремя добраться. Пока Константин отсутствует, займешь его комнату. Дмитрий Николаевич проводит тебя.

Из соседнего ящика стола на свет появилась небольшая черная коробочка с креплением на поясной ремень.

— Это устройство экстренного оповещения. Проще говоря — пейджер. Когда наследник окажется в опасности, устройство подаст сигнал. Почти сразу на экран выведется строка, где будет сказано, где последний раз видели или где сейчас находится наследник.

— Понятно, — я взял прибор, посмотрел на необычный экран в виде полоски сантиметров пять. Закрепил на ремень и взял пропуск. — Ух ты! Когда успели?

На пропуске были мое имя и фотография. Причем фото в костюме с галстуком.

— Второй этаж почти полностью закрыт для посторонних, — сказал Алексей Павлович. — Без приглашения и пропусков туда посторонние не заходят. Хорошо, если ты не будешь бродить по коридорам, но если заблудишься, то спроси у охраны или дворцовых служащих, где находишься и как оттуда выйти. В комнате Константина есть планировка здания, ознакомься. Рацию не выключай. Через час сбор на первом этаже, возле Иорданской лестницы.

— Все понятно, вопрос только один, где найти этого Дмитрия?

— В коридоре. Он проведет краткий инструктаж.

В коридоре меня действительно ждал высокий, широкоплечий мужчина в форме дворцовой охраны. Выделяли его пышные усы и довольно добрый взгляд.

— Дмитрий? — уточнил я.

— Точно так, — он кивнул. — Вы меня не помните? Мы как-то сталкивались здесь.

— Не очень, — я попытался вспомнить его, но не получилось.

— Не важно, — он показал дальше по коридору. — Комната Константина на втором этаже в западной части. Так, маленькая коморка для слуг, куда поставили кровать. Когда Император целый день на виду, особенно после посещения мероприятий в городе, Константин приходил туда и падал без сил. Выматывающая у Вас работа.

Я косо посмотрел на него, улыбнулся немного странной манере говорить, смешивая все в кучу.

— Все западное крыло — Императорское. Спальни, рабочий кабинет и библиотека. В восточное крыло лучше вообще не заходить, фрейлины увидят и поднимут крик. Они это любят.

— Что именно? — не понял я.

— Жаловаться Императрице, — он остановился перед лестницей. — Там дальше уборные, показать? На втором этаже для охраны и слуг уборных нет.

— Показывай, — кивнул я.

— Еще важно знать, какими лестницами можно пользоваться, а каких лучше избегать, — сказал он, направившись дальше.

В общем, мы с ним прошли небольшой экскурсией по первому этажу, посмотрели на служебные помещения, где трудились дворцовые служащие. С приездом семьи императора работа здесь всегда кипела. Я даже удивился тому, сколько людей здесь работало. Правда, многим из них разрешалось заходить не дальше пары коридоров и комнат.

— Эту лестницу лучше избегать, — сказал Дмитрий, останавливаясь у очередного узкого прохода. — Она ведет как раз…

Он замолчал, заглядывая в закуток, словно ожидал там кого-то увидеть и удивился. Достал рацию.

— Четырнадцатый пост, почему не на месте?

— Там, — я показал пальцем вверх по лестнице. — Спорит кто-то.

Дмитрий кивнул и первым поспешил наверх. Лестница оказалась не только узкой, но и довольно крутой. У выхода на второй этаж мы увидели охранника в форме и великого князя Разумовского, пытающегося пройти в коридор.

— Лестница закрыта для посторонних, — услышали мы, на последнем пролете. — Пожалуйста, воспользуйтесь другой.

— Ты понимаешь, с кем говоришь? — голос князя. Мы появились как раз в этот самый момент, к большому облегчению охранника.

— У меня приказ, никого не пропускать. Прошу, поймите…

— Константин Николаевич, — сказал Дмитрий, когда мы поднялись на площадку. — Добрый день, рад Вас видеть. Сразу прошу простить за это недоразумение, но Алексей Павлович приказал никого в восточное крыло не пускать. Ее Величество и княгини желают отдохнуть после дороги.

— Я Великий князь! — припечатал он.

— А я в пиджаке, и что теперь? — влез я в разговор.

На несколько секунд на лестнице повисло молчание. Пара охранников и князь посмотрели на меня странным взглядом.

— А что, мы сейчас не в игру: «кто лучше всех хвастается» играем? — удивился я. — Предупреждать надо.

— Матчин! Вечно ты лезешь, куда не следовало бы, — процедил князь.

— Не виноват, так получилось, — я развел руками. — Меня вон, до младшего охранника повысили… Черт, опять хвастаюсь.

— Это из-за тебя я не могу с племянницами увидеться, — он стал темнее тучи. Довольно редко можно увидеть, как у людей темнеет лицо от гнева, и князь в этом деле был профи. — Не стоит вставать у меня на пути, сопляк.

— Спасибо вашему сыну, придурку, что я не встал на вашей стороне.

— Тебе стоит следить за языком, — сказал он, к моему удивлению, довольно быстро взяв себя в руки.

— А вам стоит покинуть эту лестницу, — я показал пальцем направление, собираясь еще немного подразнить его. Отошел в сторону, чтобы ему было проще пройти мимо. — Без разрешения вам здесь появляться нельзя.

Князь скрипнул зубами, бросил испепеляющий взгляд и направился к лестнице. Но убегал он вовсе не потому, что испугался или сказать было нечего, просто появилось слишком много свидетелей в лице еще троих охранников и двух фрейлин, вышедших в коридор, чтобы посмотреть, что происходит.

— Все в порядке, — сказал Дмитрий тройке охранников, подошедших к нам. — Проверьте посты с десятого по восемнадцатый.

— Так точно! — сказал один и они поспешили вниз по лестнице, вслед за ушедшим Великим князем.

Дмитрий выглянул в коридор, мило улыбнулся барышням, даже рукой помахал. Они зыркнули на него злобно и вернулись в помещение.

— Ну ты крут Кузьма Федорович, — сказал Дмитрий, покачав головой. — Только…

— Опасно, глупо и прочее? — закончил я за него. — Плевать. Эта семейка меня знатно достала. Что этот, что его сын, яблоня от яблока… «Я князь, прочь с моей дороги чернь».

— Подаст жалобу, — вздохнул Дмитрий. — А достанется, как всегда, Алексею Павловичу.

— Он еще и жалобы пишет? — вполне искренне удивился я. Судя по лицам охранников, все было именно так. — Это вообще за гранью. Он же князь, ему должно быть стыдно.

— Кузьма Федорович, — тихо сказал Дмитрий, — пойдем дальше. Не стоит громко обсуждать Великого князя. Когда говорят, что у стен есть уши, это как раз наш случай.

— Просто удивлен.

— Можно пройти по коридору и здесь, — сказал Дмитрий, — чтобы не бегать по лестницам. Пойдем, покажу комнату Константина.

Сравнивая Зимний дворец с домом младшей супруги Императора Цао, то, можно сказать, что он был гораздо светлее. Больше широких окон, просторные коридоры и проходные комнаты, много дорогой старинной мебели, картины и скульптуры. Но вот комната, где жил Костя Дашков, была откровенно маленькой. Этакий чулан, куда втиснули кровать, рабочий стол и шкаф для одежды. По ней даже пройтись толком нельзя. На одной из стен был закреплен план второго этажа дворца, красным маркером заштрихованы несколько помещений, что-то указано стрелками. Нет, живя в такой комнате, можно с ума сойти недели за две. Неужто в таком огромном дворце не нашлось комнаты побольше? А еще в комнате очень не хватало окна.

Оставшееся время до встречи наследника с князьями, я провел в медитации, сидя на кровати. Сосредоточиться толком не получалось. Хотелось позвонить Тасе, спросить, как они устроились, все ли хорошо. Кто может сказать, почему мне не разрешали взять сотовый телефон, в то время как я смог спокойно дозвониться Константину, когда произошло то памятное и странное похищение?

Встреча наследника с боярами состоялась поздно, задержавшись еще на час от назначенного времени. Ждали Геннадия Сергеевича, к общему недовольству союзников Разумовских. Возмущались и роптали они так громко, что на втором этаже дворца было слышно. Само мероприятие прошло в тронном зале и собрало довольно много гостей. Страна до сих пор находилась в трауре из-за смерти Императора Ивана Николаевича, поэтому светлых тонов в одежде почти не было. Женщины выбрали для мероприятия темные платья, мужчины — черные костюмы или военную форму с наградами. В самом начале с короткой речью выступил наследник Николай. Поблагодарил всех собравшихся за поддержку, высказался о сложной обстановке в мире и недавнем противостоянии Японии и Китая. Говорил он уверенно, но голос пока звучал слишком по-юношески. Затем слово взяли Великие князья. В их речи не было чего-то особенного, оба призывали объединяться и сплачиваться. Когда же вступительная часть закончилась, приглашенные разошлись по залу, чтобы поговорить друг с другом и попытаться пробиться к Великим князьям или наследнику. В какой-то момент мне показалось, что зал разделился на три части. Справа собрались те, кто поддерживал Разумовских, слева — союзники Воронцовых, а между ними быстро тающая толпа неопределившихся или придерживающихся нейтралитета. Вот оно, противостояние элит, рвущихся к власти. Еще немного, одно неаккуратное слово, мелкая ссора и гражданская война прокатится по огромной стране, дробя ее на части и сея ненависть у людей друг к другу. Хочется верить, что Великие князья это понимают, и в поисках союзников не доведут события к моменту, когда возврат к прежним отношениям уже невозможен и спор можно решить только, убив конкурента. Радует одно — на нашей стороне великий мастер. Воевать с ним, это как выйти с щитом в руках против цунами. И для многих серьезных людей это был весомый аргумент, чтобы правильно выбрать сторону. Тогда почему на стороне Разумовских людей не меньше? Кто-то всерьез думает, что ректор МИБИ связан по рукам и ногам и не будет участвовать в переделе власти?

Наследник на мероприятии провел чуть больше часа и удалился. Я бы тоже сбежал, если бы ко мне подходили разные люди, но говорили практически одно и то же. Пока еще никто не был готов воспринимать его как серьезную политическую силу. Всего пара человек осмелились спросить, кому из дядюшек он больше симпатизирует и почему. Но по большому счету всем было плевать кого поддержит Николай. Он сейчас выступал в роли трофея победителю, что на мой взгляд выглядело странно.

После ухода Николая мне разрешили остаться в зале или же идти отдыхать. Я выбрал первый вариант, так как заметил несколько знакомых лиц и решил подойти и поздороваться. Первым попался Плетнев Анатолий Евгеньевич, губернатор области. Он был в компании Орловых, но меня это не сильно напрягало.

— Здравствуйте, — поздоровался я, подходя к ним.

— Кузьма Федорович, — кивнул Плетнев, протягивая руку. — Видим, что ты занят очень важным делом.

— Замещаю Дашкова, пока он в отпуске, — поморщился я. — Вздумалось же ему уехать в самое неподходящее время. Мне между прочим некогда, у меня учебный процесс страдает.

— Не все могут позволить себе отдыхать или учиться, — многозначительно ответил он. — Кто-то должен работать.

— Как ваш сын? — вспомнил я. — Осваивает Арктику?

— Осваивает, — Анатолий Евгеньевич улыбнулся и даже рассмеялся. — Недавно письмо прислал, покаянное. Сознается во всех ошибках, грозится получить второе высшее образование и пойти работать. Но год еще не прошел, так что рано ему на берег. Что, Владимир Николаевич, не хотите отправить племянника учиться уму разуму? Способ действенный, из любого балбеса человека можно сделать.

— Надо бы, — ответил Орлов. Поставил мысленно галочку спросить у Павла Сергеевича, можно ли считать Владимира Николаевича князем или нет. Он ведь сейчас возглавляет род, после смерти брата. — Но вместо Арктики я его в военное училище отдам. Там не только воспитание, но и дисциплина.

— Мы слышали, — немного понизил голос Плетнев, — ты недавно с князем Разумовским громко поссорился.

— Вот так всегда, виноват Кузьма, — вздохнул я. — Он пытался прорваться в женскую половину дворца, но был остановлен охраной. Я мимо проходил и вежливо попросил его удалиться или получить разрешение, чтобы беспрепятственно по дворцу гулять.

Мужчины заулыбались, представив эту картину. Зимний дворец — это родной дом для Великого князя. То, что его сейчас гоняют, сильно бьет по репутации рода Разумовских. Но здесь он сам виноват, что выбрал неудачное время и место, чтобы проведать племянниц.

— Однако, здесь слухи быстро расходятся, — сказал я. — Двух часов не прошло. Помню, как Император Цао мне говорил, что все, что происходит во дворце, должно там и оставаться. А если у кого-то язык слишком длинный, его следует подрезать.

— Там тоже со слухами все в порядке, — заверил Плетнев. — Не так, как здесь, но будь уверен, что кости они друг другу промывают. Только говорить стараются тихо, чтобы языки, как ты выразился, не подрезали. Я тебя поддерживаю, так как знаю, что за человек Разумовский, но прошу быть осторожнее. У них злопамятность — семейная черта. Может пройти несколько лет, кажется, что все уже забыто и пройдено, но если появится шанс воткнуть тебе нож в спину, то он его не упустит. Засадит по самую рукоять, будь уверен.

— Спасибо за предупреждение, — кивнул я, не став говорить, что подобное мне уже рассказывали про младшего брата. — Есть шанс, что в ближайшее время они договорятся? Имею в виду Великих князей.

— Вряд ли, — сказал Орлов. — Слишком большие противоречия. Договориться можно, но это будет уступка со стороны Разумовского, что его союзники воспримут как слабость. Поэтому он будет играть вдолгую. Все успокоится только когда оба подомнут под себя достаточно, по их мнению, ресурса и влияния.

Я заметил братьев Наумовых неподалеку. С ними беседовал незнакомый мне мужчина и, судя по всему, разговор подходил к концу. Это было видно по выражению их лиц.

— Прошу меня простить, — сказал я.

— Рад был тебя видеть, — сказал Плетнев. — Будет время, приходите с супругой к нам в гости, в дом на Невском. Даже не так, двадцать восьмого, когда все мероприятия будут завершены, жду вас в гости.

— Хорошо. Если непредвиденного ничего не случится, придем, — кивнул я, еще раз пожал ему руку и поспешил к Наумовым.

Мы с губернатором встречались всего пару раз, но он произвел хорошие впечатления. Бывший военный моряк, довольно прямолинейный, что мне всегда в людях нравилось. С такими дружить можно и нужно, не боясь, что тебя предадут послезавтра, когда ветер переменится.

К Наумовым я подошел как раз в тот момент, когда их собеседник наконец понял, что ему пора уходить. Говорил он быстро, даже как-то сбивчиво, и уходил поспешно, ринувшись прямо сквозь толпу гостей.

— Добрый вечер, — поздоровался я.

— Здравствуй, — кивнул Петр Сергеевич. — Надо признать, что тот итальянский костюм тебе шел больше. Как у тебя дела, справляешься?

— Все отлично, — кивнул я. — Тут кто угодно справится, работа: «не бей лежачего».

— Хорошо, что тебя не слышит Лилия Карловна, — сказал Геннадий Сергеевич. — А то последовала бы лекция о том, что не следует произносить настолько странные и просторечные фразы. Да и скромность здесь лишняя. Никто кроме тебя в такой огромной Империи не может заменить Константина. Я говорил Ивану Николаевичу, покойному Императору, что одного человека недостаточно для подобной работы. Он может занемочь в самый неподходящий момент и заменить его банально некем.

— А он? — заинтересовался я.

— Экономил, — поморщился ректор. — Дорого, говорит, один специалист обходится казне. Дашкову ведь пришлось ограничить собственные силы, и кроме работы в охране царственных особ он больше нигде проявить себя не может. Поэтому у него жалование повышенное, с надбавкой за вредность. Плюс премия и отдых в лучшем санатории, за счет казны.

— Понятно, — улыбнулся я. — Вы только учтите, что я долго на такой работе не продержусь, сорвусь. Нервная она и вообще.

— Две недели придется потерпеть, — серьезно сказал Петр Сергеевич. — Надо, для общего дела. И ни на минуту не теряй бдительности. Завтра у Николая будет насыщенный день, а у тебя, соответственно, тяжелый.

— А возьмите меня на переговоры между четырьмя…

— Кузьма, — Геннадий Сергеевич строго посмотрел и покачал головой. — Не надо вслух говорить. Если ты в этот момент будешь свободен, то обещаю подумать. Чуть не забыл, скажи мне, почему с тобой второй день подряд настойчиво хотят встретиться американские представители международной федерации смешанных боевых искусств?

— Понятия не имею, — почти искренне удивился я. — Может, хотят, чтобы я выступил. Так мне это не интересно, я ведь всех побью, и они обидятся.

Братья Наумовы посмотрел на меня одинаково недоверчиво, словно видели насквозь.

— Хорошо, — Петр Сергеевич слегка улыбнулся. — Если они тебя убедят выступать, предупреди заранее. Хочу сказать тебе спасибо. Вы с Салютом нас выручили. Он не побоялся рискнуть, воспользовавшись резервным фондом. Значит, доверяет тебе существенно больше, чем может показаться.

— Вы со ставками на спорт завязывайте.

— Здравая мысль, — поддержал меня ректор, посмотрев на брата.

Петр Сергеевич промолчал, но судя по виду, вряд ли он еще раз рискнет сделать серьезную ставку.

— Скажите, а почему решили провести празднование дня рождения так громко? — вспомнил я вопрос, который хотел задать. — Ведь траур и все такое.

— Громко не будет, — сказал Петр Сергеевич. — Обойдется без праздничных фейерверков и шумного бала. Обычный прием, в честь дня рождения. Политика и дипломатия.

Дальше наш разговор был прерван появлением князя Воронцова. Увидев его идущего к нам, я понял, что общаться с ним нет никакого желания. Вот честно, даже спина зачесалась от одной мысли. Сославшись на работу, я покинул зал через служебный выход и направился к комнате охраны на первом этаже. Нашел телефон, по которому смог дозвониться Тасе. Как оказалось, им с Аленой выделили служебную квартиру в двадцати минутах пешего хода от Зимнего дворца. И пока я был занят, они время даром не теряли и отправились на званый ужин, куда пригласили только женщин. Я сначала даже обрадовался, а потом узнал, что организовывали его в доме Орловых. На мое беспокойство Тася только посмеялась. Сказала, что знает всех присутствующих женщин из этого княжеского рода и почти ко всем относится нормально, а к некоторым даже по-дружески. Заверила, что с ними все будет в порядке, тем более за женщинами будут присматривать ее друзья детства, братья Роман и Григорий.

Остаток вечера я провел в маленькой каморке Константина, посвятив время тренировке. Утром же, проснувшись пораньше, воспользовался советом ректора и немного попрактиковал новую технику сжигания внутренней силы. Она была неимоверно сложной в освоении. Не знаю, почему Геннадий Сергеевич думает, что это просто. Я за пару часов едва смог настроиться на нужную волну, когда в комнату постучали. Спешно натянув штаны, поспешил открыть дверь. На пороге стояла знакомая по поезду девушка, широко распахнувшая глаза и даже открывшая рот, увидев меня с голым торсом. За ее спиной пряталась Великая княгиня Мария Ивановна, смутившись не меньше. Насчет нее я могу понять, княгине всего тринадцать, а вот смущение первой вызывало некую нервозность.

— Что случилось? — спросил я, помахав рукой, чтобы привлечь внимание девушки.

— Простите, — опомнилась та, отводя взгляд в сторону и краснея. Я даже взгляд опустил, проверил, что штаны на месте и я не схожу с ума, с утра пораньше.

— Подождите минут пять, я оденусь, — проворчал я.

— Мы подождем, — виновато улыбнулась Мария.

Уложился я в десять минут, дважды проверив, что ничего не забыл. Снял с зарядки рацию, пристегнул к поясу пейджер. Не люблю торопиться, особенно утром, а то обязательно что-то забуду. Пока я собирался девушки ждали меня в соседнем коридоре у окна, о чем-то разговаривая.

— Доброе утро, — поздоровался я, подходя к ним. — Чем обязан такому раннему визиту?

— Доброе утро, — ответила молодая фрейлина, пытаясь мило улыбнуться. Надеюсь, я правильно причислил ее к свите Императрицы.

— Мы не представлены, — подсказал я.

— Дарья, — быстро сказала она. — Васильевна.

Великая княгиня тихонько захихикала.

— Ее Величество приглашает Вас на утренний чай, — быстро сказала Даша.

— Меня? — я удивленно уставился на девушек.

— Все так, — закивала Мария. Мне показалось, что она хотела сказать простое: «Ага», но в последний момент опомнилась.

— Хорошо, — немного неуверенно согласился я, подумав почему-то про Николая. Может он хотел утром со мной поговорить?

Мария обрадовалась, подтолкнула подругу в спину, чтобы та показывала дорогу, а сама пошла рядом со мной.

— Мама утром гадала и ей карты нехорошие выпали, — тихо сказала Мария, чтобы Дарья не услышала.

— Это плохо, — отозвался я.

— А потом появился маг и она сразу о Вас подумала.

— Кто появился? — не понял я.

— Маг. Карта такая, Вы не знаете? Это хорошая карта, только понять ее очень сложно…

— Я, наверное, выгляжу очень глупо, потому что ничего не понимаю.

— Гадальные карты Таро, — терпеливо пояснила княгиня. — Карта Мага — это первый из старших арканов.

— И что он значит?

— Так просто сказать нельзя, нужно смотреть его положение в раскладе, сочетание с другими картами, предпосылки и связи. Вы верите в гадание?

— Я верю в то, что можно доказать экспериментальным путем. Кто-то из моих родных говорил, что гадание — это генератор совпадений и попытка впихнуть желаемое в действительное. Как-то так.

— Мама говорит, что настоящее и будущее — это мозаика витражного стекла. А каждая карта в раскладе делает кусочек мозаики прозрачным и можно посмотреть сквозь рисунок.

Я промолчал, решив не говорить, что думаю по поводу всего этого. Тем более мы уже дошли до той лестницы, где вчера буянил князь Разумовский. Дальше Дарья не пошла, коротко поклонившись и убежала в левый коридор, откуда вчера выглядывали возмущенные фрейлины. Мы же с княгиней прошли немного дальше в большую комнату, очень похожую на просторную гостиную. Кто-то додумался отгородить высокими ширмами два угловых окна, установив там круглый чайный столик, мягкий диван и пару кресел. Получился удобный закуток, где можно посидеть в тишине, посмотреть в окно и подумать. Прислугу в комнате я не заметил, зато из-за ширмы вышла Великая княгиня Елизавета Ивановна. Пышное платье, почти такое же, как и у младшей сестры, волосы собраны в витиеватую прическу.

— Доброе утро, — я поклонился на японский манер и только потом подумал, что это может быть не к месту.

— Доброе утро, — ответила княгиня, пряча улыбку. — Мы Вас ждали. Проходите, чай уже подали и он очень вкусный.

За ширмой послышался звон фарфоровых чашек. В одном из кресел сидела супруга покойного императора и спокойно разливала чай, поставив в центр стола небольшую вазочку с мягким печеньем. Снова последовало пожелание доброго утра, приглашение к столу. Я еще в институте, почти год назад читал об императорской семье. Супруга императора при рождении получила имя Ирэна и была она второй дочерью Великого князья Генриха, младшего брата Кайзера. Но по старой традиции, переехав в Россию и став супругой Ивана Николаевича, получила имя Елена Алексеевна. Если поднимать родственные связи, то выходило, что она была Ивану троюродной теткой по немецкой линии.

— До сих пор не было случая познакомиться, — сказала Елена Алексеевна. — Но мы много слышали о самом молодом мастере. Сначала от Ивана, теперь от Николая. Оба восхищались Вашим талантом.

— Лестно это слышать. Спасибо, — я кивнул, когда старшая княгиня поставила передо мной чашку с чаем.

— Вас принимал Император Цао и, я знаю, он остался доволен этой встречей и тем впечатлением, что Вы произвели на него. А с Императором Японии встречались?

— Не довелось. Когда я покидал Японию, то еще не был самым молодым мастером, поэтому и внимания к себе не привлекал. А теперь он настойчиво зовет в гости. Уже дважды приглашал. Нет, я не поеду, страшно очень.

Императрице на вид было лет сорок пять, лицо овальное, приятная внешность, располагающая. Единственный недостаток, если его можно так назвать — это строгий взгляд. С уверенностью можно сказать, что ее отец был немцем, это проскальзывало в чертах лица и форме носа. И старшая дочь на нее очень похожа, в том числе цветом глаз.

Мы минут пятнадцать пили чай, разговаривая о моем путешествии на Тибет. Я кое-где приукрашивал события и княгини слушали едва ли не затаив дыхание. Когда упомянул о том, как живут монахи и мастера в кельях, на их лицах появилось недоумение. Подобный аскетизм они не понимали.

— А что Вы думаете о гадании на картах? — спросила Елена Алексеевна, когда ее старшая дочь собрала чашки со стола и отнесла на другой стол в гостиной.

— Сложно верить в предсказание будущего, — осторожно сказал я. — Вроде бы никто еще не подтвердил, что подобное возможно. За исключением туманных стихов, которые можно толковать как угодно, подгоняя под любое событие.

— Почему только будущее? — она посмотрела слегка удивленным взглядом. — Карты могут многое сказать о человеке, о том, что произошло и том, что происходит сейчас. Не возражаете?

Супруга императора продемонстрировала колоду карт в ладонь размером.

— Конечно же нет, — быстро сказал я.

Елена Алексеевна накрыла стол плотной тканью, разгладила складки. Затем протянула руку с колодой ко мне.

— Положите ладонь на карты, — попросила она. — Ничего не чувствуете?

— Нет, — я свел брови к переносице, затем приподнял их, отрицательно покачал головой. Я только сейчас вспомнил Лилию Карловну, супругу Петра Сергеевича. Она тоже увлекалась гаданием на картах таро. Я ей даже подарок сделал соответствующий.

Елена Алексеевна кивнула, перетасовала карты и начала выкладывать их на стол. Судя по взглядам княгинь, процесс гадания им очень нравился. Они с интересом и любопытством следили за мамой. Я же обратил внимание на то, что нас никто не беспокоил. Ни разу в комнату не заглянули фрейлины, не проверили, как дела у Императрицы, не спросили, нужно ли ей что-нибудь.

— Если разложить карты два раза подряд, результат ведь будет разный, — нарушил я молчание. — Какому из них верить?

— Верный будет лишь один, — сказала Елена Алексеевна. — Второй, третий и так далее, призваны лишь обмануть и ввести в заблуждение.

Я неуютно заерзал на стуле. Не люблю я весь этот оккультизм.

— Помню, один из африканских шаманов вуду проклял всю нашу команду, — вставил я. Не люблю затянувшееся молчание. — Плясал от радости и кричал, что мы все умрем…

— Да? — Елена Алексеевна на секунду остановилась, а княгини посмотрели так, словно у меня на лице осталась метка этого самого проклятия.

— Но ничего не случилось. Вообще. Даже не ранили никого, — хмыкнул я.

— Значит, это был плохой шаман, или обманщик, — вставила младшая княгиня.

— Может быть, — согласился я. — Но на всякий случай я ему голову… повернул сильно.

— Тогда это все объясняет, — ответила Елена Алексеевна задумчиво, глядя на карты.

Мне картинки на столе не говорили ни о чем. Ни положение, ни рисунки не вызывали никакой ассоциации.

— А он страшный был, шаман вуду? — спросила Мария с блеском в глазах.

— Скорее неприятный, — брезгливо поежился я. — Пугающего в нем ничего не было. Только грязь и запах неприятный.

— Все тот же результат, — задумчиво произнесла Императрица. — Башня и десятка мечей.

— Плохо, — покивала старшая княгиня. — А маг не появился?

— Если учесть, что мы его позвали, то… — Елена Алексеевна сдвинула три карты, лежащие стопкой. На верхней изображался мужчина с палкой, стоявший напротив частокола, под ним находился козлоногий рогатый демон и обнаженная пара людей на цепи. Последняя карта лежала рубашкой вверх. — Дьявол уже здесь.

— Тот самый? — в голосе старшей княгини появились испуганные нотки.

— Тот самый, — подтвердила императрица.

— Простите, а можно и мне рассказать, что там такого интересного на столе происходит, — сказал я. — И кто этот дьявол?

Изящным движением она перевернула последнюю карту, изображающую фигуру в плаще с косой. Над картой изображалась римская цифра «XIII». На секунду над столом повисла тишина.

— Пугающая картинка, — сказал я. — Что она значит?

— Тщетные попытки помешать дьяволу исполнить задуманное…

«Зачем я во все это ввязался?», — пришла мысль.

— Это наш дьявол, не твой, — сказала Елизавета и судя по голосу ее это сильно пугало. Девушка даже на «ты» от волнения перешла. — Он уже появлялся сегодня в раскладе…

— В этой колоде сколько карт? — я даже злиться начал от того, что над столом повисла подобная атмосфера. — Сорок, пятьдесят? Шанс, что он появится в каждом раскладе довольно велик.

Наушник пискнул, а затем завибрировал пейджер на поясе. Я снял его, посмотрел, но бегущая строка оставалась пуста.

— Валентин Михайлович, — раздался голос в наушнике, — Вас ждут у западного выхода. Сергей Васильевич, Кузьма Федорович — второй этаж, западное крыло.

— Так кто же этот дьявол? — спросил я, убирая пейджер.

— Лидер радикальных анархистов, — сказала княгиня Елизавета, — Старицкий.

— Эти мелкие террористы есть и в России? — удивился я. — Всегда думал, что от них страдает только небольшие страны Европы.

— Он присылал письма с угрозами, — сказала княгиня. — И после смерти папы, их ячейка активизировалась.

Словно в подтверждении ее слов где-то далеко прозвучал взрыв. Судя по звуку, за площадью, возможно, с набережной реки Мойки. Наушник еще раз пискнул, но я не стал слушать, убрав его в нагрудный карман костюма.

— Мама говорила, что анархисты — это глупые, зачастую необразованные люди, — сказал я. — Их цель недосягаема, так как избавиться от власти можно, только победив ее. А для этого им надо одолеть пару сотен мастеров, ее защищающих. Даже не представляю, где они могут найти армию, способную справиться хотя бы с княжескими родами. Поэтому они и глупые. Да я в одиночку смогу побить их всех, вместе взятых.

— Насчет необразованности Вы погорячились, — улыбнулась Императрица. — Во Франции они однажды смогли заручиться поддержкой элит и нанести старой империи удар, от которой она не оправилась.

— Добились ли они своего? — хмыкнул я. — Сменили одну правящую элиту на другую. Там было предательство и раскол в обществе. И всех зачинщиков в течение пяти лет ждала незавидная участь. Оттуда же пошло, что: «революция, как бог Сатурн пожирает своих детей»?

— Оттуда, — кивнула Елена Алексеевна. — Вы разбираетесь в этой теме?

— Немного. Так получилось, что мы продавали анархистам оружие в Италии. Нашу фирму неплохо подставили и все могло бы закончиться печально, но судьба познакомила нас с маркизом Маурицио Сальви.

— Вы знакомы с Маурицио? — она удивленно посмотрела на меня, словно увидела первый раз в жизни.

— У него в гостях сейчас моя младшая сестра, — улыбнулся я. — Наверное, перемеряла уже все старомодные платья из его коллекции. Хотя учитывая размер коллекции, это непросто.

— Представляю, — Императрица улыбнулась, посмотрела на дочерей. Елизавета при этом смутилась. — Вы обязательно должны рассказать нам эту историю.

— Это долго. Минимум часа три нужно, что уложиться в краткую версию. А Вы его тоже знаете?

— Он мой двоюродный брат. Наши мамы родные сестры.

Настал черед удивляться мне.

— Правду говорят, что Европа теснее, чем кажется, — сказал я. По крайней мере, эта тема была веселее, чем гадание на картах. Страх, промелькнувший в глазах великих княгинь, мне категорически не понравился. Резануло что-то внутри. — Давайте сделаем так, я сейчас разберусь со всем, что происходит, а потом расскажу историю о том, как молодой Кузьма Матчин познакомился с маркизом Сальви. Вы пока посидите и ни о чем не переживайте. Кузьма — стена, сквозь которую пробиться сможет разве что великий мастер, да и то, пока.

— Вы сейчас говорите очень пафосно, — заметила Императрица. Я не понял, пожурила она меня или просто высказала мнение.

— Мне можно, я сильный.

Встав, я сделал жест, останавливающий княгиню Елизавету, чтобы она не вставала следом. Приложил палец к губам, показывая на входную дверь в гостиную. Из-за ширмы ее не было видно, но с той стороны тянуло смертью. Причем так, что мурашки бежали по рукам и спине. Пришлось напрячься, чтобы эту силу не чувствовали остальные. Это было сродни тому, что демонстрировал начальник службы безопасности МИБИ. Подавление жизни появилось секунд тридцать назад и неспешно, но уверенно шло по проходному коридору в эту сторону.

Я успел выйти из-за ширмы, в центр комнаты, когда входная дверь открылась и на пороге появился мужчина в темном деловом костюме-тройке. Невысокий, в маленьких круглых очках и с козлиной бородкой. Волосы черные, как уголь и блестящие, словно мокрые или покрытые жестким лаком. Я улыбнулся, видя легкое удивление на его лице, а в ушах при этом звенело на высокой ноте. Пришлось вложить немного больше сил в защиту, отчего зеркало, висевшее на стене над комодом, лопнуло, но звона я не услышал. Мы смотрели друг на друга секунд десять, затем гость, не сводя с меня взгляда, шагнул назад, прикрывая за собой дверь. Еще несколько секунд я чувствовал, как он быстро удаляется, за пару секунд преодолев длинный коридор, а затем его присутствие исчезло. Голову даю на отсечение, что он вошел в «режим», чтобы сбежать.

— Черт, — тихо выругался я, полез в кармашек за носовым платком, чтобы высморкаться. — И почему люди с уникальными способностями всегда так сильны и неадекватны?

Еще секунд через пятнадцать, дверь распахнулась и на пороге появился мастер из охраны. Валентин Михайлович, которого совсем недавно просили пройти к западному выходу. Мы с ним пересекались еще в поезде, он ехал во втором вагоне. Ему было лет под шестьдесят и ходил он, прихрамывая на левую ногу.

— У нас все в порядке, — сказал я. Плохо, что из-за открытой двери не доносилось ни одного звука. С той стороны царила мертвая тишина. — Он сбежал.

Валентин Михайлович посмотрел поверх моего плеча на любопытные лица княгинь, выглядывающих из-за ширмы.

— Еще час будьте здесь, — сказал он мне, затем показал пальцем на лицо и скрылся в коридоре.

— Кто-то посторонний проник во дворец? — спросила Мария. — Ой, Кузьма, у Вас кровь идет…

— Давайте мы поможем, — заторопилась Елизавета, вставая и подталкивая сестру к комоду, над которым лопнуло зеркало. — Садитесь, не стойте.

Я коснулся пальцем уголка глаз, затем посмотрел на капельку крови, смешанную со слезой. Чувство такое, что плачешь чем-то горячим. Проверил, не пошла ли кровь из уха, в котором еще звенело. Елизавета взяла меня под локоть довела до кресла и решительно усадила в него.

— Это у меня аллергия, — быстро сказал я, пытаясь платком вытереть глаза.

— Только размазываете, — княгиня недовольно покачала головой, отнимая его. Пройдя к столу, куда унесли чайник, она вынула из рукава небольшой кружевной платочек, чтобы намочить. К этому времени вернулась Мария, неся в руках небольшую аптечку.

— Аллергия, говорите? — уточнила Императрица, решившая не мешать дочерям.

— Простите, — виновато сказал я.

— Ничего, — она улыбнулась. — Такое случается, особенно у сильных людей.

Я как-то упустил из виду, что Императрица тоже достигла уровня мастера. Только произошло это не так давно и не из-за тренировок, а по причине хорошей наследственности. И противостояние силы, пару минут назад, она наверняка почувствовала в полной мере. И нервы у нее стальные.

— Запрокиньте голову, — попросила меня Елизавета, вооружившись мокрым платочком.

«Засада», — подумал я, сдержавшись, чтобы не вздохнуть печально.