Санкт-Петербург, отель Астория, раннее утро
Удивительно, как быстро вчера появилась дорожная полиция и другие службы. Не прошло и пяти минут, как перекрыли дорогу, организовали движение по встречной полосе, затем примчалась пожарная машина из Пушкина. Горел не только наш лимузин, но и грузовик, лежащий на боку. Шесть карет скорой, помогающие туристам и просто случайным зрителям, получившим различные ушибы и ссадины. За это время я прошел по участку дороги, превратившемуся в поле боя, и перетащил тела мастеров. Как и предполагал, это были охотники за головами из группы Американца. Двое, темнокожий и мексиканец. Последний запустил в меня заточенную циркулярную пилу. С их стороны был еще один, но он сбежал. Может сам Американец. От Орловых остался старик. Тимофей позорно сбежал, оценив расклад сил.
На нас банально устроили засаду. Таран, пара зарядов из гранатомета следом, и добить тех, кто сумел выжить. Если бы мне кто-то предложил подобный план, напасть на пару мастеров, имея такое преимущество, я бы согласился. Тем более в их компании был старик, способный сковать и обездвижить любого мастера. Беспроигрышный вариант.
Надолго оставаться возле дороги мы не стали. Я вытащил сильно обгоревшее тело Войтека из салона, уложил в пластиковый мешок, предоставленный бригадой скорой помощи. Пришлось потесниться и дружной компанией на одной машине мы отправились в местную больницу. Александр пострадал не сильно, но получил неприятное рассечение, на которое требовалось наложить швы. Чуть позже туда примчалась остальная наша компания на автобусе.
И вот утром мы собрались в ресторане, решив сначала позавтракать, а потом заняться вопросом похорон Войтека. Работники морга, принимавшие вчера тело, легко согласились помочь. За скромную плату обещали подобрать похоронное агентство и уже сегодня тело должны кремировать. Мне кусок не лез в горло, но я заставил себя поесть, чтобы немного восстановить силы. Тася, недавно избавившись от одного фиксатора на руке, обзавелась новым. Ударилась плечом, когда машину вышвырнуло с дороги. Саша, сидевший напротив, с повязкой на голове. Оба вяло ковырялись в завтраке.
Плеснув себе еще кофе, я посмотрел на вход в ресторан. В зал входила колоритная парочка. Дорошин Леонид Филиппович — бывший начальник Таисии и незнакомый мне мужчина, но очень похожий на спутника. Тоже лет под пятьдесят, крепкий, подтянутый, чувствуется военная выправка, взгляд волевой. Огляделись в поисках свободного столика. Леонид Филиппович жестом показал на столик не слишком далеко от нас. Едва они сели, к ним тут же подошел официант, принял заказ и убежал.
Тася посмотрела на меня. Взяв со стола чашку с кофе и два сладких пирожных на блюдце, я встал, с шумом отодвигая стул. Тая посмотрела на меня, покачала головой, затем последовала моему примеру. Вот так мы с чашками и десертом подсели за столик мужчину в дорогих костюмах.
— Муж и жена — одна сатана, — хмыкнул Леонид. — Доброе утро, молодожены.
— Здравствуйте, — поздоровалась за нас Тася. Я демонстративно прихлебнул кофе и откусил от пирожного.
— Ты не знакома с Глебом Романовичем? — спросил ее бывший начальник.
— Знакомы, — ответил за нее военный. — Встречались пару раз. Приятно видеть, что Таисия Павловна не растеряла силу и боевой дух. Эк вы вчера бушевали, любо-дорого смотреть.
— Там камера дорожная была, — пояснил Леонид, — следящая, чтобы скоростной режим не нарушали. Вы аккурат рядом с ней оказались. Да и люди нынче любопытные. Нет, чтобы укрыться, когда стреляют, они норовят на камеру все снять. Каждый второй и оператор, и режиссер. Вы не заметили, кто так резво сбежал от вас на третьей черной машине?
— Орлов Тимофей, — сказала она. — Сопля. Крутого мастера из себя только и умеет строить.
— Мы так и предположили, — кивнул Леонид. Посмотрел на товарища. — Еще вчера он улетел в Лондон на личном самолете.
— Удостоверение мастера к вечеру будет аннулировано, — сказал Глеб Романович. — Сделаем запрос и его вернут. Поедет он в ссыльный поселок на дальнем севере, там, где солнце всего три месяца в году.
На мне скрестились два взгляда. Откусив еще кусочек пирожного, я захлюпал кофе.
— Кузьма Федорович, — сказал военный, — зная твой характер и наличие небольшой армии наемников, хотелось бы избежать боевых действий, которые принесут с собой разрушения и жертвы.
— Если сможете усилить охрану вокруг нашей базы, то разрушений и жертв не будет, — сказал я. — Потому как ежели на нас пойдут открытой войной, то сдерживаться мы не будем. А до тех пор в задачу наших людей будет входить лишь защита объектов, которые принадлежат семье Матчиных.
— Ты так говоришь, как будто войной на вас обязательно пойдут, — уловил нужное Глеб Романович.
— Пойдут, обязательно пойдут, — вздохнул я, демонстративно опечаленный этим фактом.
— Сейчас у Орловых почти дюжина мастеров. У вас четыре… ну, пусть пять.
— Вы считаете, что мы первыми начнем драку? Нет, мы не сумасшедшие. Если только нам придется защищаться. И дюжина мастеров — это серьезная цифра. Мне уже страшно, как представлю, что они идут на меня цепью, взявшись за руки для солидности.
— Какие планы у вас на ближайшие дни? — спросил Леонид, стараясь немного разрядить обстановку.
— Заберем прах товарища и вернемся в Москву, — ответил я. Скрывать здесь нечего. Не начинать же драку посреди города с криками: «подайте сюда Орловых». — Я в институт. Обещал ректору еще три года прилежной учебы. Тася мне поможет. Остальные вернутся на нашу базу. Кстати, можно получить скидку на аренду?
— Можно, — улыбнулся Глеб Романович.
То же самое время, этажом выше
Отель Астория мог похвастаться несколькими просторными и небольшими залами для банкетов и деловых встреч. В одной из таких комнат, предназначенных для презентаций и семинаров, расположились представители княжеского рода Дашковых. Двое мужчин в деловых костюмах сидели в центре длинного стола. Их взгляды были сосредоточены на экране небольшого ноутбука. За утро они успели отсмотреть множество разных видеороликов. Черно-белые и цветные, снятые с разных ракурсов на сотовые телефоны. Вряд ли они обратили внимание, что просторные окна помещения выходят прямо на Исаакиевский собор. Как не замечали пасмурное небо и легкий моросящий дождь.
— Еще раз этот момент, — попросил Павел Георгиевич, средний сын главы рода. Иван Максимович защелкал небольшой беспроводной мышкой и видео запустилось с самого начала. — Что говорят твои ребята?
— Пока ничего существенного, — Иван Максимович, отдавший победу в турнире Матчину, совсем недавно занял должность заместителя начальника военных дел рода. В его распоряжении находилась группа быстрого реагирования из трех сильных мастеров и двух десятков экспертов не ниже третьей ступени. Попутно он продолжал возглавлять аналитический отдел, из которого выбился наверх.
Видео на экране, снятое на плохонький мобильный телефон показывало момент, когда в Матчина ударил поток молний. От громового раската снимавший нырнул за борт автобуса, где прятался, но через секунду он вновь выглянул и успел показать, как сетка молний уходит в землю вокруг парня, даже не коснувшись его. Как будто рядом с ним вкопали десяток железных стержней, перетянувших на себя удар. Немного позже пространство вокруг парня поплыло, и он внезапно стал сантиметров на десять ниже ростом. Здесь картина вновь нырнула за автобус, так как послышались взрывы от разрядов молний. Бессвязные ругательства на корейском, голос встревоженной девушки, требующей чтобы снимавший не высовывался. В какой момент послышался громкий взрыв, сопровождающийся визгом девушки. Когда же оператор решил выглянуть вновь, он не сразу нашел Матчина. Молодой мастер вернулся на дорогу, щеголяя обнаженным торсом и разорванной штаниной дорогих брюк. Босиком он шел по асфальту, немного наклонившись вперед, словно преодолевая сильный встречный ветер.
— Это ведь его Прохор Петрович так прижал? — спросил Павел.
— Он самый. Получается, что огонь против Матчина не работает, как и метательные снаряды. С молниями непонятно, а давление малоэффективно. Отсюда вопрос, чем его, вообще, можно достать?
— Ты это у меня спрашиваешь? — удивился Павел.
— Сам у себя. Вопрос озвученный вслух иногда дает неожиданный ответ.
— У Орловых остался кто-нибудь из сильных мастеров?
— Сильнее старого Прохора — нет. Разнообразие в техниках у них большое, но вот действительно уникальных талантов только два.
— Дядя Павел? — в комнату заглянула Ольга. — Искали?
— Да. Там, внизу, Матчины завтракают. Сходи составь им компанию. Узнай, как у них дела, поговори с подругой.
— Хорошо, — нейтрально отозвалась девушка.
Мужчины подождали, пока она уйдет и вернулись к ноутбуку.
— Честно скажу, — покачал головой Иван Максимович, — не хотел бы с ним ссориться. Мои люди все еще копают под компанию Матчиных. У них отменная репутация. «Трипл А». На их счету несколько действительно серьезных заварушек в свободных от закона землях. И имя Кузьмы практически нигде не фигурирует. Разве что в одном деле, где они разрушили небольшую базу снабжения три года назад. В той операции был убит наемный мастер из Индии.
— Три года назад? — переспросил Павел.
— Отчет будет чуть позже. Когда мы соберем больше информации.
— Знаешь, что, — Павел ненадолго задумался. — Мы можем использовать это… Прижать Орловых, которые в последнее время упиваются чувством безнаказанности. Они же не думают, что мы забудем, как утопили нашу баржу и сорвали столько важных контрактов. И ладно бы просто сорвали, они же перехватили половину. Слей Матчиным Питерскую информацию по Орловым. Можешь прямо все, что у нас есть. Только оперативно. Посмотрим, как они ею распорядятся.
Начальники из столицы просидели в ресторане минут пятнадцать после того, как мы вернулись к своему столу. Выпили по чашке кофе и удалились. На мой вопрос, кто этот Глеб Романович, Тася ответила, что высокий чин из госбезопасности. Кстати, ни звания, ни фамилии, ни должности она не знала. Получалась этакая таинственная личность. Пересекались они в этом году, в феврале, когда особый отдел полиции занимался заказным убийством высокопоставленного чиновника. Там была замешана мафия и подпольные мастера, носившие прозвища «тени». Одного такого, по ее словам, я убил вместе с московским авторитетом. Седьмую тень, если быть точным.
— Этот самый мастер вел себя вызывающе, — сказал я. — Ругался, говорил обидные слова. Тая, скажи, я в политике России не силен, Орловых наказывать за эту выходку будут или только пальцем погрозят?
— Формально напали на тебя наемники и два мастера Орловых. Поэтому и отвечать придется только Тимофею. Паспорт мастера у него заберут, да и то, я думаю, на время недолгой ссылки. Пару лет он посидит в уютном домике на севере, а потом вернется. Но вот если он заявит, что это отец, глава рода Орловых надоумил напасть на нас, тогда придется отвечать всему роду. Но он, хоть и труслив оказался, не дурак. Максимум они потеряют репутацию. Так дела не делают, чтобы наемников привлекать и на неугодных засады устраивать. Большой бизнес, в котором они крутятся, такого не любит. Потому что дел темных там много, а вдруг они завтра дражайшего партнера решат таким же образом утихомирить?
— Репутация, — проворчал я, — что мне до того, как о них думают другие? Саша?
— Кое-что я на них собрал, — сказал брат. — Наберись терпения, остынь немного.
— Кузя, — к нам подошла Алена. Они с Ольгой тихо беседовали, расположившись за столиком у окна. — Не хочешь послушать, что было на собрании, когда вы ушли?
— Иди, иди, — махнул на меня рукой Саша.
У окна сидеть не хотелось, так как на улице шел дождь и серое небо еще больше портило настроение. А еще автобусы, которые подъезжали к большому и довольно красивому собору. Утром Ольга предпочитала не кофе, а чай. Это мы, прожженные наемники, любили хлебать утром крепчайший кофе, чтобы от горечи во рту противно становилось. Зато просыпаешься сразу и тело охотней входит в режим. Часам к десяти, правда, почти всегда в сон клонит, требуя вторую порцию, но это чувство проходит быстро. А чай хорошо пить только в жарких странах. Он там как вода, чем больше пьешь, тем больше потеешь. Нет, если честно, красный африканский чай отлично утоляет жажду, жаль совсем не бодрит. Мы как возили партию этого чая на сухогрузе. А внутри больших ящиков с чаем — золото. Но напиток отменный, особенно когда в тени градусов под сорок жары.
— Привет, — я сел за стол, жестом показывая официанту, что мне ничего не нужно.
— Привет, — она едва заметно улыбнулась и погрустнела. — Я слышала вчера ваш друг погиб.
— Войтек, — кивнул я. — Товарищ и соратник. Я его знал, сколько себя помню. Он нас с братом приемам самбо учил еще до того, как мы в первый класс младшей школы пошли. Удивительный человек. Может… Мог водить любую технику, в которой двигатель есть. Шутил, что и на ракете полетит, если очень прижмет.
— Мне так жаль, я не знала, что он настолько близкий человек. Соболезную.
— Спасибо. Так что случилось, когда нас из дворца попросили?
— Господин Наумов появился. Я его сердитым никогда не видела и это было жутко. Он даже императора отчитывал. Точнее сказал о недопустимости такого поведения и политики. Про репутацию МИБИ говорил. Что правитель смотрит на происходящее через кривое стекло. Император сказал, что тот его подвел и ректор ушел. Просто развернулся и ушел. Я так и не поняла, в чем он его подвел.
— Император ожидал яркого и красочного представления, вместо турнира, — сказала Алена. — Шоу, которое оценят на западе. А мастера так не сражаются. Вон, посмотри, сколько в интернете роликов настоящих боев.
— Я видела, — она кивнула. — Мы узнали, что произошло, только когда домой поехали. Через пробку почти час пробирались, и я видела, место аварии. А потом ролики в сети появляться начали. Ой, простите, — она полезла в кармашек платья за телефоном. Посмотрела на номер, картинно подняла глаза к потолку, вздохнула. — Мама звонит, надо ответить.
Она встала и убежала в сторону выхода из ресторана.
— Эх, посмотреть бы как ректор императору при боярах мораль читает, — улыбнулся я.
— Оля спрашивала, мы завтра домой, то есть в Москву едем?
— Скорее всего. Прах Войтека заберем и домой. Надо его на родину отправить, в Польшу. И похоронить среди семейных на кладбище.
— А у него родные есть?
— Жена и сын, — я улыбнулся. — У него жена японка, сбежавшая из какого-то клана и к нам случайно прибившаяся. У нас, если посудить, нормальные и не приживаются. Там подберем кого-то, здесь спасем. У каждого своя печальная история, которая привела их в нашу компанию.
— Меня тоже, — улыбнулась она, — спасли.
— Вот и супругу его выручили. Рури зовут. Фамилию мужа взяла — Камински. Она ее выговорить раньше не с первого раза могла.
— Может супруге отдать прах? У них же так принято, в Японии?
— Войтек хотел покоиться дома. Его оттуда выгнали, когда он молодым был. Он самолет угнал, когда понял, что остаться не сможет. Шутил по этому поводу, говорил, что родина его слишком маленькая. Объехать на машине легко…
Мы на минуту замолчали. Я посмотрел в окно, мимо проезжали редкие машины, прятались под зонтами пешеходы и туристы. Мне чуть-чуть не хватило сил всю машину заполнить доспехом, слишком большая оказалась. И так быстро все произошло. Сиди я на противоположной стороне, спиной к Войтеку, может и спас бы. Но вряд ли тогда заметил бы несущийся на нас грузовик. Как не поверни все плохо. Мама уже позвонила домой, поговорила с Рури, поэтому с самого утра сидит хмурая.
— Кузя, — голос Ольги отвлек от грустных мыслей. — Дядя Павел просил тебе карту передать. Говорит, здесь что-то по Орловым. Это для телефона или планшета.
Она протянула маленькую флэш-карту со срезанным уголком.
— Спасибо. Отдай ее вон тому парню с забинтованной головой. Это мой брат Саша.
Она кивнула и направилась к ним. Провожая Ольгу взглядом, я подумал, что платье ей к лицу. В зеленом тренировочном костюме с повязкой на руке, на нее без улыбки и не взглянешь.
— Оля, слушай, а чего ты в такой жуткий цвет волосы красишь? — спросил я, когда она вернулась.
— А что? — она посмотрела на меня хмуро, схватила пальцами прядь у виска. — Цвет как цвет.
— А без краски они какие?
— Серые, — она села на прежнее место, поправила юбку, — как у мышки. Совсем неинтересные.
— М? — задумчиво произнес я, глядя на нее.
— И что за «м»? — ощетинилась она как ежик.
— Ничего, просто так спросил.
— Я ничего смешного не сказала. Смеется он… — Оля демонстративно отвернулась к окну. Мне показалось, что она немного смутилась. Ну вот, лучик света сквозь тучи с утра проскочил.
Думал, что полиция замучает нас, вызывая в участок, чтобы прояснить ситуацию. Но кроме утренних гостей нами никто не интересовался. Слежку только приставили и машину сопровождения, когда мы ездили в крематорий. В принципе им и расспрашивать не надо, раз у них целое кино снято на камеру с замечательного ракурса. Тася говорила, что такого наглого нападения, чтобы столько мастеров сразу сражались, она не припомнит. Было несколько случаев, когда в черте города мастера сталкивались и пара заказных убийств, но вот такого бардака она не припомнит. Даже удивлялась, что из случайных свидетелей никто серьезно не пострадал. Там одного Тимофея хватило бы, чтобы всех на дороге поджарить с помощью объемной техники.
Данные, что предоставили нам Дашковы, содержали подробную информацию на Орловых и семьи, входящие в их род. Как оказалось, в Северной столице проживало три их мастера. Один тесно связан с руководством области и вел дела с родом Разумовских. Второй подчинялся двоюродному брату главы рода и обеспечивал безопасность всему бизнесу Орловых в области. Меня немного удивило направление, которым они плотно занимались последние пять лет, а именно пивоваренный завод. Конкуренция в этом плане была настолько жесткая, что доходило до прямых столкновений. То сырье не поделят, то рынок сбыта. При этом и других дел у них было немало, но пиво они выделяли особо. Третий мастер, как я понял из объяснений Саши, был просто на подхвате и большую часть времени просто «жил». Звучало странно. Он не работал, не занимался бизнесом, может и из дома выходил, только когда требовалась его помощь. Не знаю, почему они не привлекли его к вчерашнему инциденту. А может и привлекли, но я не заметил?
Ближе к восьми часам вечера я вышел из отеля, тайно сопровождаемый группой наружного наблюдения полиции. Прошел по Невскому проспекту, послушал уличных музыкантов, затем нырнул в метро и растворился в потоке людей. Сделать это было совсем несложно. Постоять немного в углу, распылив частичку силы, и наблюдать, как мимо проходит несколько неприметных людей. Затем я спокойно вышел из здания и продолжил пешую прогулку. Минут через тридцать поймал такси, и вышел на сервере Адмиралтейского района. Здесь в старом доме с красивым фасадом и видом на реку, занимая целый этаж, жил тот самый мастер, занимавшийся политикой. Саша назвал имя, но я воспринял только фамилию — Орлов. А еще то, что двадцать лет назад он участвовал в погроме Бельских. Тогда ему было чуть больше тридцати. Видать, свое отвоевал и решил податься в большую политику, метя если не в главы района, то в ближний его круг.
Старый дом охранялся почти как крепость. Железные ворота въезда во двор, у которой постоянно дежурит охрана, камеры. Второй пост в подъезде. Но дождь и низкий капюшон пришлись как нельзя кстати. В ворота я прошел смело, охранник, специалист первой ступени, меня даже не заметил. Будь он простым человеком, подобное бы не сработало, но одаренным можно легко отвести глаза. Ненадолго, чтобы спокойно пройти и камеры показали, что охрана у ворот даже не почесалась, значит, прошел кто-то свой. Тот же трюк в подъезде, где охранник читал газету, даже не следя за мониторами. Что-то услышав, он поднял взгляд, осмотрел пустой холл и вернулся к чтению. Я же поднялся на третий этаж. Стальная дверь. С виду очень крепкая. Приложил руку к замку. Повезло, с той стороны обычный язычок. Три оборота, два щелчка замка. Будь сейчас здесь Василий, опять бы принялся за старые шутки, дескать, пора нам переходить в домушники, а то занимаемся невесть чем.
За дверью длинный коридор. Звук телевизора из первой комнаты. Кухня, на которой трудится немолодая полная женщина. Еще одна дверь с табличкой «Люда», с той стороны тихо. А вот за третьей дверью кто-то смотрит новостную программу. Вот ведь судьба, ведущий как раз рассказывал про аварию и перестрелку на полпути к городу Пушкин. В кресле, боком к двери пожилой лысеющий мужчина в бордовом махровом халате. На журнальном столике рядом чашка кофе и домашняя выпечка на блюдце. Обстановка комнаты богатая. Ковер с высоким ворсом, дорогая мебель и техника. Странно что телевизор вполне приемлемых размеров, а не монстр во всю стену. Два шага, и я опускаю ладонь на голову мужчины. Всплеск силы, он дергается, взмахивает ногой, отшвыривая тапок в сторону телевизора. Хорошо, что столик с кружкой не опрокинул. Но на кухне шумно, все равно бы не услышали. Тем же путем, что и вошел, я покинул роскошную квартиру с очень странной планировкой.
Второй человек, которого я планировал навестить — это родственник главы рода Орловых. Жил он за городом, что меня вполне устраивало. Брат считает, что именно он снабдил наемников оружием и помог с засадой. Но даже если не так, меня это не сильно огорчит.
Санкт-Петербург, сорок минут до полуночи
Илья Борисович Суханов прибыл на место в числе последних. Перед домом собралось немало автомашин и дешевых отечественных и дорогих иномарок. Мерцали проблесковые маячки на машине полиции. Ворота в охраняемый двор распахнуты настежь, несколько мужчин беседуют с охранником. В глубине двора пристроилась скорая помощь, водитель которой спокойно курил за рулем, выдыхая клубы дыма в открытое окно под моросящий дождь. Свет горит почти во всех окнах дома, видны силуэты людей, наблюдающих из окон за суетой во дворе. К Илье тут же подскочил его помощник, оказавшийся здесь раньше других. Примчался по сигналу тревожной кнопки, он же вызвал полицию и начальника.
— Странно все, — с ходу сказал мужчина. — Охрана у ворот и на посту в подъезде говорит, что посторонние не проходили. Дверь квартиры не взломана, царапин на замке нет, личинка целая. Скорее всего, открыли запасным ключом. В квартире было три человека. Домработница, готовящая поздний ужин, Арсений Иванович и его супруга. Она и обнаружила мужа в неестественном состоянии.
— Говори уже — мертвым, — фыркнул Илья Борисович. — Какое, к чертовой матери, неестественное состояние?
Мужчины прошли к двери, рядом с которой работал криминалист, снимающий с двери отпечатки пальцев. Затем они прошли по коридору к залу, где в кресле сидел Арсений Орлов. Телевизор работал, показывая второй информационный канал. Рядом на столике недопитая кружка с кофе и песочное печение. Двое молодых парней с интересом разглядывали комнату, делая вид, что что-то ищут. Старший в группе расспрашивал женщину в светлом махровом халате.
— Илья Борисович! — всплеснула руками женщина, увидев его.
— Успокойтесь Тамара, — остановил ее порыв начальник безопасности. — Постарайтесь держать себя в руках. Мы сейчас во всем разберемся, — он посмотрел на полицейского. — Доктор тело осматривал?
— Специалист наш и дежурный медик из скорой, — сказал полицейский в штатском, разговаривавший с женщиной. — Убит ударом в голову, но без травмы. Содержимое черепной коробки всмятку…
Супруга Арсения всхлипнула и выбежала из комнаты. Мужчины проводили ее взглядами. Илья посмотрел на тело, приподнял окровавленную белую тряпочку, которую положили на лицо после того, как тело осмотрел специалист. Крови на бордовый халат набежало много. Судя по всему, она обильно хлынула изо всех отверстий. Глаза закрыты, но из-под век сбегало несколько кровавых дорожек.
— Мастер поработал, — сказал полицейский. — Мы с таким не сталкивались.
— Время смерти?
— Свежий еще. Двух часов не прошло.
— Что по камерам? — повернулся к помощнику Илья Борисович.
— Надо спускаться в подсобку. Мой человек просматривает записи с камер. С обеда и до приезда скорой помощи.
— Записи — это хорошо, — согласился полицейский, которого, судя по всему, туда не пустили.
— Может яд? — спросил Илья у полицейского.
— Мы тоже так подумали. Но спец говорит, что такого яда, чтобы в голове все перемешал, словно черпаком, не существует. У несчастного из носа кусочки мозгового вещества вышли вместе с кровью.
— Я позвоню, а потом посмотрим, что из камер видеонаблюдения вытащили.
Начальник службы безопасности вышел в коридор, набрал номер. О случившемся он сразу поставил в известность Петра Георгиевича и нужно было доложить о предварительных и неутешительных результатах. Арсений был сильным мастером и казалось нереальным, что с ним расправились подобным образом. Длинные гудки тянулись и тянулись, но ответа не было. Сбросив, Илья еще раз набрал номер, но длинные гудки в итоге сменились короткими. Набрав другой набор цифр, мужчина забарабанил пальцами по стене. Когда не ответил третий номер после долгих гудков, лицо Ильи Борисовича помрачнело.
— Петров! Пусть твой человек потрошит записи с камер за три дня. Дай ему в помощь охрану, кто знает жильцов дома в лицо. Каждого постороннего пусть выпишут, потом всех проверю. Бегом! Жду тебя в машине во дворе через минуту.
Помощник кивнул и умчался раздавать указания. Илья Борисович неспешно спустился во двор, набрал еще один номер. На этот раз ответили на втором гудке.
— Зорин на связи, — голос в трубке.
— Пятый объект не отвечает на запросы. Бери команду, оружие и выезжайте. Без меня не суйтесь, ждите на съезде с шоссе.
— Принял, — голос в трубке.
— Конец связи, — Илья Борисович нажал кнопку отбоя, убрал телефон. Немного поколебавшись, он сделал еще один звонок, после чего поспешил к оставленной на улице машине.
Небольшая деревня «Добрая» располагалась на юго-западе от города примерно в сорока километрах. По пустому шоссе машина промчалась это расстояние едва ли не за пятнадцать минут. Еще столько же начальник службы безопасности семьи Орловых ждал появления семи больших машин с подчиненными. По узкой, но относительно новой дороге они ехали еще минут пять, особо не разгоняясь. Когда свет фар вырвал из темноты табличку с названием населенного пункта, машины остановились. Впереди была кромешная тьма. Не горели ни дорожные фонари, ни окна нескольких усадеб. Только где-то далеко без перерыва лаяла собака.
— Может авария на подстанции? — спросил Петров, крепче сжимая в руках небольшой черный автомат. Свет фар едва добивал до высокого забора первой усадьбы, казавшейся мертвой.
— Вот и проверим, — сказал Илья Борисович, впервые за долгое время почувствовавший себя неуютно.
Несколько минут спустя от колонны отделилась одна машина и освещая дорогу светом фар, двинулась к домам. За ней, скрываясь в тени, шли три группы с бойцов во главе с мастером. Они обогнули первый дом, двинулись дальше по улице. Звук двигателя должен был разбудить обитателей деревни, но вокруг по-прежнему было тихо. Возле огромных железных ворот очередного поместья машина остановилась. За высоким кирпичным забором угадывались очертания трехэтажного особняка с остроконечной крышей.
— Свет, — тихий голос в наушнике Ильи Борисовича. — Второй дом справа.
Действительно, в похожем особняке на верхнем этаже зажглась или свеча, или фонарик, показав в проеме окна фигуру женщины. Она пыталась разглядеть, кто приехал. Через секунду к ней присоединился мужчина.
— Маркины, — опознал их начальник СБ и страх немного отступил. — Вон, еще одна свечка в окне через дом.
Не прошло и минуты, как ворота открыл один из отряда, перебравшийся через забор. Внутри оказалось неожиданно пусто. Отсутствовал охранник, следивший за воротами из маленькой будки рядом. Семья Маркиных смогла различить в свете фар проходящих во двор людей с автоматами и свет в их окошке резко потух.
— В полицию звонить будут, — сам себе сказал Илья Борисович. Нажав кнопку на рации, тихо сказал. — Я в дом. Второй — осмотри периметр. Третий — проверь генератор в подсобке. Если все нормально, то заводи его и включай свет.
В воздухе перед мастером появилось невидимое лезвие, сотканное из воздуха. Оно издавало едва заметное гудение, но заходить в дом без него, он не решился. Свет фар от машины, неспешно въехавшей во двор, ударил в окна первого этажа и массивную входную дверь. Быстро добежав до нее, Илья Борисович, потянул за ручку. Дверь поддалась легко и без скрипа. Пустой коридор, тумба для обуви. Заметив что-то на полу в комнате, прилегающей к прихожей, мастер замер. Приняв решение, отпустил автомат и взял железный фонарь на длинной ручке. Щелкнул. Круглое яркое пятно света упало в проход, показывая чьи-то ноги в тяжелых военных ботинках. В следующую секунду что-то с невероятной силой ударило мастера в район солнечного сплетения, выбивая воздух из легких. Илья Борисович услышал треск собственных ребер, а в глазах потемнело. Второй удар пришелся сбоку в шею и мир вокруг потонул в непроглядной темноте.
Тем временем в доме Маркиных, высокий худощавый мужчина, закрывая ладонью светящийся экран сотового телефона, действительно звонил в полицию.
— Спрячься, тебе говорю, — бросил он супруге, выглядывающей из комнаты.
— Полиция, Капитан Лихачев слушает…
— Алло, полиция, — тихим шепотом заговорил Маркин. — Это деревня Добрая. Здесь люди с автоматами в дом наших соседей вломились. У нас свет…
В этот момент во дворе соседнего дома раздались громкие хлопки. Сначала всего пара, затем длинная очередь. Яркие вспышки выхватили из темноты очертания двух фигур. Послышались крики и еще стрельба.
Санкт-Петербург, отель Астория, раннее утро
Ольга, сидевшая у окна в ресторане на первом этаже, изводила себя неприятными мыслями. Рано утром уехали Матчины, даже не позавтракав. Когда она спустилась в ресторан, то застала лишь отходящий шестиколесный автобус. И как бы она хотела, чтобы они забрали ее с собой. Вчера вечером за ужином Павел Георгиевич довольно часто и задумчиво смотрел на племянницу. Ей же оставалось делать вид, что она не замечает этих взглядов. Она специально следила, с кем дядя разговаривал на приеме в Александровском дворце. И среди тех, к кому он подходил были одни стариканы за пятьдесят и старше. Лишь двое, с кем он долго беседовал, выглядели чуть старше сорока лет, но назвать их даже отдаленно привлекательными, она не могла. Один из них был откровенно страшен и лысоват, с выпирающими передними зубами. Девушка боялась, что сейчас подойдет мама и позовет ее знакомиться с кем-нибудь из них. И поделится переживаниями было не с кем. Алена уехала…
— Оля, — голос мамы раздался над самым ухом, отчего девушка вздрогнула. — О чем задумалась?
— Ни о чем, — быстро сказала девушка, глядя на улыбающуюся женщину. — Только если о поездке…
— Очень вовремя. У нас поезд в Москву через сорок минут. И если поторопимся, то в час дня будем на Питерском вокзале.
— Уезжаем? Так быстро?
— Хочешь остаться? — удивилась Светлана.
— Нет, нет, у нас экзамены скоро, да и лекций много пропустила. Я сейчас, вещи соберу.
— Я уже все собрала и упаковала. А вон та машина, — она показала на черный лимузин, который отвозил их во дворец, — нас ждет.
— Точно все собрала? Зубную щетку, а расческу, я ее в ванной оставляла.
— Все, — утвердительно кивнула она. — Не переживай. Пойдем, не будем заставлять Пашу ждать. Он с самого утра не в духе и ворчит, как твой старый дед.
Мама взяла девушку за руку и настойчиво повела за собой. Когда они выходили, швейцар заканчивал укладывать в багажник большие дорожные чемоданы. В салоне их уже ждал Павел Георгиевич, работая на ноутбуке, установив его на специальный выдвижной столик. Едва Никитины расположились на сидении, машина неспешно поехала. Ольга неплохо знала дядю, проведя у них в гостях немало времени, и он, действительно, был не в духе. Ни зол и не сердит, скорее раздражен чем-то. Это можно было уловить по тому, как резко он нажимает на клавиши и едва опускает брови, читая что-то неприятное.
— Ольга, — довольно неожиданно сказал Павел Георгиевич, — ты уже довольно взрослая и должна вносить посильный вклад в процветание рода, понимаешь это?
— Да, — едва слышно выдохнула девушка.
— Род помогает тебе развиваться, обеспечивает всем необходимым, — сказал мужчина. Отвлекся от экрана, посмотрел на девушку.
— Я понимаю, — тихо сказала Ольга.
— Принцип рода — вкладывать в его развитие всего себя без остатка. Только тогда ты можешь быть уверенным, что твои дети не будут ни в чем нуждаться. Мы не прожигаем жизнь, как это делают другие, а работаем, чтобы в тяжелое время для страны или семьи мы смогли выжить и сохранить силу.
Мама сжала руку дочери, ободряюще улыбнулась.
— Паша, не пугай ее, а то подумает, что мы ее на войну отправляем.
— Война, — мужчина едва заметно поморщился, серьезно посмотрел на девушку. — Нет, у нас есть другое серьезное задание. Ольга, нужно чтобы ты выяснила, есть ли договоренности между Матчиными и союзниками Орловых. Я говорю о Хованских и Трубиных, чьи наследницы крутятся рядом с Кузьмой в МИБИ. Он отдыхал у них в гостях, хотя отношения между родами, мягко говоря, напряженные. Выспрашивать напрямую будет глупо, поэтому наблюдай, слушай, анализируй. Если есть сговор и они планируют нанести существенный урон Орловым, я должен об этом узнать сразу же.
— А? — выдала Ольга, немного непонимающе глядя на дядю.
— Оля, что это за странные возгласы? — пожурила ее мама. — У Павла есть немало способов и источников, чтобы узнать о возможной сделке, но на тебя он возлагает особые надежды. У тебя хорошие отношения с Соломиной, и Кузьма не гонит. Чем не повод немного последить за ними ради семьи.
— Постараюсь, — все еще пребывая в состоянии легкого ступора, сказала девушка.
— Что я говорила о старании? — сурово посмотрел на нее мама.
— Я все сделаю, — немного более уверенно сказала Ольга.
— Другое дело, — мама погладила ее по голове.
— Нам надо не прозевать войну, — сказал Павел Георгиевич. — Потому что желающих погреть на ней руки будет немало.
Двадцать километров северней Москвы, деревня Степаново, первый час ночи
Несмотря на позднее время, Аристарх Николаевич Орлов не спал. Встав из-за рабочего стола, князь прошел к окну. Днем с небольшого возвышения открывался прекрасный вид на канал имени Москвы. Сейчас можно было увидеть лишь причал, подсвеченный гирляндами огней. Пара белоснежных катеров едва заметно покачиваются на волнах, маленький домик смотрителя с ярко-зеленой крышей. Лента воды в такой час казалась необычно черной. Что касается поселка и одновременно яхт-клуба, то из десятка богатых домов свет горел лишь в двух. В доме, стоявшем немного ближе к причалу, в окне на втором этаже занавески переливались разноцветными красками. Наверное, кто-то в такой час смотрел телевизор.
Князь сжал зубы, вернулся к столу, к светлому монитору компьютера и небольшому телефону. Сорок минут назад пришел сигнал о нападении на жилой комплекс новостроек, где жила младшая дочь Аристарха. Южная часть Москвы, элитный район, круглосуточная охрана, пять минут пешком до новой ветки метро. Район находился под влиянием семьи Беловых, не самой крупной ветви рода. Среди них был всего один мастер и его едва ли можно было назвать перспективным. Но после того как Орловы потеряли уже четырех мастеров, даже такой человек казался полезным. Тем более он умел решать сложные для рода вопросы.
Аристарх приходился двоюродным братом покойного императора. И при его правлении подобного безобразия просто не могло быть. Если рода и враждовали между собой, то не таясь, высказывая оппоненту претензии в лицо. А кто поддерживает Матчиных и объявил войну Орловым, никто сказать не мог. За прошедшие несколько дней князь переговорил, наверное, со всеми родами, до которых смог дотянуться. И все как один утверждали, что не причастны к убийствам и ссориться с одним из крупнейших кланов не желают. Когда они говорили, что подобное недопустимо и нужно остановить беспредел, на их лицах Аристарх видел лишь лицемерную маску. Но сказать, кто из них врет он не мог. Никто до сих пор не покусился ни на один бизнес Орловых, ни на один клочок земли, принадлежащий им. Сейчас они понимали, что произойди подобное и вся мощь рода обрушился на них открытой войной. Но с каждым убитым мастером эта мощь падала. Не мог он открыто выступить и против банды наемников, вольготно расположившихся недалеко от Москвы. Военные практически встали вокруг них кольцом, наблюдая, как те отдыхают, устраивают пикники и вечеринки. А на все запросы они отвечали, что ни один мастер наемников расположения базы не покидал и находится под постоянным контролем.
Аристарх посмотрел на телефон, ожидая звонка. Если кто-то хочет развязать с ним войну, то сильно об этом пожалеет. Глава рода даже вызвал в столицу почти всех доступных ему мастеров. Тихо выругавшись, он вновь встал и прошел к окну. С прошлого раза ничего не изменилось. Все тот же темный пейзаж, черная лента канала. Аристарху показалось, что он заметил какой-то огонек на воде. Вроде бы даже очертания лодки или катера, на котором кто-то курил.
— Чтобы тебя эта вредная привычка убила! — в сердцах выругался он.
— Вон тот дом, видишь? — спросил я у Джима. — Судя по карте — это он. Три этажа, коричневая крыша.
— Большой дом, — с акцентом сказал американец, сжимая в ладони стальной шар. Тяжеленный, не меньше пятнадцати сантиметров в диаметре. Настоящее пушечное ядро, только хорошо отполированное.
— Попадешь? — спросил я, глядя в бинокль. — Верхнее левое окно.
— Верхнее, левое? — он посмотрел на меня как на человека, обладающего специфическим и чувством юмора и издевающегося над ним.
— Хотя бы близко к нему.
На английском языке Джим сказал все, что об этом думает. Нормальных слов я уловил только два. Сжав в больших ладонях шар, он начал загонять в него силу. Глядя на это — мурашки бежали по рукам. Мне до таких высот и такой чистоты силы как до луны. Вот он сейчас его уронит и небольшой катер разнесет на мелкие щепки, вместе с нами, естественно. Силу вливал Джим долго, уплотняя ее и из-за близости к ней мне показалось, что шар словно стал меньше. Жилы на шее Джима вздулись, а на руках проступили крупные вены. Не в силах зарядить его еще больше, он вскинул руки в направлении дома. Шарахнуло так, что катер едва не перевернулся, а самого Джима впечатало спиной в борт. Хорошо я подготовился заранее и удержался на ногах, наблюдая, как раскаленное ядро несется к дому. В окно он не попал, промахнувшись на полметра правее. Ядро пробило стену, влетело в комнату и рвануло с такой силой, что в поселке, да и во всех ближайших деревнях, не осталось ни одного целого стекла. Коричневую крышу просто снесло, подбросив на десяток метров вверх. Ударная волна врезалась в раскачивающийся катер, и я уже на полном серьезе подумал, что придется нам окунуться в холодную воду. Но, нет, устояли. Джим уже вполз в рубку и вдавил рычаг, разгоняя нас. Я успел бросить еще один взгляд на дом, но в темноте был виден только столб пыли, взметнувшийся вверх.
— Джим! — заорал я. — Ты в своем уме!
— Не слышу! — прокричал он в ответ. — Ухи заложило!
— Не слышу тебя! Но ты сволочь! Убью!
Если серьезно, я едва слышал рев двигателя. А ревел он, наверное, как сотня демонов, потому что нас сильно подбрасывало на волнах, а потемневший поселок быстро удалялся. Надеюсь, что соседние дома устояли. Честно не ожидал, что это будет так феерично и так мощно. Глава рода не был одарен силой, взобравшись на вторую ступень эксперта. А в таком взрыве даже серьезному мастеру оторвет руки и ноги. Если завтра в газетах напишут, что на дом сбросили авиационную бомбу, ничуть не удивлюсь.
Десять часов утра, Николаевское кладбище, тридцать пять километров на юго-западе от Москвы
После ночной операции мне предстояла еще одна вылазка в город, нужно лишь подождать до вечера. Решив потратить это время с пользой, я добрался до бумаг, которые мне передали сестры Хованские. День обещал быть солнечным и теплым, несмотря на прохладное после дождя утро и ветер, раскачивающий кроны деревьев. Василий припарковал машину на специальной площадке рядом с главным входом. Мимо нас проехал рейсовый автобус, остановился, выпуская на остановке людей. Желающих посетить кладбище оказалось немало. Забеспокоились уличные торговцы, привлекая внимание к венкам, искусственным цветам и прочей атрибутике. Буквально рядом расположилась фирма по изготовлению надгробий и памятников. Я смотрел на все это, продолжая сидеть в салоне. И мыслей в голове почти нет, пустота какая-то.
Мимо нас проехал высокий черный джип, остановившийся на стоянке ближе ко входу. Я быстро поднял папку с бумагами, прячась за ней. Из джипа, к моему большому удивлению, вышли Татьяна и Марина. Светлые платья, на головах косынки, а вместо туфель высокие ботинки. Следом вышел садовник из дома Трубиных, поспешил открыть дверь багажника. Через пару минут девушки вооружились садовым инструментом и парой больших ведер, в которые сложили много всего полезного для работы. Садовник же взял большой ящик, и они пошли ко входу. Дождавшись, пока они пройдут через ворота, я накинул капюшон ветровки и последовал за ними. Отметил, что в машине остался ждать охранник из поместья. Странно, что не пошел с ними. Хотя девушки смогут постоять за себя, даже если на них набросится десяток злых работников кладбища с лопатами и ломами. Разве что появится какой-нибудь мастер, контролирующий прибыльный бизнес. Но это вряд ли, так как девушки пришли явно не беспорядки учинять.
Проследить за двоюродными сестрами оказалось не сложно. Шли они по центральной дорожке куда-то вглубь кладбища, где росли высокие деревья с раскидистыми кронами. Недалеко от входа могилы выглядели богато. Родственники не скупились, отделывая все мрамором и гранитом. А вот дальше хоронили людей попроще. А вообще, хорошее место, тихое, красивое, много зелени вокруг. Может, только у самых дальних участков мрачновато из-за слишком плотно растущих деревьев и обилия тени. Прогулка по кладбищу закончилась как раз там, возле большого тенистого участка. Примерно десять на десять метров обнесли невысокой кованой оградой. В центре просторной площадки — массивная гранитная плита, к которой ведет серая дорожка. Позади высокое дерево, которое не стали убирать. Оно изрядно разрослось, накрыв кроной почти весь участок. Странное захоронение, свободного места много, но как-то пусто смотрится. К тому же видно изрядное запустение. Почти вся площадь заросла травой и колючкой. Краска с ограды местами отвалилась, обнажив некрасивые ржавые пятна. Дорожку к надгробию едва можно различить. Казалось, что здесь пытались прибраться, но или сил не хватило, или занятие показалось бесполезным. Вокруг каменной плиты повыдергивали траву, сложив ее в высокую кучу за оградой, немного убрали мусор и ветки.
Перед входом к могиле установлена каменная лавочка, где девушки и садовник выгрузили рабочий инструмент. Мужчина сразу оценил объем работы, вручил девушкам грабли и небольшую лопату. Слева за оградой нашлась еще одна бесхозная каменная лавка. Ее должны были установить где-то поблизости, но почему-то бросили. За долгое время и из-за отсутствия твердой поверхности лавку сильно перекосило и одной опорой она погрузилась в землю. Использовав немного силы, став незаметным для окружающих, я прошел к лавке, усаживаясь на грязный камень.
— За ней же раньше ухаживали, почему забросили? — спросила Марина, орудуя лопатой, подкапывая высокие кусты колючек.
— Не знаю, — Таня методично сгребала мусор и мелкие ветки в кучу. — Забыли.
— Пф, забыли они, — презрительно и немного сердито сказала Марина. — Если бы я в папины бумаги не залезла, так и перекопали бы тут все, как брошенное захоронение. Интересно мы за сегодня управимся?
— Вряд ли. Ты копай, и не ямы, а траву. Сегодня надо все убрать и цветы посадить.
— Так, осень же, какие цветы?
— Многолетние, — вздохнула Татьяна. — Пантелей сказал, что и в сентябре можно много разных цветов посадить. Чтобы на следующий год здесь красиво было. Хорошо бы с травой сегодня закончить и завтра ограду покрасить…
Девушки замолчали, сосредоточившись на работе. Выходило у них так себе. Пантелей один успевал сделать больше. Минут за сорок они успели расчистить большой участок, а на дорожке появилась огромная куча травы и мусора.
— Бог в помощь! — на дорожке появилось несколько мужчин. Один в темно-синем рабочем комбинезоне, двое других в костюмах, словно с похорон подошли.
— Спасибо, — отозвался Пантелей. — Дело спорится потихоньку.
— Родственники? — спросил усатый мужчина, глядя на трудившихся девушек и на просторную могилу целиком.
— Родственники, — отозвался садовник.
Гости кивнули и пошли дальше. Мне их взгляды не понравились. Наверное, уже позарились на заброшенную могилу, тем более такую, где можно пятерых смело похоронить.
— А что твой отец? — спросила Таня, утирая тыльной стороной ладони пот со лба. Поправила косынку.
— Знаешь куда его глава рода отправил? — ухмыльнулась Марина. — На Кубу, представляешь?
— Куда? — удивилась Таня.
— Вот-вот. Переживает, что поднявшаяся волна войны Кузи с Орловыми и нас накроет. А у нас из мастеров только дядя Кеша, который уже домой умчался, и Дима.
— Как-то все очень нехорошо выходит, — сказала Татьяна, уперев подбородок в рукоять граблей.
— Работай, не отвлекайся. Быстрее закончим, быстрее сможем позвать Кузю. Хочу посмотреть, как у него лицо от удивления вытянется.
— Глупая ты, — вздохнула девушка.
— Глупыми быть хорошо. Потому что мы оптимисты и верим, что хуже быть уже не может.
Марина засмеялась, вытаскивая огромную колючку из земли и поволокла ее к ограде. Я тихо встал, пошел сквозь кустарник к узенькому проходу между могил. Отдалившись достаточно далеко, чтобы не заметили, взял телефон, нажал иконку с подписью «мама».
— Это Кузьма.
— Ты зачем из расположения базы уехал? — требовательно спросила мама. — Здесь сейчас концерт будет по заявкам рода Орловых. Целая комиссия военная пришла. А где ты болтаешься?
— Я могилу отца нашел. На Николаевском кладбище. Думаю, вместе с ним похоронены все наши.
— Да? — голос мамы сразу изменил тональность. — Ты сейчас там?
— Здесь. Только могила заброшенной долго стояла и кладбищенские на нее зарятся. Может и участок уже кому-то перепродали.
С той стороны послышался крик мамы, зовущий Лодыря. Это ее заместитель и командир тактической группы, носящий говорящую фамилию Лодырев. Я расслышал только про пять машин, наш БТР и что-то про крупнокалиберное оружие.
— Кузя, никуда не уходи, я сейчас буду, — сказал она и повесила трубку.
Представляю, что сейчас будет твориться с проверяющими и военными, нагрянувшими с визитом. И как засуетятся все заинтересованные, когда узнают, что Матчины куда-то намылились, прихватив с собой БТР. Хотя, зачем он маме понадобился здесь, я так сразу понять не мог.