Император с супругой обратили на нас внимание, когда мы проделали примерно две трети пути до стола. Прервали беседу, повернулись в нашу сторону. В этот момент я ощутил некую робость, но старался шагать уверенно. Анна Юрьевна незаметно придержала Алену за локоть, чтобы она отстала сначала на полшага и остановилась позади меня метрах в двух. Со стороны, наверное, смотрелось уморительно. Шли вместе, а потом бросили на растерзание хищнику. Чжэнь, еще как только мы вошли в зал, сразу направилась к старшей сестре и успела обменяться с ней парой фраз. Не знаю, что она сказала, но взгляд, а особенно улыбка у Сяочжэй стали коварными. Опять замышляет какую-то шалость.

— Здравствуйте Ваше Императорское Величество, — сказал я, поклонившись и сложив руки в почтительном жесте. Не знаю, должен ли я был говорить первым или надо было подождать. Может, я вообще должен был стоять у входа и не отсвечивать, пока меня не пригласят?

Голос у императора звучал низко и властно. Даже не понимая слов, я смог разобрать положительную интонацию.

— Император Цао говорит, что рад, наконец, увидеть самого талантливого молодого мужчину, — перевела Анна Юрьевна. На этот раз она не стала прятать голос. — Я много слышал о тебе от принцессы Сяочжэй. У нее сильный характер и еще ни об одном мужчине она не отзывалась хорошо. О тебе же говорит, как о талантливом мастере и удивительном человеке.

— Госпожа Цао слишком добра ко мне, — я повторил уважительный жест, обращенный к Сяочжэй. Интересно почему отец назвал ее не «дочь» а «принцесса»?

— Она говорит, что ты придумал способ излечить болезнь Угасающего тела, — сказал он. — Никто в моей огромной империи не способен придумать даже как облегчить страдания людей с таким редким заболеванием. Как и во всем остальном мире. Это большое достижение, сопоставимое с тем, чтобы стать мастером в двадцать лет. Мудрец Цзы утверждал, что и первое, и второе невозможно.

— Всем свойственно заблуждаться, даже самым великим людям, — сказал я. — В технике излечения нет ничего сложного. Это просто комплекс упражнений, укрепляющих тело.

— Простой комплекс упражнений, — повторил император улыбнувшись. — Еще много людей страдают от этой болезни. Готов ли ты сделать эти техники открытыми для всего мира?

— Я как-то не задумывался, — честно признался я. — Ничего секретного в них нет, а вот опасность огромная. Нужно, чтобы кто-то направлял процесс лечения, иначе несчастных ждет смерть от выплеска собственных сил.

— Значит, техники все-таки не простые? — хитро прищурился он.

— Как объяснить? Человека несложно научить управлять машиной, но если он не знает правил, то или сам разобьется или задавить кого-нибудь. Начнет торопиться, разгонится и не сможет затормозить на повороте. Ведь когда у тебя дорогая спортивная машина, сложно объяснить, что ехать на ней нужно не быстрее пяти километров в час.

— Теперь я понимаю, — кивнул он. — Но ты не ответил на вопрос, откроешь техники для всего мира.

— Легко. Вернусь в МИБИ, напишу методичку и попрошу ректора сделать объявление.

— Мне не нравится, — он покачал головой. — Опять слава обойдет достойного его человека. Но я знаю, как это сделать лучше и помогу.

— Спасибо, — я коротко поклонился, думая, что его помощь выльется исключительно в проблемы.

— Мы здесь собрались, чтобы поужинать, так? — он посмотрел на дочерей, затем на супругу. — Поговорить можно и за трапезой. Отклонимся немного от традиций. Кузьма, садись по левую руку от меня.

В этот момент пришли в движение слуги. В помещение начали вкатывать столики с блюдами и посудой. Минут за пять на большом столе не осталось свободного места. А за спиной каждого, встал слуга, готовый подать любое блюдо. Император сделал пространный жест, который его слуга умудрился понять и подать тарелку с рыбой. Кстати, оформлению блюд придавали огромное значение, поэтому выглядело все не только вкусно, но и красиво. Я примерно представлял, что собой представляет китайская кухня, поэтому показал на тушеное мясо с овощами. Жаль рядом нет Фа Чжэна. Он бы многое отдал, чтобы попасть на кухню и посмотреть, как готовят императорские повара. Только кушать в этой одежде с широкими рукавами очень неудобно. Не говоря уже, чтобы потянуться за какой-нибудь тарелкой, не испачкавшись во всех блюдах разом. Хорошо, что я владел палочками на приличном уровне, чтобы не бояться уронить кусочек мяса или соуса в рукав. А вот Алене пришлось пользоваться серебряными вилками и ложками, которые лежали рядом с нами. Надо отметить, что Анна Юрьевна в ужине участия не принимала, хотя сидела за столом следом за Аленой. И не будь она женой главы рода, в который входила моя семья, уверен ей пришлось бы постоять рядом со слугами.

Начали трапезу молча. Ожидая долгую беседу, я быстро умял два мясных и одно рыбное блюдо, закусил овощами и необычными по цвету грибочками в соусе. Затем слуга императора принес небольшой глиняный кувшинчик, увидев который правитель обрадовался. Вытер руки о салфетку, взялся за кувшин, ловко сорвав запечатанную крышку.

— Особое вино, по особому случаю, — сказал император, лично наполняя две глиняные чашки. Одну протянул мне, передав из рук в руки.

Подав пример, он выпил, покачал головой от удовольствия. Вино оказалось крепким. Я подобное никогда не пил и сравнивать особо не с чем, разве что оно было существенно вкуснее саке.

— Твоя ученица, — император посмотрел на Алену, — мне сказали, что она может стать мастером еще до двадцати пяти лет?

— Может, и раньше, — кивнул я. — Алена талантлива, мы занимаемся меньше полугода, а она уже достигла больших успехов.

— Мой советник говорит, что это заслуга парной культивации.

— Чего? — не понял я.

— Парной культивации, — повторил он. — Когда мужчина и женщина во время секса обмениваются энергией инь и ян.

— Чего? — в этот раз мое удивление было куда больше. — Глупость какая-то. Если бы это… работало, то люди прогрессировали куда быстрее и вместо институтов боевых искусств нужны были бы бордели. Бред.

— Людям часто свойственно преувеличивать, но это не такой уж и бред, — он покачал головой. Сделал жест своему слуге и тот поспешил выйти из зала. — Но, если кто-то будет заниматься с раннего возраста, он сможет стать мастером в двадцать два года?

— Не любой. Мой брат, к примеру, не стал, как и сестра. Нужен особый талант, усидчивость, терпение и желание.

Император протянул ко мне руку, я вернул ему чашку, и он наполнил ее еще раз. Мы снова выпили. Под такую закуску и с водки не опьянеешь, не говоря уже про вино. Но приятное тепло по телу начало разливаться. Я почувствовал небольшой прилив сил. В этот момент в зал вернулся слуга в сопровождении мужчины лет сорока пяти. Я видел его по дороге в зал. Одет он в изысканный халат эпохи Хань, только без широкого пояса.

— Он убеждал меня, что ваши с ученицей успехи — это заслуги парной культивации. Именно поэтому ты выбрал в жены сильную женщину мастера. Пытаясь убедить меня, сказал, что примет наказание в сорок ударов палкой, если это не так.

По тону императора мужчина сразу догадался, что был не прав. А услышав про наказание, побледнел, склонился в поклоне едва не под девяносто градусов.

— Если дал слово, его нужно сдержать, — добавил император.

Советник поднял голову, посмотрев на супругу императора, словно искал поддержки, но та его взгляда не замечала, наслаждаясь ужином.

— Сорок ударов палкой, серьезное наказание? — спросил я. Интересно, а у нас император отдал бы такой приказ, отходить кого-то из министров или личных помощников палкой?

— Серьезное, — подтвердил он, глядя на советника. Жестом отослал его прочь. — Умелый палач десятью ударами ломает восемь костей.

Одним глотком он допил вино, протянул ко мне руку. Пришлось быстро проглотить оставшееся и передать ему чашку. Кувшинчик, что ему принесли, вмещал в себя литра три и если он рассчитывает, что мы выпьем все, то это будет непросто.

— Как тебе монастырь в Тибете, — спросил он. — Расскажи о впечатлениях.

— Мрак, — честно признался я. — Холодно, нет удобств. В такой обстановке учиться невозможно. Я бы мастером не стал, если бы тренировался в подобном месте.

— В аскезе есть свои преимущества.

— Смотря какую цель перед собой ставить. Если развитие, то вряд ли она поможет.

Он рассмеялся, но немного сдерживая эмоции «хо-хо-хо-хо», хлопнул себя по коленке пару раз.

— Первый, ты первый из иностранцев, кто говорит мне об этом прямо, — сказал он. — Поэтому ты и уехал?

— Так, — подтвердил я.

— Сегодня утром монахи обнаружили пропажу древнего артефакта, находившегося в монастыре много сотен лет.

— Да? — я почти искренне удивился.

— Пропал кристалл, вот такого размера, — он немного развел руки.

— Да, совпало как-то неприятно, — задумчиво сказал я. — Мы прибыли сразу из монастыря и только успели передаться. Вряд ли бы девушки стащили его как сувенир. В наших вещах подобного нет.

— Я знаю, — кивнул он, но уточнять источник знаний не стал. — Мудрец Цзы и мудрец Ма занимаются этим вопрос. Они найдут похитителя.

— Если я что-то узнаю, обязательно расскажу, — решительно заявил я.

— А что думаешь об учителях в монастыре, — немного сменил он тему.

— Раньше думал, что они занимаются ерундой. Но поразмыслив, пришел к выводу, что слишком мало знаю и недооцениваю их школу. Просто сужу по себе, вот и получается, что, глядя на них, вижу только недостатки, упуская из виду много нюансов.

Он оценивающе посмотрел на меня, возвращаясь к ужину. На какой-то момент разговоры стихли. Слуга убрал тарелку с рыбой, к которой я едва притронулся. Увидев мой задумчивый взгляд в сторону бамбуковой корзинки, сноровисто выудил оттуда несколько паровых булочек с мясом. И если мы пили вино, то женщины довольствовались чаем. Я обратил внимание на супругу императора. Выглядела она лет на сорок пять, но точно была старше. Она и сейчас оставалась красивой, но лет двадцать назад наверняка могла вскружить голову любому мужчине. Сложно сказать насчет Сяочжэй, но Чжэнь довольно сильно походила на женщину. Ну и на императора тоже. Поставь между ними и сразу можно сказать, что она их дочь. Ужинали женщины неспешно, наслаждаясь едой и слушая наш разговор. У Алены не получалось держаться так естественно, хотя она старалась. Я наклонился к ней.

— Будь проще, — прошептал ей на ухо. — Понравилось что-то на столе, возьми попробуй. Чуть отодвинь тарелку и ее сразу сменят. Никто даже внимания не обратит. А то ты эту рыбу ковыряешь, как будто она тебе что-то сделала.

Алена улыбнулась, кивнула. Я же ухватил палочками паровую булочку, попробовал задумчиво. Поймал взгляд императора.

— Нет, очень даже ничего. Но булочки, которые готовила госпожа Цао Чжэнь, были гораздо вкуснее.

Анна Юрьевна перевела с небольшой задержкой. У супруги императора чуть палочки из рук не выпали. Три принцессы оживились, Сяочжэй бросила на меня странный взгляд, Чжэнь пригубила чай, стараясь смотреть только в чашку, Сюли выглядела удивленной, даже показала слуге, чтобы подал ей пару булочек на пробу. Император ничего говорить не стал, только слегка улыбнулся, вновь наполняя чашки вином.

— За городом с восточной стороны недавно построили дворец, — сказал император. — Почти такой же, как этот, с садом, домами для слуг и прудом. Возьмешься за обучение моей дочери и если она станет мастером до двадцати пяти лет, то получишь его в качестве вознаграждения.

Я закашлялся, едва не подавившись вином.

— При всем уважении, Ваше Величество, — я еще пару раз кашлянул. — Это семейные секреты, я не вправе передавать их на сторону.

— А как же ученица? — спросил он, посмотрев на Алену.

— Она осталась без родителей, и мы приняли ее в нашу семью, — быстро сказал я. — И передать знания она сможет только моим или детям брата.

— Внутри семьи, — взгляд императора стал еще более пристальным. — Сюли, моя талантливая дочь, я ценю ее и жду больших успехов.

— Уверен, что в империи Цао достаточно талантливых и сильных мастеров, способных достойно обучить принцессу, — согласился я.

— Но нет ни одного, кто бы учил укреплению тела.

Я чуть не съязвил насчет Лу Ханя, но вовремя сдержался. Что-то вино на меня действует несколько расслабляюще.

— Она, бесспорно, одаренная, но ее путь развития должен идти через классическую школу. Укрепление тела погубит этот талант.

— Загубит? — в его тоне появилось недоверие, словно я от него что-то скрываю. — Кроме твоей ученицы больше талантливых девушек нет?

— Почему нет? — возмутился я. — У госпожи Цао Сяочжэй невероятный талант и только слабое тело ограничивает ее. Будь ей восемнадцать, я бы без промедлений взял ее в ученицы. Госпожа Цао Чжэнь обладает необычной расположенностью к укреплению тела. Я вижу, что основы даются ей легко и, если упорно заниматься она может стать сильным мастером. Но спешу повторить, техники укрепления тела — это семейная тайна.

— Чжэнь, значит, предрасположена? — спросил он.

— Ну, да, — не понял я его скепсис. — Без лукавства и обмана. Все задатки есть, большое внутреннее море, довольно гибкая система каналов, перестроить их не составит большого труда.

— Не желаешь выпускать секреты техники из семьи, бери ее в жены, — спокойно сказал он. — Она моложе твоей старшей жены и существенно выше по положению. Выйдет исключительный брак. Я же дам тебе слово Императора, что техники укрепления останутся в роду Матчиных.

В голове зазвучала фраза из старого фильма: «Какой хитрый человек». Сказал не в «семье» Матчиных, а в роду. То есть их смогут изучать мои прямые потомки, неважно, в какую семью они войдут. А уж дед заберет внучат к себе и воспитает как нужно, к гадалке не ходи. Только мне уже предлагали в жены принцессу, поэтому морально я был готов. Но даже так, прозвучало сильно. Не будь во мне уже пол-литра крепкого вина, может и руки тряслись бы.

— Род Наумовых — это опора Российской Империи, — сказал я. — И политический брак, особенно такого уровня, не мне принимать решения.

— Тут ты или заблуждаешься, или лукавишь, — сказал он. — В роду Наумовых ты только до тех пор, пока не станешь великим мастером. А потом у тебя появится собственный род, поэтому ты вправе решить такую мелочь. К тому же политический брак будет только между семьями Матчиных и Жао. Фамилия Цао у принцессы только до тех пор, пока она не вышла замуж. А когда это случится, род матери станет ее поддержкой. Но она останется моей дочерью, — веско добавил он.

О подобном я что-то и не задумывался. Черт, надо было узнать о подобных политических нюансах заранее. Один — ноль в его пользу.

— Это всего лишь техники, — смягчил он тон. — Но пусть они трижды уникальные и необычные, для меня никакой роли это не играет. Важны лишь здоровые дети, наследники. В тебе течет сильная кровь, как и в роду Цао. И в их смешении должно родиться что-то поистине великое. Как ты думаешь? Если хочешь, не учи ее ничему, — отмахнулся он. — У нее достаточно знаний для развития, чтобы родить тебе сильного наследника. Даже, наоборот, род Жао владеет сотней редких и десятком исключительно редких техник, которые достанутся тебе.

Я мучительно соображал, что сказать, но в голову ничего не приходило. По инерции протянул чашку, которую император наполнил вином. Все-таки хорошее оно оказалось, вкусное.

— Мне надо подумать, — все, что я смог сказать.

— Думай, — улыбнулся он. — У тебя есть минут десять до того, как подадут десерт. Хо-хо-хо.

Он вновь рассмеялся, хлопая себя по коленке. Шутка? А у меня спина потом покрылась. Страшно мне почему-то стало и неуютно. Вот сидишь рядом и подсознание говорит, что спорить нельзя, опасно для жизни. Надо или соглашаться, или как-то аргументировать, чтобы не обидеть и не оскорбить.

— Она будет готовить для тебя каждый день, — подмигнул император и снова засмеялся. Вот что он в этом находит смешного, ума не приложу. Отсмеявшись, он подал знак слуге. Посмотрел на меня уже серьезно. И ведь ни в одном глазу намека на алкоголь. — У меня для тебя есть подарок.

Слуга, метнувшись к дальней двери, вернулся довольно быстро, неся в руках небольшую красную лакированную шкатулку с золотым пером на крышке. Император взял ее, раскрыл и вынул небольшой железный стержень, покрытый замысловатыми узорами. Сжав его в руках, пропустил силу и узоры слегка засветились.

— Он словно сделан для мастера укрепления тела, хотя изначальный замысел был иным, — произнес он, протянув стержень мне.

Стержень толщиной в большой палец и длиной сантиметров двенадцать. Сделан так, чтобы удобно лежать в кулаке. Сверху и снизу немного заострен. Китай производил лучшее холодное оружие для мастеров. Изготавливали на заказ, под конкретного человека. Как тот же меч у однорукого Семена, похитившего сестру. Он при помощи его камни резал и кран уронил. Меч в этом сыграл не главную роль, но вряд ли бы он провернул подобное с арматурой в руках. Ходили слухи, что самое редкое оружие покрыто рунами, усиливающими владельца. Китайцы это всегда отрицали, насмехаясь над любым, кто спрашивал о подобном. Я повидал немало мастеров и их оружие, но никогда не видел рун, поэтому в эти сказки не верил.

Боевой стержень, не знаю, как он точно называется, глупое оружие, неудобное. Но светящиеся руны мне приглянулись. Надо поближе посмотреть, что это такое. Может, просто для красоты сделано, тогда буду использовать как фонарик.

— Спасибо, это очень ценный для меня подарок, — сказал я. Плохо, что отказываться нельзя, иначе не взял бы. Убрал стержень в футляр, поставил на колени.

Слуги начали убирать со стола, меняя тарелки на большой чайный сервиз. Принесли вазочки с традиционными сладостями. Разговор немного ушел в сторону от серьезных тем. Император Цао интересовался, как я жил в Японии, как учился и тренировался. Таких баек у меня запасено столько, что я могу их дней десять рассказывать без перерыва, так что вторая часть вечера прошла интересно. Все слушали с большим интересом, особенно принцессы. Ловили каждое слово, когда дело касалось тренировок и развития.

В конце вечера император прогнал женщин, и позвал мастера Че Ю, составить нам компанию. Мы перешли в небольшую комнату, где из мебели были только четыре мягких кресла, установленные полукругом перед чайным столиком. За ним широкое окно, открывающее потрясающий вид на сад, подсвеченный яркими уличными фонарями. Поставив кувшин в центре, император позволил каждому наливать себе самостоятельно. Мы молча выпили по две чашки. Я задумчиво разглядывал две узкие картины, одна изображала дракона, изогнувшегося в виде иероглифа, вторая — горный водопад в стиле китайской традиционной живописи.

— Кузьма, как ты относишься к императору Тайсе? — спросил император через мастера Че Ю.

— Сложно сказать, — я пожал плечами. В голове тихо шумело от алкоголя. — Уважаю как правителя империи, и равнодушен, если говорить о личной симпатии. Когда-то он нам помог, но, как сказала мама, не бесплатно. А я-то всегда думал, что он нас приютил по доброте душевной и из-за человечности.

— Император Тайсе тот еще жадный червь, — презрительно скривил губы правитель. — Пытается сожрать больше, чем может переварить. Не способен тихо сидеть на своих островах. Имперские амбиции не дают покоя. Может он и по ночам не спит.

Император Цао поморщился, налил еще чашку, выпил залпом. Говорил он с таким презрением, от которого молоко могло скиснуть во всех окрестных деревнях.

— Знаю о твоих трудностях и склоках с благородными домами. Вижу, что царь Иван настроен против тебя. Наумовы сильны, — он покивал. — Если понадобиться помощь и придется бежать, то Империя Цао примет тебя и семью. Не выбирай Японию, Тайсе не простит, что Матчины их бросили. Да и в свете предстоящих событий, это будет неуместно.

Помолчали. Пить больше не хотелось, поэтому я тихонько цедил вино.

— Скоро Япония пойдет на жесткий шаг, — сказал он. — Мои шпионы говорят, что они готовят вторжение на Курильские острова. Собирают силу, готовят флот. Царь Иван предсказуем и… — он нахмурился, но было понятно, что он хотел назвать его либо глупцом, либо дураком. — Он отправит тебя, чтобы воевать со слугами Тайсе. У тебя есть несколько дней, чтобы подумать. Возьми в жены мою дочь и род Жао поможет тебе разбить любое войско, даже если он пошлет сотню мастеров.

Я промолчал. Да, он поможет, с радостью и большим удовольствием, сославшись на родственные связи. А попутно потопит часть флота Японии и вырежет всех мастеров, до которых сможет дотянуться. И все ради того, чтобы занять несколько спорных островов в своем участке моря без боя. Потерпев сокрушительное поражение, Япония не станет драться за них. Ну а если войска Тайсе окажутся сильнее, так войну ведет Российская империя, у которой достаточно сил и мастеров, чтобы победить. Одни выгоды и преимущества.

Мы еще немного посидели молча, затем император ушел. Сказал, что со мной ему было интересно встретиться и поговорить. Следом удалился мастер Че Ю. Минут десять я смотрел в окно, затем плюнул на все и пошел спать. Мысли и без того путались после тяжелого дня, так еще и истощение давало о себе знать.

В мягкой кровати, после душа и сытного ужина, уснул я, едва голова коснулась подушки. На этот раз кошмары не преследовали, или я их просто не запомнил. Проспал часов до десяти утра, с трудом разлепив глаза. Одежда, которую вчера просто бросил на комод, исчезла. Я на это просто плюнул, первым делом сходив в душ, долго приводя себя в порядок. Ничуть не удивился, застав вчерашних служанок в гостиной. Сегодня кланялись они куда ниже, чем вчера, но я им это простил, так как мне вручили пол литровую бутылку с кисловатым напитком и непонятными иероглифами на этикетке. Выдул ее в один заход, блаженно рухнув в кресло.

— Одежда, — сказала одна, — для день.

Вторая продемонстрировала халат, примерно такой, в котором вчера щеголяли гости. Без широкого пояса, кажущийся гораздо удобнее и легче. Рукава хоть и широкие, но не такие огромные как в парадном ханьфу. Цвета, кстати, те же, от светлого серо-зеленого до темного, переходящего в изумрудный.

— Показывайте, как его правильно надевать. Я завтрак проспал?

— Завтрак проспал, — подтвердила служанка. — Чай?

— Не надо. Лучше скажите, где найти госпожу Цао Сяочжэй?

— Госпожа Цао пить утренний чай.

В этот халат переодеться было существенно проще. Я так прикинул, что и без посторонней помощи могу управиться. Но меня отпустили только когда убедились, что все сидит так, как положено. Та, которая по-русски не говорила, придирчиво поправляла пояс, едва не до миллиметра выравнивая своеобразный узел. И на мою прическу они смотрели кровожадно, неслышно переговариваясь, шевеля губами. Нет, так просто я им не дамся. Нормальная у меня прическа!

В халате обнаружился один существенный недостаток — отсутствие карманов. Я заметил на столике шкатулку со стержнем и захотелось бросить все и отправиться в сад, чтобы потренироваться. Восстановление сил шло полным ходом, и тело требовало простых упражнений если не физических, то хотя бы немного поработать с силой. Пройдя к шкатулке, вынул стержень, повертел его в руках, разглядывая узоры. Металл тяжелый, выполненный или из бронзы, или очень похоже ее копировал. Нанесенные руны и иероглифы обработаны вручную, слишком тонкая работа. Я прикинул, куда его приспособить, даже пробовал заткнуть за пояс, вызвав у девушек бурю негодования и эмоций. Одна из них промчалась по комнате, нырнула в спальню и выбежала с изящным серо-зеленым мешочком на завязках. Что-то вроде кошеля для монет в древности. Стержень поместился идеально, затем она подвязала мешочек к поясу и осталась довольна результатом.

— Спасибо, — поблагодарил я их, заработав пару поклонов. Вчера они вели себя нахальней, а сегодня умерили пыл, что уже хорошо.

Небольшая прогулка по дому в сопровождении служанок, и я оказался в гостиной, где Сяочжей пила чай в гордом одиночестве. Увидев меня, она что-то сказала служанкам, те поклонились и поспешили удалиться. Сделала приглашающий жест для меня, собственноручно налила чай, улыбнувшись своим мыслям. Окна помещения выходили в сад, показывая пасмурный день и легкий дождик. Недалеко от нас садовник в непромокаемом плаще равнял живую изгородь и за его работой наблюдала Сяочжэй до моего появления.

Минут через пять неспешного чаепития появилась Чжэнь. Жестом отослала слуг. Я поспешил встать, чтобы пододвинуть для нее стул. Девушка благодарно кивнула. Изящно, придерживая рукав платья, налила себе чай. Я давно заметил, что у нее все жесты и движения получались красивыми, выверенными. Вроде бы сам самое простое движение, налить чай, но как она это сделала, загляденье.

— Старшая сестра Сяочжэй говорит спасибо за то, что выступил вчера в нашу поддержку, — перевела Чжэнь ее слова. — И мама была очень тронута.

— Пустяки. Вроде бы ни словом не соврал, поэтому не нужно благодарить.

— Благодарят не за ложь или правду, — Сяочжэй покачала головой, — а за поддержку. Правитель Цао тебя высоко оценил, это огромное достижение. Мама услышала, что вчера ты хорошо отзывался о моих служанках и рассказала об этом отцу. Теперь они твои. Заботься о них хорошо.

— Не понял, — посерьезнел я.

Чжэнь начала что-то объяснять сестре, пока я сверлил их взглядом. Сяочжэй, наконец, кивнула, повела головой, как будто говоря, что это сущая мелочь.

— Они потомственные слуги, — попыталась объяснить Чжэнь. — Их родителей продали нашей семье.

— Что-то я не в курсе, что в Китае до сих пор торгуют людьми, — хмуро процедил я.

— Рабство — это пережиток прошлого, — отмахнулась Сяочжэй. — Не нужно смотреть на это так узко. Их род обанкротился, влез в огромные долги, и они решили продать часть детей, чтобы спасти всю семью. Они должны служить два поколения, чтобы расплатиться. Дети этих девочек будут свободны от долгов семьи и смогут сами решать свою судьбу. А вот им суждено быть слугами до смерти. Если они кого-то винят в этом, то только глупых родственников.

— Они получают зарплату, жилье и образование, — добавила Чжэнь, после небольшой паузы. — Они не рабы. Просто работают слугами. Это как контракт, который нельзя расторгнуть.

— Умеете вы испортить настроение по утрам, — проворчал я.

— Разве в Японии такого нет? — проницательно посмотрела на меня Сяочжэй.

— Детей там за долги не продают.

Да, в Японии случается, что кто-то подписывает контракт на десять или двадцать лет, обязуясь служить какому-нибудь роду как слуга. Но так, чтобы дети детей не могли вырваться из этого капкана я не слышал. Да кто вообще в здравом уме отдаст своих детей? Даже если ты должен столько, что не рассчитаться за всю жизнь, работай, почку продай в конце концов.

— В Японии за долги продают целые семьи, — сказала Сяочжэй, похоже, тоже начиная сердиться. — Не нравится, выгони их. Пусть идут работать в дешевый ресторан посуду мыть или в бордель.

— А другой работы, значит, не существует? — я тоже завелся.

— Только не в Китае. Если узнают их прошлое, выкинут на улицу. Никто не станет связываться с родом, кому их продали. Подумав, что они сбежали от выполнения обязательств. И у них тоже есть гордость! — она хлопнула ладонью по столу, перевернув чашку с чаем, не дав мне вставить слово. — Они хорошо работают, зная, что их родные хорошо живут, а не скитаются по стране с тележкой. И заработанные деньги пересылают родителям.

Чжэнь быстро положила платочек на стол, чтобы чай не побежал на платье старшей сестры.

— Прошу меня простить, — я встал. — Пойду в саду прогуляюсь.

Не знаю, где в доме был выход в сад, поэтому вышел через главный вход, неспешно обошел дом вокруг. Никак не получалось выкинуть этот разговор из головы. Конкретно этим двум служанкам повезло. Не каждый свободный человек мог попасть на работу в императорскую семью. Но вот сам факт продажи людей за долги меня напряг.

— Кузя! — услышал я голос Таши. Оглянулся и увидел всю свою компанию в небольшой беседке.

— Гуляете с утра? — спросил я, подходя к ним.

— Ага. Здесь очень красивый сад. И цветов много. Мы думали ты будешь спать до обеда.

Я улыбнулся, перемахнул прямо через перила. Не хотелось обходить по дорожке вокруг. Таша с мамой были одеты точно так же, как и вчера, Алене же достался наряд почти как у меня. Интересно кто подбирает нам одинаковую одежду?

— Анна Юрьевна, — я сел на лавочку. — Скажите, в Китае продают детей за долги?

— Странный вопрос, — она внимательно посмотрела на меня. — Лет сорок назад, подобное встречалось часто. Не каждый день, и рынков по продаже детей не было, но случалось. А сейчас это событие из ряда вон выходящее. Законом не запрещено отдать своего ребенка за долги или продать, но ярлык на такого человека повесят и в изгои общества запишут. Он больше не сможет найти хорошую работу и уважение потеряет. Императорская семья последние лет двадцать пять выкупает всех детей, определяя их в интернаты, где воспитывает до совершеннолетия и помогает устроиться в жизни, найти жилье. Мальчишки чаще всего после интерната поступают на военную службу. Девушки выходят замуж или переезжают в районы, где женщин меньше мужчин. Чтобы не стать «изгоями» родители, которым тяжело жить и нет возможности растить детей, могут сами отдать их в интернат, но, как я сказала, сейчас это происходит крайне редко. И это заслуга нынешнего императора Цао. Непонятно только почему он не запретит законодательно такую практику. Но время меняется, может, мы такой закон скоро увидим.

Мы помолчали, слушая, как дождь барабанит по крыше беседки.

— Мама, ты так и не рассказала, чем отличился вчера Кузя? — спросила Таша, наверняка возвращаясь к прерванному моим появлением разговору.

— Ты еще маленькая, чтобы понять, — она погладила дочку по голове.

— Я не маленькая! Мне скоро восемнадцать. Вот ты в шестнадцать вышла замуж за папу, а я уже старше.

— Это не показатель, — парировала она. — К примеру, Император Цао угощал Кузьму, наливая ему вино. Что скажешь?

— Пить с правителем — плохо! — заявила она. — Он тебя напоит, и все выведает.

— А я думаю, что достаточно будет пальцев на одной руке, чтобы посчитать всех, кому император лично наливал вино. А еще надо учесть, насколько Кузя молод. Главы крупных кланов Китая будут зеленеть от зависти, когда узнают. Я уверена, это произойдет довольно скоро. И десять раз подумают, прежде чем сделать Кузьме какую-нибудь пакость.

— Пойду пройдусь, — сказал я вставая. — Позанимаюсь немного до обеда.

— В конце сада есть пара тихих беседок, — подсказала Анна Юрьевна. — Мы там гуляли, пока дождик не начался. Особенно красив небольшой пруд.

Благодарно кивнув, вышел под усиливающийся дождик. Нужные беседки нашел минут за пять. Сад за дворцом оказался большим, хотя со стороны казалось обратное. Пруд с водой необычного зеленого оттенка, обильно усеянный крупными кувшинками. Даже пару бледно-розовых цветочков можно было увидеть несмотря на конец октября. Полы в беседке немного намокли от дождя, но не критично. Усевшись на лавочку, лицом к пруду, я вынул из мешочка стержень, сосредоточившись на силе. Получалось плохо, так как мысли все время скатывались к утреннему разговору с принцессами. Почему Сяочжэй так резко отреагировала? Зачем императору понадобилось дарить мне слуг? Он хотел этим что-то сказать? Почему все так сложно?! А еще новость про Курильские острова…

Отвлекся я от мыслей, только когда стержень в ладони заметно потяжелел и начал тянуть руку к полу. Пришлось долго и осторожно забирать из него силу, так как он начал угрожающе разогреваться. Чтобы опять ничего не взорвать, убрал его обратно в кошель. Встав, прошел несколько кругов внутри беседки, разбрызгивая небольшие лужи. Затем решительно зашагал к дому. Заглянул в гостиную, где утром встретил Сяочжэй, но никого там не застал. Прошел вдоль коридора, заглядывая во все комнаты подряд. Перепугал какого-то пожилого мужчину, мило беседующего с молодой женщиной в тихой комнате. Едва не нарвался на скандал с какой-то важной дамой, возмущенной тем, что я помешал ей пить чай. В итоге открыв очередную дверь, увидел принцесс, тихо о чем беседующих в уютной комнате с изысканным интерьером. Больше всего комната напоминала выставочный зал в художественной галереи, в центре которого поставили два диванчика. Даже стола и того не было.

Вломился без спроса, подошел и уселся на ближайший диван. Сяочжэй посмотрела на меня вопросительно, слегка наклонив голову.

— Прошу простить за грубость и глупое поведение, — сказал я. — Я сожалею, что вел себя несдержанно.

Старшая принцесса удивилась, взгляд ее стал более пристальным. Любит она выразительные паузы.

— Мы не сердимся на тебя, — Чжэнь перевела ее слова. — Ты был хмур и зол, но не успел сказать и сделать ничего плохого.

— Это не моя заслуга, — опустив взгляд, произнес я.

— Тем не менее, — она улыбнулась. — Может чаю?

— Только если он будет сладким. Не понимаю, как вы можете пить его без сахара.

Как я выяснил позже, император Цао уехал рано утром. Поэтому обед прошел в более спокойной обстановке, но в любом случае я был единственным мужчиной за столом и чувствовал себя неуютно. Серьезных тем никто не касался, говоря больше о Тибете и погоде. Настроение немного улучшилось, и я смог спокойно позаниматься в саду. На завтра Чжэнь предложила нам прогулку по городу, обещав показать достопримечательности и старый храм, стоявший на площади рядом с небоскребами.

Развалившись на кресле, я ждал приглашение на ужин, думая о насущных проблемах. В дверь комнаты постучали, но можно было не вставать, так как открыла одна из служанок. Собственно, о предстоящем серьезном разговоре с ними я и думал. Ведь до сих пор не удосужился узнать, как их зовут.

Спустя минуту мне протянули планшет в знакомой обложке. Им пользовалась Анна Юрьевна. Не успел спросить, зачем он мне, так как экран засветился, показывая, что поступил видеозвонок. Нажал кнопку ответить. Экран потемнел, а затем на нем появилось лицо Таси.

— Кузя, привет, — она заулыбалась. — У вас там не ночь?

— Пять часов всего разница, — сказал я. — Привет. Хорошо выглядишь. А мы из Тибета сбежали.

— Знаю, знаю, — отмахнулась она. — Аня рассказала. Анна Юрьевна, — поправила себя Тася. — Ну и как тебе заграничная учеба?

— Плохо. Дома лучше. Зря только съездил. Говорил же тебе, останусь дома, а ты настаивала.

— И плохой опыт бывает полезен, — философски заметила она. Посерьезнела, словно у них что-то плохое случилось.

— Что у вас? — вздохнул я. — Опять мафия и Тени?

— Нет, с ними договорились. Ты давно мировые новости читали или смотрел?

— После обеда в телефоне листал. Ничего интересного.

— Даже то, что Япония вот-вот силой захватит Кунашир и Итуруп?

— А, слышал. Что, прям вот сейчас хотят захватить?

— Прямо сейчас, — она даже глаза закатила от моего равнодушного отношения к новости. — Едва вы уехали, началось. По новостям десять раз в день мусолят. Флот показывают, учения, мастера объемные техники колдуют, и даже ректор выступал. Понимаешь о чем я?

— Призовут мастеров из великих родов и меня в том числе. Точнее, в первых рядах, так?

— Я поражаюсь твоему спокойствию. Война будет! Глава рода, Петр Сергеевич, говорит, что сто процентов. На Итурупе диверсионный отряд поработал, разгромив военную часть. И корабли они десантные формируют, для полноценной высадки. Думает, что они пойдут дальше, так как по их телеканалам заявления идут с претензиями на Сахалин, теперь понимаешь? Правитель на рода давит и требует, чтобы каждый отправил хотя бы по одному мастеру. Да, не смотри так, — вздохнула она. — Матчиных требуют на растерзание бросить. Давят на то, что ты главный специалист по Японии, их кланам и мастерам.

— Хочешь сказать, что лучше бы я в монастыре сидел?

— Туда уже человека отправили, чтобы тебя забрать, — вздохнула она. — В общем, я вылетаю в сторону Сахалина, встретимся там через два дня…

— Стоп! — остановил я ее. — Никуда ты не вылетаешь, это раз. Я серьезно, без шуток. Решай семейные дела, приглядывай за мамой, я и без тебя управлюсь.

— А два? — Тася как-то сникла. Видать, успела поговорить с мамой и получила нагоняй.

— Два — это много, я бы сказал: «полтора», — немного рассмеялся, пытаясь поднять ей настроение. — Я вчера вино с Императором Цао пил, он мне об этой проблеме рассказал. О претензиях императора Тайсе на острова. Говорит, бери в жены дочь мою и я с тобой сто мастеров отправлю, всех японцев изведу. Представляешь, насколько твой муж важный и уважаемый человек?

— Соглашайся, — серьезно заявила она оживившись. — Это даже лучше, чем «хорошо». Он тебе как родственнику поддержку окажет.

— Тася, ты в своем уме? Не пила с утра?

— Я серьезно, это отличный выход… — она как-то странно нахмурилась, поджала губы. — Тебя ведь бросят в самое пекло…

— Ты чего, плачешь, что ли? — удивился я. — Да брось, плевое дело, высадиться на острове и прибить пару мастеров. Я с братом поговорю, Джима с собой возьму, мы вдвоем столько дел наворотим, японцы вплавь побегут обратно к себе.

Но Тася уже рыдала, роняя слезы прямо на планшет. В это время послышался сигнал звонка. Я что-то сразу не сообразил, ткнул на выскочившее сообщение и экран разделился на две части, показав в правой главу рода, Петра Сергеевича.

— Аня я… — начал было он, но заметил нас, удивился. — Кузьма, Таисия Павловна? Я помешал? Перезвоню…

— Нет, нет, — быстро сказала Тася, вытирая слезы, — мы уже поговорили.

И она отключила связь.

— М, да, — задумчиво произнес я. — Женщины…

— Анна там далеко? — спросил Петр Сергеевич.

— В своей комнате. Мне планшет передали потому, что Тася звонила. Сейчас я схожу, отдам ей. Позвоните минут через пять.

— Нет, нет, — быстро сказал он. — Я как раз с тобой и хотел поговорить.

— Курилы, японцы, война, меня решили бросить в самое пекло, — кратко изложил я. Главе понадобилось несколько секунд, чтобы все переварить. — Так Тася сказала. Все настолько плохо?

— Плохо, но не критично. Японцы, как всегда, бряцают оружием. Но на днях два мастера напали на военную часть и перевернули с ног на голову. Основательно так. Много людей погибло. Иван Шестой все думал, что обойдется, но, похоже, дело скатывается к конфликту силы, а не слов. Туда сейчас флот идет на всех парах. Это займет какое-то время. Пока наши силы будут собираться на Сахалине, пока идет флот, нужно отловить диверсантов и наказать. Наверху сошлись во мнении, что лучшим кандидатом будешь ты. На это очень напирал великий князь Разумовский, — Петр Сергеевич произнес так, словно озвучил имя главного врага рода. — На острове сложные условия, надвигается непогода, леса и горы. На Кунашир высадятся военные специалисты, а на Итуруп планируют забросить тебя. Я могу выделить двух мастеров в помощь.

— Не надо. Если нужно поймать пару мастеров, то я сам справлюсь. Потребуется только снаряжение, моя команда ну и транспорт.

— Транспорт уже в пути. Самолет заберет тебя из Гуйяна и доставит прямиком в Южно-Сахалинск, а оттуда на Итуруп.

— Хорошо. Когда?

— Самолет будет в аэропорту через два часа, ориентировочно.

— Быстро вы… Два вопроса. Билеты покупать? И почему именно сейчас японцы затеяли такую бурную деятельность?

— Если ты номер телефона не менял, тебя встретят в аэропорту. Может сразу идти в терминал для деловых перелетов. Там сориентируют. А насчет второго вопроса, простого ответа нет. Сейчас на западных границах России неспокойно. Обострилась обстановка в Африке, где мы наши стратегические интересы продвигаем. Удобное время, чтобы поджать нас и закрепиться на островах. Но рассказывать долго, тебе на место все объяснят.

— Хорошо. Еще просьба. Приглядите за Тасей, чтобы не вздумала лететь за мной. С нее станется.

— Присмотрю, — понимающе кивнул он.

— Тогда отбой. Пойду планшет верну Анне Юрьевне и девчонок обрадую.

— Связь на месте я организую, ты, главное, на нее выходи и держи в курсе. Конец связи.

Экран планшета погас. Я еще повертел его в руках, встал. Теперь стало более понятно, а то Тася все про войну твердила, напугала только. Не уверен, что серьезные столкновения будут, но загадывать неблагодарное занятие. И чего она расплакалась? Не самое сложное задание, которое у меня было. Погонять пару мастеров по острову — раз плюнуть.

Дойдя до двери, остановился, оглянулся на служанок.

— Так, давайте решим сначала ваш вопрос. Пошли, — я вернулся в гостиную, показал им на диван. Те закивали, быстро поправили ткань, разгладили складки и смахнули невидимые пылинки. Я закатил глаза не хуже Таси. — Садитесь, говорить будем.

Девушки переглянулись, сели, одинаковым движением поправив юбки.

— Зовут вас, как? — спросил я.

— Юй Ми, — представилась та, что знала русский язык.

— Юй Фэйфэй, — кивнула вторая. Голос у нее оказался неожиданно красивым.

— Сестры?

— Сестры.

Если приглядеться, девушки довольно похожи, около двадцати лет, не слишком длинные темные волосы, убранные под платок. Макияж если и есть, то я его не замечаю. Он особо и не нужен, так как они в таком возрасте, что любая девушка выглядит красавицей. Есть в их лицах что-то аристократическое, но, может, это мое воображение разыгралось. Как уже говорил, девушки в отличной физической форме, готовые перешагнуть на ступень эксперта. Им не хватает только тренировок, чтобы подняться.

— Руку, — попросил я сразу обеих, протягивая ладони навстречу.

Странно. Сяочжэй говорит, что они в услужении семьи Жао второе поколение, но родословная девушек не нарушена. Когда у тебя в семье оба родителя одаренные, это сразу заметно. А еще заметней, когда один из них простолюдин, не имеющий к силе никакого отношения. Опять же, мама в этом разбирается лучше, надо ее попросить, чтобы проверила.

— Уже знаете, что будете работать на семью Матчиных?

— Матчиных, знаем, — кивнула Юй Ми.

— Сколько вам платили здесь? — задал я вопрос, который меня сильно интересовал. — Желательно в рублях или долларах.

— Тридцать тысяч юань, — сказала она, прикидывая что-то в уме.

— Почти три тысячи рублей, — пересчитал я. — Неплохо. В год получается тысяч тридцать рублей, оклад как у среднего наемника.

— Нет, нет, — быстро сказала она, замахав свободной рукой. — Тридцать тысяч юань в год, вдвоем.

— Ну, это даже не смешно. Могли бы вообще не платить, чем такую смешную сумму. Они на обед в ресторане больше тратят за раз. Ладно, это решим позже, — я отпустил их руки, примерно оценив размер внутреннего моря. — Я сейчас улетаю на северо-восток. По делам. А вы поедете на запад, вместе с моей ученицей, понимаете?

— Понимаем, — закивала Юй Ми. Фэйфэй подхватила этот жест, хотя по глазам вижу, что ничего они не поняли.

— И пока меня не будет, ваша задача помогать Алене.

— Будем помогать, — девушки снова закивали, правда, на этот раз вразнобой.

— Вопросы ко мне есть? — пытаясь говорить медленней, спросил я.

— Север, холодно? Одежда теплая брать?

— Дождей много и ветер. Одеваться лучше теплее, взять что-нибудь непромокаемое и сменную одежду, когда вымокнешь до нитки, чтобы переодеться. Не переживайте, мне все выдадут на месте.

— Выдадут на месте, — понятливо кивнула Юй Ми и улыбнулась, как бы говоря, что ей все ясно и понятно.