— Кузя, вставай, — моей щеки коснулись прохладные губы. — Проспишь завтрак, пойдешь бить недругов голодным.

Сонно разлепив глаза, я посмотрел на Тасю. Мне снился дурацкий сон, в котором брат рассказывал не смешные анекдоты. Причем сами истории я не помнил, но то, что они глупые в памяти осталось.

— Который час?

— Восемь утра скоро.

— Ох, е, — я сел, растирая лицо ладонями. — Давненько я не просыпал. Старею, что ли?

— Стареет он, — она рассмеялась, погладила по голове. — Я завтрак приготовила. Беги в душ, а затем за стол.

— И как умудрилась? — тихо спросил я, спуская ноги с кровати.

— Здесь, оказывается, кухня есть на этаже, — голос Таси из гостиной. — И ей никто не пользуется.

Легкий освежающий душ, колючее полотенце и сонливость как рукой сняло. Тася уже накрыла стол, расставив тарелки и столовые приборы. В центре кастрюлька с кашей, салат из овощей, сырная запеканка, яичница с беконом и высокий графин с желтым, скорее всего, банановым коктейлем.

— Как все это друг с другом должно сочетаться, ума не приложу, — подивился я, разглядывая это разнообразие.

— Сочетается. Здесь все самое полезное и всего в меру. Жиры, клетчатка углеводы. Через два часа все усвоится. А на ужин будет рыба. Много рыбы. Я с Чжэном поговорила, он обещал приготовить. Тебе надо потраченную энергию восстановить. А пока ты ешь, поделюсь новостями, — она дождалась, когда я сяду, вручила вилку и пододвинула первое блюдо. — Меня вчера весь вечер вызванивали. Хотели вытащить за территорию института. Предлоги самые разные, порой удивительные. Даже подруг старых привлекли. И ученицу твою, блудную, тоже. Хорошо Фа Чжэн оказался рядом. Она ему позвонила, чтобы он подвез к каким-то друзьям. Мы ей внушение сделали, не беспокойся.

— Говорил ей, чтобы меня спрашивала, прежде чем за территорию выходить, — поморщился я.

— Она не глупая, просто молодая и немного наивная, — встала на ее защиту Тая. — Сегодня будет мне помогать на полигоне.

— Хорошая идея, — согласился я.

— Еще подложить? Ага, — она положила мне вторую порцию сырного пирога. — Так вот, вторая новость. В нескольких газетах Московских тебя называют самым большим в истории России аферистом.

— Отличная новость, — закивал я. — Но платить им за это не будут. Сами напечатали, а как известно, уже оказанная услуга не стоит ни копейки.

— Ну и последняя хорошая новость. Мы стали владельцами целого этажа большого многоквартирного элитного, — она выделила это слово, — дома. С подземной парковкой, благоустроенным районом и с видом на Москву реку. Цигельман постарался. У одного известного рода не было нужной суммы наличных, но была доля в строительстве жилого комплекса. Теперь надо думать, что с этой радостью делать.

— Много квартир на этаже?

— Три подъезда, девять квартир. Лев Валентинович сказал, что ему табун породистых лошадей предлагали, но квартиры лучше.

— Как думаешь, на оставшиеся поединки ставки будут? — спросил я.

— Кто его знает, — честно призналась она. — Будем пробовать. Может, найдутся смельчаки. Да, он сказал, что кто-то пускает слухи, что матчи были договорные.

— Деньги не вернем, — быстро сказал я.

— Нет, не в этом дело. Как я думаю, это значит, что в твою победу в следующих матчах никто верить не будет. Потому что подставной боец в финале всегда проигрывает. Или даже в полуфинале.

— А, — понятливо закивал я. — Тогда шансы есть, что мы станем владельцами еще чего-нибудь полезного. Мы молодой род, только развивающийся, нам все надо и квартиры, и пароходы. Если это можно продать выгодно. Что из плохих новостей?

— Только это, — она взяла планшет, показывая картинку. Я чуть банановым коктейлем не подавился.

— Смешно, — рассмеялся я.

— Думаешь?

На черно-белой картинке, карикатуре, если быть точным, был нарисован финал боя с мастером Хованских. Меня можно было легко узнать даже в юмористическом виде. В руках балалайка, на голове шапка-ушанка, а на ногах валенки. Что за убогое представление о русских и России. На моем противнике майка алкоголичка, трико с вытянутыми коленками и бутылка водки вместо копья.

— Думаю, Хованские этого юмориста найдут, и он сильно пожалеет, — хмыкнул я, возвращаясь к завтраку.

— И таких картинок очень много, — сказала Тая.

— Пусть. Это хорошо, когда нас недооценивают. Пока они смеются, мы становимся сильнее.

— Хорошо только до определенного момента. Никто не позволит создать Род, если репутация его лидера испорчена.

— Смотря чем. Если подобными картинками, то умный над этим лишь посмеется.

В дверь осторожно постучали. Тая отложила вилку, промокнула губы салфеткой и пошла открывать. Вернулась довольно быстро, неся в руках объемный пакет.

— Кукла крашеная, — сказала Тая и я сразу понял, о ком она говорила. — Не поняла, что она сказала.

Развернув пакет, она выложила содержимое на диван. Это был комбинезон белого цвета из плотной ткани. Да еще с капюшоном, который прятался в специальный кармашек. На спине большое изображение золотого пера феникса.

— Заказывал? — спросила Тая, разглядывая явно приглянувшуюся вещь.

— Тая, не огорчай меня, — закончив с пирогом, я отодвинул тарелку. — Это подарок. От женщины или девушки, которые на красном платье носят золотого феникса.

— У нас в гостях люди такого высокого положения? — удивилась она.

— Невысокая девушка, за которой хвостиком бегает мастер. И я не знаю, что они этим подарком хотят сказать.

— Поблагодарить за то, что ты их технику угробил, а потом оживил?

— Перо на спине видишь? Догадываешься из хвоста какой птички оно выпало? И что это значит? Они мне защиту предлагают? Хотят других предупредить, что за мной стоит золотой феникс?

— Может, все просто и банально? Это у них бренд такой по пошиву особой экипировки для мастеров. И тебе хороший костюмчик и им реклама. Ткань хорошая, очень прочная и не горит, скорее всего.

— Нет, оставим эту птичку в покое, — я покачал головой. — Мне как-то в каратеги спокойней. Пловцу брасом весло только помешает.

— Если ты эту шутку только что придумал, то завязывай. Уберу в шкаф, — она сложила комбинезон обратно в пакет. — Может, когда-нибудь пригодится. Продемонстрировать кому-нибудь, что у нас хорошие связи есть. Это никогда не бывает лишним. Подарили — спасибо, а как использовать мы сами решим. Посуду собирай, я ее по пути отнесу в столовую. Есть у меня провинившиеся, кому наряд на кухню выписан.

— Я с тобой пойду, прогуляюсь. Все равно до начала делать нечего.

Спустя десять минут мы выходили из здания общежития с полными пакетами грязной посуды. Так и живем, кому расскажи — засмеют. В столовой действительно дежурило несколько парней, которые едва не в драку полезли, решая, кому выпадет честь посуду мыть. Ну и мне желали удачи. Говорили, что будут болеть за меня. А девчонки, попавшиеся по пути, так едва не с визгом бросились к нам, перебивая друг друга. Пришлось Таисии применять командирский голос и успокаивать слишком разволновавшихся студенток. Одна из них, довольно красивая девушка с повязкой дисциплинарного комитета все мне глазки строила. И так стрельнет, и эдак, ресничками невинно захлопает, челку поправит. А потом выдала: «А у меня красивые глазки?». На что Тая ответила, что, если она через пять секунд не испарится, у нее останется только один красивый глаз.

На полигон мы шли одними из первых, вместе с дежурными студентами и рабочими. Гости начнут прибывать только к десяти часам. Я долго не мог понять, что за манера устраивать утренники. Почему соревнования проводят не вечером, или хотя бы после обеда? Но как оказалось, это было прописано в том самом законе, по которому этот турнир и проводили. Если быть совсем точным, то начинаться все должно с восходом солнца, но из-за присутствия высоких гостей, мероприятие сдвинули на пару часов. Не думал, что организаторы станут так точно следовать закону и это поднимало их в моих глазах. Уступишь в одном, закроешь глаза в другой мелочи, а потом станешь плевать на законы и устои. В Японии, кстати, четкое исполнение подобных законов являлось нормой. Эти бы не заморачивались. Написано: «с восходом солнца», значит, как только оно поднялось бы над горизонтом, участники уже бы избивали друг друга в полный рост.

Появилась Алена, всем видом показывая, что она самая прилежная ученица на свете. В ее обучении ожидаемо наступило небольшое затишье. Чтобы двигаться дальше, нужно усвоить и укрепить ту базу, что мы все это время нарабатывали. Не знаю, сколько времени это займет. Обычно это зависит от усердия, упорства и преодоления. Я ей об этом говорил, терпеливо объясняя простые вещи.

Три арены разобрали и собрали снова всего за полтора дня, сделав одну, но чуть большего размера. Подняли трибуну для важных гостей, оснастив ее навесом. Солнечная погода сменилась пасмурной и ожидать можно было всего, чего угодно. Оба огромных шатра не тронули, установив еще несколько маленьких. В них разместятся представители княжеских родов и Еникеевы. Будут следить за состязанием и болеть за своих. Может и пару ставок сделают, чтобы развеять скуку.

Пока было время, прошелся по территории, разглядывая, как торопливо работают люди. Понаблюдал за парой телевизионных групп, расставляющих аппаратуру. Эти, судя по всему, возились всю ночь. Устанавливали специальные краны с камерами, лампы и прожекторы. Пара операторов крутилась возле выхода с арены. Под руководством красивой женщины в бежевом брючном костюме, они подбирали лучший ракурс, чтобы запечатлеть участников. Помогал им один из осветителей, который ходил по дорожке, нырял в проход, ведущий на арену. Меня заметили, узнали и посмотрели, как голодные волки на упитанную овцу. Даже камеру развернули. Я им помахал рукой, улыбнулся и быстро направился дальше.

Минут за сорок до начала мероприятия появились люди из охраны императора. Человек двадцать разошлись по всей территории, осматривая и что-то выискивая. Заметил я две пары с собаками. Крупная овчарка как раз проверяла шатер для участников. А небольшое белое четвероногое недоразумение отправилось изучать трибуны и то место, где будет сидеть Иван Шестой с семьей. На глаза попался светловолосый мужчина, приходивший в институт. Он что-то объяснял суровым охранникам в черных деловых костюмах. И вид у всех такой, словно под пиджаками бронежилет и пулемет.

Заметив, что в шатер для участников заходит доктор Шимов, поспешил следом. Внутри почти никого не было, лишь несколько студентов, в том числе и Алена, расставляли стулья и скамейки напротив больших экранов.

— Роман Игнатьевич, — поздоровался я с доктором, проходя за ним в небольшой лазарет.

— А, Кузьма Федорович. Как здоровье, рана не беспокоит? Разреши взглянуть.

— Нет, не беспокоит.

Я повернулся к доктору, левым плечом. Порез, на который он наложил шесть швов, был заклеен широким пластырем. Доктор потянул за его край, одним движением срывая. Рана выглядела не очень приятно.

— Опухоли нет, — он надавил в нескольких местах вокруг раны, — заживает хорошо. Но руку сильно не напрягай и под удары не подставляй. Разойдутся швы — останется некрасивый шрам.

Пройдя к шкафу, он нашел похожий пластырь, наложил на рану кусок бинта, пропитанного заживляющим раствором, заклеил.

— Помните, Вы говорили об усилении доспеха духа? — спросил я. — Связанного с расширением внутреннего «моря». Это просто теория или вы основывались на каких-то исследованиях?

— Просто теория, основанная на логичных фактах и выводах, — он сел на соседнюю кушетку.

— А насколько, по этой теории, должна увеличиваться защита, если размер «моря» вырос как минимум процентов на пятнадцать?

— Думаю, что зависимость не линейная, а возрастающая. Объем силы или исходя из китайской терминологии, размер внутреннего моря, очень важен. И существенно увеличивается он только в возрасте, когда человек становится на путь мастера. От двадцати до тридцати лет. Если это обусловлено генетически, то есть, хорошей наследственностью. А потом рост замедляется, но каждая следующая капля делает одаренного значительно сильнее. Прости за нескромный вопрос, — взгляд его стал заинтересованным, — прирост силы больше или меньше ожидаемого? Если меньше, то ты что-то делаешь неправильно.

— Нет, нет, прирост-то как раз существенный. Но доспех стал слишком «тяжелым». Если приводить аналогию, то мне кажется инерция стала слишком большой. Такое чувство, что взмахну рукой и улечу следом.

— Слышал, что один юный мастер любит повторять слово «баланс», — улыбнулся доктор Шимов.

— Да, я тоже подумал, что надо как-то усиливать кинетическую броню.

— Попробуй опустошить собственное «море», — посоветовал он. — Если вода не движется, любой пруд превращается в болото.

Мы еще минут двадцать разговаривали по поводу кинетической брони. Доктор предлагал придумать какую-нибудь техники, которая быстро и действенно доведет меня до истощения. И практиковать ее до тех пор, пока не исчезнет перекос. И даже пошутил, что это будет сродни поднятию на вторую ступень мастерства и познанию собственной силы.

К этому времени в шатер потянулись участники. Услышал я и низкий голос Кеши, высмеивающий кого-то. Как оказалась перепалка шла с Еникеевыми. С мастером тридцати лет, что проиграл позавчера и с его друзьями. Аюкай в словесных баталиях не участвовал, задумчиво сидя перед темным большим экраном. Чуть дальше устроились представители княжеского рода Дашковых. Мастер второй ступени, Иван Васильевич, коротко стриженный мужчина в комбинезоне серого защитного цвета. Он беседовал с Коробовым Иннокентием, мастером рода, работающим в МИБИ. По сути, Коробов вербовал в род талантливых и одаренных, присматривал за теми, кто поступал в институт от рода и обучал Ольгу Никитину. Последний факт вызывал жуткую зависть и изжогу у других студентов.

— Приветствую, — я уселся на стул недалеко от Аюкая.

— Кузьма, — сказал он, бросив короткий взгляд.

Немного помолчали.

— Прости, что задел, — сказал он. — И что на женщину твою засматривался.

Я удивленно посмотрел на него, даже не нашел, что сразу ответить. Разборки позади резко стихли. Обернувшись, увидел, как мимо мужчин проскочила девушка лет шестнадцати в светлом платье. К головному убору сзади крепился легкий платок, развивающийся, когда она быстро шагала. Мужчины проводили ее взглядами. Добежав до Аюкая, она протянула ему пластиковую бутылку со специальным клапаном на крышке. Приветливо кивнула мне и умчалась.

— Прелестная девушка, — задумчиво протянул я.

— Дочь моя, — сказал Аюкай. — Уговорила деда, чтобы взял с собой. Мне было шестнадцать, когда женился. По договоренности между семьями.

— В столице учится? — спросил я.

— У нас дома хорошие школы. Но институт столичный ей понравился. В следующем году поступать сюда собралась. Характер у нее в мать, если решила, из дома сбежит, но своего добьется.

— Ну так дело хорошее. Здесь и людей разных полно, иностранцев понаехало. Преподаватели толковые. Главное, чтобы стремление было учиться. Если поступит, а меня к тому времени не выгонят, — я рассмеялся, — присмотрю, чтобы не обижали.

— Надо смотреть, чтобы она никого не обижала, — Аюкай тоже рассмеялся, немного повеселел.

— Пойду Иннокентия успокою, — сказал я, встал. — А то расшумелся.

Помещение заполнялось быстро. Почему-то сегодня среди гостей было много серьезных мастеров. Вон, вместе с Разумовскими пришел мужчина лет под пятьдесят. Думаю, он довольно основательно продвинулся по пути становления великим мастером. Если дело дойдет до серьезной драки, то он в одиночку сможет вкатать в землю всех собравшихся здесь, разом. Такое чувство вызывал у меня только старик из рода Орловых, приезжавший, когда убили отца Таси. Только перспектив у того старика нет из-за возраста, а этот вполне может стать грандом.

— Ты чего с утра буянишь? — спросил я, подходя к Кеше. Посторонился немного, чтобы пропустить Разумовских. Сделал вид, что узнал только мужчину, который будет участвовать, а на остальных и не обратил внимания.

— Мы тут разговариваем об уважении, — прогудел здоровяк.

— Тебя как пустили? Ты же вчера проиграл, — сказал я, провожая взглядом удаляющихся Еникеевых. Они посчитали, что связываться с этим наглым типом себе дороже.

— Проиграл, — подтвердил он. — Но никто не гонит, да и изнутри смотреть интересней, чем с трибуны. Дождик там.

— Что, дождь начался?

— Гости в дорогих нарядах мокнут, — он кивнул. — Планируешь сегодня победить? Этот Орлов силен…

— Естественно, я силен, — со стороны входа к нам шел Роман. — И уж точно не такой слабак, как ты, чтобы так позорно проиграть. Ты ж за весь бой ни разу не попал по татарину.

— Не о тебе говорю, — отмахнулся Кеша. — О братце твоем двоюродном.

— Ты с кем в первом поединке дерешься? — спросил я.

— С Дашковым, — Рома показал в их сторону. — Ты таблицу не смотрел? Потом, в полуфинале с тобой. Вот и посмотрим, кто сильнее.

— Ты Ивана попробуй выбить. Он тебя разделает за пару минут, — в голосе Кеши слышалась непоколебимая уверенность, что так оно и будет.

— Посмотрим, — спокойно ответил Рома и расплылся в ехидной улыбке. — У меня хотя бы шанс будет.

Со стороны выхода на арену появился ректор и незнакомый мне человек. Мужчина, лет шестьдесят, черный генеральский китель с золотым шитьем. Похожий носил начальник Таисии.

— Господа, — громко произнес ректор, проходя к мониторам. — Сегодня решающая часть турнира. От мастеров требую уважения к сопернику и соблюдения правил. Присутствует император и важные иностранные гости. Поэтому никаких разрушений. Готовьтесь, погода портится, время поджимает.

Обведя всех взглядом, ректор и генерал ушли. Я вопросительно посмотрел на Кешу, но тот только пожал плечами, как бы говоря, что тоже ничего не понял. Минут через пять загорелись экраны, показывая полные трибуны и арену. Император как раз двигался по ряду, чтобы занять место в ложе. Гости на трибунах встречали его стоя. Из иностранных гостей я смог опознать только женщину, чье лицо скрывала вуаль. Может, еще крупный мужчина в ветровке и кепке, занявший место на самом краю ряда. Судя по картинке дождик начал переходить из легкой в среднюю стадию. Те, кто сидел на самых верхних рядах могли позволить себе открыть зонтики, остальные прятались под одинаковыми оранжевыми дождевиками, которые раздавали всем желающим. Заметил небольшие театральные бинокли в руках некоторых зрителей.

Снова вступительная речь ректора для гостей и тех, кто будет смотреть прямую трансляцию по телевизору. Ничего нового он не сказал, практически повторив позавчерашнюю речь. Дал отмашку и представили первых участников на сегодня. Роман Орлов и Иван Дашков. Я остался рядом с экранами, чтобы посмотреть бой. Рома начал первым, бросился вперед, активно работая руками, стараясь сблизиться и перевести бой в горизонтальную плоскость. Он был заметно слабее в плане силы, но выигрывал в технике и двигался чуть быстрее. Хотел повторить подвиг татарина и измотать противника, а потом повалить и провести болевой или удушающий прием. Не учел, что Иван тоже не прочь был перевести бой в борьбу. Во время небольшого клинча, Дашков умудрился обхватить противника за пояс и, несмотря на пропущенный удар локтем в голову, провел шикарный бросок. Оказавшись на полу, он сноровисто оседлал немного дезориентированного Романа и довольно быстро закончил бой серией тяжелых ударов в голову. Бой вышел скоротечный, но наполненный красивыми ударами и переводом в партер.

Видел я как-то борьбу, когда два мастера, использующие только объемные техники, оказались близко друг к другу. Там был не бой, а грязная возня. Они душили друг друга, пытались выдавить глаза, даже кусались. Может, действительно полезно, чтобы мастера сражались вот так вот, врукопашную? Когда дело дойдет до серьезного столкновения, и выбора не останется, они будут знать, что делать.

Затем выступал Тимофей Орлов, легко и довольно эффектно одержав победу. Позер, решил покрасоваться перед императором. Пользуясь преимуществом в силе, немного побил оппонента и в конце, поймав на ударе ногой, швырнул в бетонную стену. Зрители ликовали, но мне больше понравился именно первый бой. Он был гораздо интересней.

— В сером кимоно, — голос ведущего, — Кузьма Матчин! Двадцать два года, использует технику укрепления тела!

Я вышел на арену, попав под холодный дождь. Земля под ногами пока не начала раскисать, но драться босиком было не слишком приятно. Трибуны загудели, непонятно, одобрительно или наоборот. Я замахал руками, приветствуя гостей. Изобразил поклон в сторону ложи с императором. Коротко помахал ручкой, заметив Николая, выглянувшего на минуту из-за плеча гостьи.

— В черном и золотом, — снова голос из динамиков, — Аюкай Еникеев! Тридцать четыре года, техника солнечного ожога!

Татарина трибуны приветствовали едва ли не стоя и гораздо громче. На общедоступных ресурсах, где Тася нашла данные на меня, техника Аюкая называлась именно так, как объявил ведущий. Это было вольное название, придуманное или им, или кем-то для него. Сказано, что он мог собрать солнечный свет с довольно большой площади и направить его тонким лучом в одну точку. Думаю, эта сила как-то связана с оптикой. Может, он огромную линзу в воздухе создает и собранным в пучок светом испепелят все что угодно? Любопытное умение. Посмотреть бы воочию.

Дали отмашку к началу поединки. Аюкай спокойно пошел навстречу, остановился в паре шагов. Я выглянул из-за рук, которыми прикрывал голову.

— Предлагаю решить исход поединка, обменявшись ударами, — сказал он.

— Да? — недоверчиво посмотрел я, затем улыбнулся. — А, давай. Это будет весело.

— Я предложил, тебе бить первому, — сказал он, выпрямляясь в полный рост.

— Нет. Ни в коем случае. Уступаю право первого выстрела тебе… то есть, удара. Смелее, дядюшка Кузьма крепок телом, — я стукнул себя в грудь.

Аюкай немного нахмурил брови, затем кивнул. Подошел вплотную, собрался и ударил меня в правое плечо. Не знаю, вложил ли он всю силу, но не пробил. Я едва пошатнулся. И ведь не стал бить в левое плечо, на котором понемногу намокал большой пластырь.

— Достойный удар, — кивнул я, показав большой палец. — Взамен покажу свой особый прием! Называется «Пробивающий перст».

Продемонстрировав указательный палец, неспешно ткнул мужчину в правую сторону груди, целясь в золотой круг орнамента. Аюкай отступил на шаг, едва заметно поморщился.

— Круто, правда? — широко улыбался я. — Хотел бы научить, но это секретная семейная техника.

Не стал говорить, что название придумал только что.

— Спасибо, — он кивнул, непонятно за что поблагодарив. Развернулся и пошел к выходу, бросив на ходу мастеру Корицкому. — Я признаю поражение.

Что творилось на трибунах, не описать словами. Благородные господа выкрикивали грязные ругательства, свистели, топали. Кто-то в сердцах бросил вниз зонтик. Я же помахал зрителям и довольный собой, поспешил уйти с арены. В шатре меня встретила Алена, протянула полотенце.

— Да, сражаться в дождь, в грязи, то еще удовольствие, — сказал я, вытирая голову.

— Странный бой, — сказала она, показывая на экран. Сейчас на арену выходила последняя четверка.

— Я же говорил, что не обязательно драться, чтобы определить сильнейшего. Только если разница в силе совсем несущественная. Или когда эту разницу нельзя определить. Интересно, как дела у Льва Валентиновича?

* * *

Центр Москвы, просторное полутемное помещение букмекерского клуба

С прошлого визита в зале ничего кардинально не изменилось. Те же столы и мониторы в центре, удобные диваны и столики, тонувшие в темноте. Разве что людей стало значительно больше. Не всем хватило место в темноте и им пришлось рассаживаться вокруг столов в центре. Гомон голосов, звонок мобильного телефона, быстро прервавшийся. На экранах в центре изображение Матчина Кузьмы и Дашкова Ивана. Со стороны Матчина несколько крупных ставок, которые никто не спешит перекупать. Отдельно висит изображение в виде конверта. Любой желающий со своего планшета мог открыть конверт и подивиться ставке в виде десятка квартир в жилом элитном комплексе. Конверт висел с самого утра, и никто не спешил выставлять что-то в ответ. Мелкие же ставки, не доходящие до двухсот тысяч, загорались и исчезали с обеих сторон.

— Все, больше никто не верит? — спросила женщина, крепкого телосложения, сидевшая напротив Льва Валентиновича.

После странного первого боя все выжидали. Была всего одна крупная ставка в десять миллионов и адвокату повезло выкупить ее первым. Несколько манипуляций с планшетом и со стороны Матчина появилась смелая ставка: «1/3 — 30.000.000». Любой желающий мог выставить сумму в три раза меньше, рассчитывая сорвать большой куш. В это время на арене появился Кузьма, все так же приветливо улыбавшийся. Поймав взгляд камеры, он помахал зрителям. Показали его соперника. В прошлом бою он одержал уверенную победу. Крупная ставка мигнула и исчезла.

— Ну, хоть что-то, — сказала Вероника.

Главный судья дал отмашку о начале боя. Дашков поднял руку, что-то сказал, коротко кивнул и направился к выходу с арены. Тут же появилась надпись: «Матчин — техническая победа». В конце зала послышался звук опрокидываемого стола, разбивающихся бокалов и бутылок.

— Где ты сволочь! — проревел кто-то. — Покажись! Я тебя на части порву!

Еще что-то упало, послышался мат, ругань и все неожиданно стихло.

— Просим прощения за причиненное беспокойство, — послышался мягкий женский голос из динамиков в центре зала. — Все следующие ставки получат бонус в два процента.

Со стороны, где только что был слышен шум, кто-то начал спешно прибираться, звякая осколками стекла.

— Есть запрос на ставку с квартирами, — сказал Платон Валерианович, молчавший все утро. — На финальный бой. Предлагают большой участок земли рядом с Клязьминским водохранилищем. Бывший санаторий, большое трехэтажное здание, участок леса. Просят добавить к нашей ставке сто миллионов. Документы и владельца проверяют.

— Не много ли просят за старый санаторий? — спросила Вероника.

— Участки там больше не продают и любое строительство запрещено, — сказал Платон. — Поэтому земля там довольно дорогая. А если на ней есть любые постройки, то стоимость увеличивается как минимум втрое. Их оценка если и завышена, то ненамного. Документы будут проверять долго, но контора дает гарантии.

— Если есть гарантии, то принимаем, — коротко и решительно сказал Цигельман.

* * *

Перед финальным поединком вышла небольшая заминка. Меня это не сильно обеспокоило. Сидя верхом на стуле у выхода из шатра, я наблюдал за дождем. Ливень усиливался, барабаня по ткани и образуя небольшие водяные потоки на дорожках. Вполне вероятно, что турнир решили перенести из-за непогоды. Или хотят переждать? В любом случае это будет неприятно. Еще раз собираться, приглашать гостей, терять целый день. Лучше уж закончить по-быстрому и на фуршет. Тася говорила, что ректор планирует провести банкет в честь победителя, куда попадут только особые гости и участники финальных боев.

— Кузьма Федорович, — окликнули меня мастер Коробов. Они вместе с Иваном остановились рядом. — Вас не слишком оскорбил отказ от поединка?

— Меня? — я удивленно посмотрел на них. — Наоборот. Тоже подумали, что драться под дождем не самое приятное занятие?

— Что-то вроде, — улыбнулся мастер. — Хотели предупредить насчет последнего боя. Тимофей Орлов — сильный и амбициозный человек. Стал мастером довольно рано и в течение года поднялся на вторую ступень. Он очень не любит проигрывать. Привык, что жизнь преподносит ему на блюдечке все, что он желает.

— Проигрывать — надо учиться, — философски заметил я. — Если не умеешь, это может плохо закончиться.

— Вы сами проигрывали?

— Бывало, что и убегал с поля боя, — честно признался я.

— А сегодня проиграть не хотите?

— Нет, — улыбка. — Сегодня я выиграю. Потому, что побеждать — нужно уметь. Если не умеешь — учись. Это еще сложнее, чем проигрывать.

— Тогда, желаем Вам победы, — сказал мастер Коробов. — И следите за Тимофеем.

— Само собой. Спасибо.

Мастера кивнули и ушли по направлению к столам с напитками. Тем временем на экране высветилось приглашение к началу поединка. Решились, значит. Поднявшись со стула, вышел под дождь. В такую погоду выступать надо не в кимоно, а в костюме для дайвинга. Почему они не перенесли поединок в просторный турнирный зал? Там и крыша над головой и мест для зрителей предостаточно. С Тимофеем я столкнулся у входа на арену. Он успел промокнуть пуще меня и с него ручьями стекала вода. Пока что-то готовили, мы молча стояли возле выхода.

— Слушай, — нарушил я молчание, — ответь серьезно. Я догадываюсь, кто это был, но ты тоже владеешь способностью метать молнии. Это ведь не ты убил Павла Николаевича, отца Таси?

— Нет, — буркнул он, сосредоточенный на своих мыслях. Повернулся, смерил меня недобрым взглядом. — Не я.

— Хорошо, — я пожал плечами, возвращаясь к созерцанию входа на арену. — Но вы к этому причастны…

— Что? — он повернулся, не поняв, о чем я говорю. Интересно, о чем он так сосредоточенно думает перед боем?

— Я говорю, что вы их наняли.

Он фыркнул, отвернулся. В проходе появился мастер Корицкий, одетый в смешной оранжевый дождевик. Точнее, с его комплекцией колобка, дождевик оказался ему маловат и едва сходился на животе. Сделал знак, чтобы проходил сначала я. Под звуки проливного дождя я вышел на арену. Зрители, словно одинаковые оранжевые манекены что-то кричали. Пришла мысль, что драться с электрическим мастером на арене, которая постепенно превращается в бассейн сродни самоубийству.

— Тимофей Аристархович Орлов! — голос из динамиков. В этот раз зрителям удалось перекричать дождь.

Я опустил взгляд на босые ноги. Вода из-под них брызнула в разные стороны. Жаль одежду и волосы не высушить таким образом. Еще бы кинетическую броню врубить, чтобы чувствовать себя более раскованным. Нет, не стану давать возможность судьям, если таковые были, повод дисквалифицировать меня с турнира.

Серьезное выражение лица Тимофея говорило, что к поединку он готов. Наблюдая за предыдущими боями, я мог сказать, что дрался он неплохо. Скорее всего, изучал разные техники и стили. Серьезный соперник, если бы это был настоящий бой. А сейчас он играл на моем поле, по моим же правилам. Дождавшись сигнала, он бросился вперед, рассчитывая закончить быстро. Удар кулаком в прыжке, затем попытка схватить меня за кимоно и приложить коленом в живот. Каждый удар получался глухим, весомо разбиваясь о защиту. А я ушел в глухую оборону, выискивая момент, чтобы ударить. Нет, это не бой с Тасей, когда она швыряла меня по темному котловану. Тогда она вкладывала в удар силу мастера-кинетика. Сейчас же это были просто удары, практически не подкрепленные силой.

Разошедшийся не на шутку Тимофей совсем забыл про защиту, за что и поплатился. На очередном отскоке мне удалось хорошенько пнуть его в коленку. Не ожидал, что получится так сильно, хотел просто преподать урок, но он внезапно охромел, проседая в подвижности и давая мне шанс перейти от защиты в нападение. Думаю, на этом можно заканчивать. Резко сближаюсь с ним, игнорируя встречный удар в плечо. Хотел всадить кулак в солнечное сплетение, но пропущенный удар неожиданно оторвал меня от земли и закрутил в воздухе. Это хорошо, что я крепкий и доспех духа смягчил удар, но даже так рука онемела от плеча и до локтя. Упав на землю, я пару раз кувыркнулся и быстро вскочил, разгоняя доспех на максимум. Это не кинетическая броня и капли воды барабанили по открытым рукам и ногам, но сталкиваясь с кожей, взрывались, превращаясь в мелкую водяную взвесь.

Тимофей только что разрядил в меня молнию при ударе. Без хлопка или взрыва, шарахнул так, что слабосильного мастера прибило бы на месте. Не знал, что так можно.

— Ах ты ж гаденыш, — тихо прошипел я, следя за ним. — Игры кончились, да?

Тимофей вскинул руку, и яркая, ослепительная дуга ударила в паре метров от меня. Хлопнуло, обдало порывом горячего воздуха, паром и запахом озона. Еще одна ветвистая молния вырвалась из его руки, но исказилась, сменила направление и разбилась о бетонную стену. Я успел закрыть один глаз, ослепнув от яркой вспышки вторым. Немного пригнувшись, я ждал следующий разряд, чтобы броситься вперед. Быстро сжимал и разжимал кулак, пытаясь вернуть чувствительность руке. От него это не укрылось и третьей молнии не появилось. Вместо нее перед ним начал зажигаться ослепительно яркий шар, который вспыхнул и тут же пропал, словно и не было его. Дождь, казалось, забарабанил еще сильней. Я выдохнул, выпрямился. От выплеска адреналина бешено колотилось сердце. Рядом с Тимофеем стоял ректор в оранжевом дождевике, положив тому руку на плечо. Вот тебе и великий мастер. Он одним касанием лишил одаренного возможности использовать силу. Мне почудилось, что ректор за долю секунды опустошил резерв его сил, отчего мужчина устало рухнул на колени.

Геннадий Сергеевич подал знак мастеру Корицкому и тот поспешил помочь Тимофею. Взял его под руку и повел к выходу с арены. Надо мной появился купол кинетической брони, по которому дождь застучал как по большому прозрачному зонту.

— Кузьма Федорович, — ректор подошел. В отличие от меня, силу он не тратил. Защита от дождя в виде оранжевой накидки его полностью устраивала. — Прими мои поздравления с победой.

— Ну, знаете… — проворчал я.

— Не сердись. Сегодня отдыхай приводи себя в порядок. Чествовать тебя будем в другой день. Сегодня дождь спутал все планы.

Словно «планы» он произнес многозначительно, с непонятным мне подтекстом.

* * *

Спасаясь от дождя император с супругой и старшим сыном укрылись в одном из шатров на полигоне. Несмотря на то что они сидели под навесом, все успели немного промокнуть.

— Иван Николаевич, я распорядился подогнать машину прямо сюда, — сказал начальник службы безопасности. — Они проедут через западный выход, минут через пятнадцать будут здесь.

— Спасибо, — кивнул император. — Дождь так не вовремя случился. Ведь прогнозировали хорошую погоду на всю неделю.

— Над погодой мы пока не властны, — в шатер вошел ректор.

— Не знаю, радоваться ли что все так быстро закончилось или, наоборот, — сказал император. — Что случилось с Тимофеем, почему он вдруг решил швырять молнии из рук?

— На этот вопрос ответил Ваш друг Ло́тар Гернтнер, когда свое поражение признал наследник Еникеевых.

— Он действительно так силен, этот Матчин?

— У него было преимущество. Если бы мы устроили соревнования по метанию молний, победу бы одержал Орлов. А проверяя крепость доспеха духа, следует ожидать, что победит тот, кто изучает укрепление тела. То, что ему не победить, Тимофей понял сразу. Но что толкнуло использовать силу, может ответить лишь он сам.

— Матчин ведь не показал ничего выдающегося.

— Ваше Императорское Величество, со всем уважением, чего именно Вы ожидали? Реки крови и оторванные конечности?

— Возможно, более выразительного выступления, — задумчиво сказал император.

— Как поединок с Дмитрием Хованским?

— Геннадий Сергеевич, вы меня убедили, — сказал правитель, не желая спорить. — Чествование участников и победителя пройдет, как и планировалось, через шесть дней в моей северной резиденции.

Ректор МИБИ почтительно кивнул и удалился. Когда все посторонние оставили императорскую семью, к отцу шагнул сын. Пятнадцатилетний Николай был одет в полувоенный китель темно-синего цвета. Невысокий парень не обладал крепким телосложением и внешне очень походил на отца. От матери ему достался только темный, почти черный цвет волос и голубые глаза.

— Отец, скажи, я видел, что на турнире все хотели победить. Князь Аристарх Николаевич, говорил, что не отдаст победу никому. Если все очень старались, почему победил человек, не входящий ни в один род? У него столько денег, что он смог всех подкупить? А если нет, можно ли считать эту победу выдающимся достижением?

Иван Николаевич задумался над словами сына. Если бы он услышал эту историю от другого, а не присутствовал лично, то он бы согласился. Победить, не затратив много сил…

— Ваше Величество, — мысли императора были прерваны появившемся охранником. — Машина подана.

— Едем, — коротко велел он, решив, что подумает об этом на досуге.

Тем временем в соседнем, более просторном шатре дождь пережидал князь Дашков, Георгий Игнатьевич. Пожилой мужчина, недавно отпраздновавший юбилей, семьдесят лет. Из-за осложнения болезни он с трудом ходил, опираясь на трость. А малая подвижность сказалась набором лишнего веса и серьезными проблемами с сердцем. Несмотря на все это, он продолжал управлять огромным родом, не спеша передавать бразды правления сыновьям. Сидя на стуле, он держал руки на черной трости с пожелтевшей рукоятью из слоновой кости. Смотрел исподлобья на сыновей.

— Я вижу большой потенциал, — сказал Иннокентий Павлович Коробов, мастер рода, работающий в МИБИ. — Приставка самый молодой прозвучит еще раз, когда он станет великим мастером к тридцати годам.

— Матчины предлагали нам союз, — сказал старший сын. — Но ты, отец, повел себя, как всегда. Не хочу елку на опушке, хочу весь лес, и еще вон ту реку. А они тем временем договариваются с Великим князем Константином. Разумовские пусть и не враждуют с Орловыми, но ради такого с радостью поприжмут младшего брата. И порты с выходом в черное море станут отличным подарком. После этого мы можем смело закрывать это убыточное направление.

Старик перевел взгляд на среднего сына.

— Я бы только из принципа ушел к Разумовским, — высказался тот. — Даже если они запросят столько же, сколько и ты. И они получат международную компанию наемников, входящую в первую семерку по силе. Не на седьмом месте, если что.

— Что предлагаете? — тяжелым старческим голосом спросил князь.

— Форсировать события, — сказал старший сын. — И переговоры вести конструктивно, а не ставить условия. Через шесть дней в северную резиденцию правителя пусть едет Павел. Сошлись на состояние здоровья. Предоставь право решать ему.

Минуту глава рода думал, глядя на сыновей.

— Хорошо, — согласился старик. — Пусть будет, по-вашему.

У входа в шатер показалась высокая красивая девушка. Короткие каштановые волосы намокли от дождя и прилипли к лицу и шее. Она оглядела помещение, выглядывая кого-то, но не увидев, исчезла так же неожиданно, как и появилась. К этому времени толпа зрителей постепенно покидала трибуны и полигон, плотным потоком двигаясь в сторону академии. Девушка же, как рыба в реке скользила в толпе, ныряя от одного шатра к другому. Если бы все поголовно не носили одинаковые оранжевые дождевики, она бы легко нашла и Тасю, и Кузю. Она улыбнулась, подумав, что эти имена даже звучат одинаково.

Уловив знакомый голос у очередного небольшого шатра, она остановилась, заглянула внутрь. Таисия, сбросив оранжевый капюшон на плечи, беседовала с одним из заместителей ректора.

— Только что уехали, — говорила Тася. — Прямо по полигону к западным воротам.

— Гора с плеч, — кивнул мужчина в дорогом, мокром костюме. Промок он так, словно стоял под косым дождем, держа в руках небольшой зонт.

— Все, дальше без меня, — добавила Тася. — Телевизионщиков гнать не надо, они сами разбегаются.

— Хорошо, спасибо, что помогли.

Тася заметила промокшую девушку и подошла. Достала из кармана еще не распечатанный дождевик.

— Ты как умудрилась промокнуть? И полотенца под рукой нет, — она поморщилась. — Поэтому как только вернешься в общежитие — сразу в душ. Если что, я тебе позвоню. Что ты вздыхаешь? Хочешь с нами? — на лице Таси появилась хитрая улыбка.

— Нет, нет, — Алена быстро замотала головой, разбрасывая капельки воды с мокрых волос. — А где Кузя? Я его потеряла. Он просто растворился в толпе.

— Пойдем, подождем его на дорожке. Он отнял у кого-то телефон и звонил пару минут назад.

— Тогда хорошо, — Алена улыбнулась и вновь посерьезнела. — Этот Орлов су… недостойный сын, — быстро поправилась она, поймав взгляд все еще стоявшего недалеко заместителя ректора, — решил драться нечестно. Почему мастер Корицкий не вмешался? Он же был совсем рядом.

— Решил, что это небезопасно, — сказала Тася. — Среди его умений нет ничего, что могло бы сразу остановить Тимофея, который существенно сильнее Максима Васильевича. Надевай, хотя бы от холодного ветра защитит.

Алена накинула дождевик, стянув завязки большим бантиком. Затем они вышли под дождь. Поток гостей почти иссяк. Сейчас на дорожках между шатрами суетилась только охрана и телевизионщики.

— Интересно, почему бой не перенесли? — спросила Алена.

— Князь Орлов настоял, — сказала Таисия. — Видела его до боя, и он был не в себе. Багровый от злости, руками машет, зубами скрипит, приятное зрелище. Надо поискать, может кто-нибудь додумался записать видео.

Обогнув по кругу арену, они вышли к широкой дорожке, ведущей к корпусам института. Почти сразу в глаза бросилась троица, стоявшая с краю. Две девушки в черных платьях держали в руках большие черные зонтики и Кузьма. Таисия придержала Алену за плечо.

— Зачем он с ними свалялся? — хмуро сказала Алена. — Зачем, вообще, вся эта дружба? Они его семью убили, а он с ними и шутит, и смеется… Зачем, Тася, а? Это же больно…

— Глупая, — Тася положила девушке руку на плечо, чуть приобняв. — Кузьма пытается убежать от мести. Не хочет становиться такими, как они. Чтобы, вломившись в их дом в порыве гнева и ярости, убивая всех подряд, суметь прийти в себя и отступить, когда они попадутся ему под руку. Тем более Хованские в ту ночь были на другом конце города. Вместе с основными силами Орловых громили поместье и дома Бельских. А Матчиных, как сильнейшую ветвь рода, атаковали Трубины. И мой папа, вместе с мастером из рода Орловых. Они отвлекли на себя отца Кузьмы. И сейчас сестры Хованские пытаются ему об этом сказать. То, что у их родителей руки по локоть в крови, но не Матчиных, а лишь тех, кому те служили.

* * *

На экране телевизора вспыхнула заставка вечернего телешоу «Пути сильных». Огромные буквы пронзила молния и они рассыпались, открывая вид на площадку студии. Под звуки джаза из-за кулис вышел элегантный мужчина в сером костюме. Он пару раз взмахнул рукой, словно изображая нелепый прием рукопашного боя.

— Добрый вечер, Лос-Анжелес, — широко улыбнулся он, под бурные овации зрителей в студии. — Добрый вечер, Соединенные Государства Америки, добрый вечер, мир! Здравствуйте, здравствуйте! В эфире ваше любимое вечернее шоу Пути сильных! В этой студии мы говорим о силе, о мастерах и путях развития. И сегодня наша тема неописуемый, удивительный, странный, — смех в зале, — турнир мастеров в России. Первый за последние сто с лишним лет. Лишние — это где-то лет сорок, сорок пять, — снова смех в студии.

Мужчина прошел к столу, на котором стояла кружка с чаем, раскрытый ноутбук. Взяв в руки карточки, он быстро перелистал их.

— Новости, новости, еще новости, — он бросил их на стол, оставив одну в руках. — А это интересно! Оказывается, нас посетил необычный гость. Мастер с большой буквы «М». Его часто сравнивают с богом из скандинавской мифологии Тором. Давайте поприветствуем, мастер Джастин Чейз!

Камера показала небольшой джазовый оркестр. Зазвучала веселая музыка и в студию вошел мужчина в белоснежном кимоно с черным поясом. Шел он босиком, кивнул кому-то в студии. Пройдя к столу, он занял мягкий диван рядом. На вид мужчине было лет сорок пять, черные волосы, густые брови.

— Добрый вечер, мистер Чейз, — сказал ведущий. — Что за странный костюм? Это кимоно?

— Да, для занятий карате. Нет, нет, я не занимаюсь этим странным единоборством, да простят меня его поклонники, это просто антураж.

— Мне сказали, что Вы мастер молний. Что и следует ожидать, когда звучит имя Тор, — ведущий рассмеялся и студия его поддержала.

— Да, — Джастин поднял руку, послышался треск и между его пальцами заскользили электрические разряды.

— О, тогда вы сможете ответить нам на один вопрос, который очень интересует нашего редактора. Вильям привет, — ведущий помахал рукой в камеру. — Прошу изображение на экран.

На экране позади стола появилось изображение простой арены, огороженной тяжелыми бетонными блоками. Стена дождя немного ухудшала картинку, но можно было видеть молодого парня, стоявшего недалеко от стены. Он был одет в простое серое кимоно без рукавов и длинные шорты из такой же ткани. Напротив него стоял угрюмый на вид мужчина в комбинезоне защитного цвета. Он поднял руку и из ладони выстрелила белая молния. Изогнувшись, она ударила в нескольких метрах от парня в кимоно. Вспышка была довольно яркой, чтобы на секунду засветит экран. Затем мужчина выпустил вторую молнию все так же изогнувшуюся и разбившуюся о бетонный блок.

— Впечатляет, правда? — улыбнулся ведущий. — Это свежие кадры с турнира, проходящего в России.

— Впечатляет, — кивнул мастер. — Учитывая возраст мастера, а по правилам он не старше тридцати пяти лет, он должен быть силен. Вашего редактора смущает, что он не попал с такого близкого расстояния?

— Да, совершенно верно. Молнией так сложно попасть в цель?

— Разряд происходит за счет создания двух зарядов силы, — пояснил мастер. — Один заряд там, где формируется молния, второй там, куда она ударит. Между ними происходит замыкание и проскакивает молния. Она может пройти сложной дугой и даже задеть кого-нибудь, но бьет всегда в цель. Туда, куда указывает мастер. Я бы продемонстрировал Вам, но в таком маленьком помещении может случиться пожар. Давайте так, поднимите карточку с вопросом.

— Так, хорошо? — ведущий вытянул ее как можно дальше от себя, пригнулся за столом, держа ее за уголок.

— Хорошо, — гость улыбнулся и поднял руку. С указательного пальца сорвался крошечный электрический разряд, угодив точно в центр карточки, оставив в ней аккуратную черную дырочку. Послышался треск, больше похожий на хлопок. — Можете вылезать из-под стола.

— Да? — ведущий выглянул, вернулся на кресло, глядя на прожженное отверстие в пластике.

— Как видите, молния бьет только туда, куда ее направит мастер.

— Хотите сказать, что мастер Орлов, — родовое имя ведущий произнес с акцентом, — промахнулся специально?

— Судить сложно, — миролюбиво улыбнулся мастер. Но по мимике и интонации можно было сказать, что он в этом абсолютно уверен. — Умения мастеров подчас удивительным и невообразимы. Есть шанс, что кто-то ее перенаправил. Кто-то очень сильный и могущественный. Но там присутствовал лично мистер Наумов. Он бы не позволил вмешаться постороннему в турнир.

— А что вы скажите об этом обмене ударов? — изображение на экране сменилась. Теперь парень в кимоно ткнул пальцем в грудь другому сопернику.

Мастер Чейз улыбнулся, глядя в экран.

— Могу сказать, что это хорошая шутка…