Это были старые транспортные корабли, много поколений до открытия врат таскавшие по поясу астероидов системы Сол людей и грузы. Элви в мощный телескоп «Сокола» наблюдала, как их выводят на позиции у врат Текомы. Даже в таком телескопе изображения расплывались. В обоих суденышках было не больше нескольких дюжин метров длины, а расстояние – почти миллиард километров. Если бы не датчики «Сокола», на порядки превосходящие чувствительность ее глаз, она бы ни за что не разглядела. А так Элви видела ползающие по обшивке мехи и дроны, производящие последнюю проверку. Маневровые двигатели вспыхивали и гасли, передвигая механизмы по корпусу и дюзовым конусам, проверяя и перепроверяя, исключая любые неполадки. В этом крылась глубокая ирония, но, если слишком задумываться, Элви разбирала злость.

– Эй, конфетка, – окликнул от дверей Фаиз. – Тебе что-нибудь принести?

– Все еще не надо. Как и три минуты назад, – огрызнулась она. И сразу за словами вырвался виноватый смешок. – Извини. Дерьмово пришлось.

– Ничего, я же видел, откуда ты вышла, – ответствовал муж и многолетний напарник по интеллектуальным трудам. – Сам завис. Смотри.

Он выпустил скобу, чтобы на миг застыть в воздухе, ухмыляясь воплощенному в материи каламбуру. Элви улыбнулась – больше в ответ на улыбку, чем на шутку.

– Все со мной в порядке, – сказала она. – Правда. В полном порядке.

– Хорошо. Это хорошо. Потому что некоторые после того, как чуть не утопли в инопланетной жиже при высоких перегрузках, страдают сыпью. Бывают и прыщи. От угрей ожившие утопленники тоже ужасно страдают.

– Прости, что так тебя напугала, – покаялась она. – Я не нарочно. Правда. Но теперь со мной все хорошо.

Фаиз втянулся в комнату, неловко извернулся, чтобы зацепиться лодыжками, и погасил инерцию коленями. Встав у стены рядом с ней, он вгляделся в изображение на экране.

– Прости, – сказал он, – что не так быстро, как ты, справляюсь с глубокими экзистенциальными страхами по поводу твоей смерти.

– Ничего. Я, наверное, на твоем месте тоже была бы не так спокойна. Просто я к тому времени, как узнала, что чуть не умерла, была уже довольно живой. Когда пропустишь ту часть, где «она цепляется за жизнь, удержится ли?», удар получается не такой сильный.

– Да, – протянул Фаиз. – Та часть мне совершенно не понравилась. То есть, если честно, я и от этой не в восторге.

Она протянула руку, и он переплел с ней пальцы. Так у них повелось. За много лет привыкли прикрываться шутками и остротами, но Элви знала, что отчаяние у него настоящее. А она злится вовсе не на него, а на тупых идиотов, играющих с переходным кольцом. Медленно и глубоко вдохнув, она выпустила воздух сквозь зубы.

– Чувствую себя дурой, – призналась она. – Я и впрямь верила, что у нас научная экспедиция.

– А что, нет?

Она ткнула большим пальцем в монитор.

– Это не наука. «Подкинь дерьма в огонь и посмотри, что из этого выйдет» – это не наука. Так бросают в пруд динамит, чтобы посмотреть, не всплывет ли какая рыбина.

– Это… натуральная философия?

– Дерьмецы военные. Все проблемы решают взрывами.

– Да уж, – сказал Фаиз. – Тут пожалеешь, что нельзя подать в отставку, а?

Элви оттолкнулась от монитора. В свободном падении это движение было просто жестом, демонстрирующим непричастность к происходящему. Темные глаза Фаиза не отпускали ее взгляд.

– Не в первый раз о ней думаю.

– Но.

– Знаю. Если бы здесь были не мы. Кто-нибудь другой, кто не знает того, что известно нам. Это просто…

– Думаешь, оно, с той стороны, может дать сдачи?

– Да. Наверное, – сказала она. – Не знаю. Мне не нравятся действия, которые невозможно воспроизвести. Без повторяемости ни в чем разобраться нельзя. Один опыт – все равно что ни одного.

– Тебе было бы легче, если бы великий человек решился повторить это дело несколько десятков раз?

В паре миллиардов километров от них полыхнул и погас двигатель.

– По-моему, он так и сделал.

* * *

Элви не взялась бы определить атмосферу на научной палубе. Ей хотелось думать, что и остальным так же не по душе планы Сагали и все просто молчат об этом, как молчит она. Но, по правде сказать, Джен и Травон выглядели взбудораженными. На их экранах светились показания десятков зондов и антенн, рассыпанных по окрестному пространству, и еще три таймера обратного отсчета. Один показывал время – оставались считаные минуты – до прохода во врата первого корабля, который, если надежды оправдаются, канет в забвение. За ним, отставая всего на несколько секунд, должен был последовать второй – с бомбой. А потом, с отставанием на целых три минуты, часовой механизм с детонатором.

Они находились слишком далеко, чтобы разрядить бомбу с антиматерией. Удостовериться в неудаче эксперимента, если он окажется неудачным, предстояло станции Медина. Если корабль-бомба все-таки пройдет в сеть врат, Медина отзовет детонатор. Находящийся почти в световом часе от них «Сокол» должен наблюдать в буквальном смысле «ничто» за вратами, высматривая признаки, что те, по ту сторону – нет, внутри врат, – хотя бы заметили, что проделывают люди.

– Знаешь, что было бы забавно? – подал голос Фаиз. – Если вся эта взрывотехника разнесет врата и мы все с кораблем вместе на всю жизнь застрянем здесь без возможности вернуться домой.

Сагали сверкнул глазами и откашлялся.

– Вы правы, – сказал Фаиз. – Рано еще.

Первый счетчик выбросил нуль, переключился с голубого «времени до перехода» на красное «время от перехода». Меньше чем через час они увидят, как это было, и услышат доклад корабельных техников. В бесконечном промежутке до тех пор им оставалось только предполагать, что все прошло по плану.

– Всем пристегнуться, – приказал Сагали. – Если враг ответит выбросом в систему еще одной внепространственной пули, возможна временная потеря сознания.

Джен и Травон пристегнулись. Элви позаботилась о креплениях заранее. Она дважды пережила распад сознания, которым то, что убило протомолекулу, отвечало на раздражение. Один раз – на Илосе, где полчища роботов-жучков норовили разрезать ее на куски, и второй – в кресле зала ожидания на Луне, из которого она следила, как «Буря» готовится к уничтожению станции Паллада. Она успела привыкнуть – или, по крайней мере, уверяла себя, что привыкла. И все же предпочла бы избежать повторения.

Второй счетчик показал нуль. Корабль-бомба прошел врата. И, согласно ожиданиям, тоже превратился в летучий голландец.

Секунды на третьем таймере как будто залипали. На экране два корабля замерли в ожидании перед вратами, подготовившись к началу первого перехода. Команда «Сокола» словно заглядывала в прошлое, ожидая того, что уже произошло. Свет, отразившийся от этих кораблей и долетевший до Элви, был в ее системе отсчета часовой давности.

Последний таймер выдал нуль. Где-то далеко, подальше обычного светового часа, в том не-пространстве, куда вели врата, произошел жестокий взрыв. Элви затаила дыхание.

– Что-нибудь наблюдаем? – натянутым как струна голосом спросил Сагали.

– Пока нет, – ответила Джен.

Элви ожидала той жуткой девиации восприятия. Чувства, будто видишь атомы и молекулы, воспринимаешь себя и все окружающее в таких подробностях, что границы размываются, тело и вселенная сливаются, как акварельные краски под краном. Вдох, еще вдох. Ничего не случилось.

– Так, – заговорил Сагали. – Согласно программе, мы должны оставаться на позиции, соблюдая все меры предосторожности, пока…

– Срань господня, – выдохнул Травон. – Люди, вы это видите?

Пространство на экранах вскипело. Едва Элви подняла взгляд, стали поступать подтверждения от внешних зондов. Они, один за другим, сообщали все о том же. Скачок в аннигиляции квантовых частиц. Фоновый шум вакуума взлетел до пронзительного визга.

– Это, – низким, задыхающимся голосом произнес Травон, – красиво. Вы посмотрите!

– Доклад, – приказал Сагали.

– Точно то же, что наблюдалось в системе Сол, сэр, – отозвалась Джен. – Резкое повышение активности виртуальных частиц. Должна признать: они нас заметили.

– Проверьте временные метки, – велел Сагали. – Мы не теряли сознания? Все время оставались в себе?

– Да, – еще не проверив временных меток, сказала Элви. – В смысле не теряли сознания. Оставались в себе.

– Да и в нашем эксперименте с запутанностью срывов не было, – напомнила Джен. – Они срывались только в системе Сол. У нас прошли нормально. Что бы это ни было, тут другое.

Сагали хихикнул, на его губах расплылась широкая улыбка. Элви подумалось, что она впервые видит его откровенно довольным.

– Ну-ну, – сказал он. – Это интересно.

– Черт возьми, – воскликнул Травон. – Смотрите! Невероятно!

Датчики захлебывались от скорости возникновения и аннигиляции виртуальных частиц. Все показания сводились к «хрен знает, сколько их, но больше, чем я способен пересчитать». Элви прижала к губам кончики пальцев. Она готовилась к жуткому погружению в разваливающееся сознание. Почему-то, когда его не произошло, ей стало еще хуже.

– Продолжайте наблюдение, – распорядился Сагали. – Верховный консул Дуарте будет доволен.

– Чем? – спросила Элви.

Сагали взглянул так, будто она отпустила непонятную для него шутку.

– Поведение изменилось. Следовательно, с врагом можно вести переговоры.

– Вовсе не изменилось. В системе Сол вы палили излучателем магнитного поля, а оно ответило пулей на «Буре». Здесь вы проделали нечто совершенно иное, оно и ответило по-другому. Эти данные нам буквально ничего не говорят.

– Теперь мы знаем, что корабль, посланный в наказание, чувствителен для врага, – сказал Сагали. – Вот это все – не оттого, что пропала пара кораблей. Корабли пропадали с тех пор, как мы начали использовать врата. А сейчас реакция показывает, что наши инструменты способны причинить им боль. Это очень важно. Хотя мы не будем уверены, что они способны к обучению, пока не повторим эксперимент.

Вот оно. «Повторим эксперимент».

– Джен? – позвал Травон. Он не услышал ни слова из сказанного Сагали. Весь ушел в экраны. – Ты видишь? Идет выпадение осадка.

Сагали переключился на него:

– Что там? Что вы увидели?

– Виртуальные частицы не уничтожаются. Они генерируют что-то… похоже на ионы водорода. По сути, просто голые протоны.

– Это опасно?

– Нет, пустяки. Даже в обычном межзвездном пространстве присутствуют атом-другой на кубический сантиметр. А здесь плотность намного ниже. Если бы не жуткая пустота в системе, я бы и не заметил. В смысле, если это будет продолжаться несколько десятков лет, может стать проблемой. Возможно.

Сагали перевел взгляд на Элви. Неподвижное, лишенное всякого выражения лицо придавало ему надменный вид.

– А все-таки, – заметила Джен, – в масштабе всего звездного пузыря это чертовы тонны энергии. В смысле не знаю, сколько точно, но много.

– Энергии? – переспросил Фаиз.

– Энергии, материи… – отозвалась Джен. – Это одно и то же. Создавая материю, они выбрасывают к нам огромное количество энергии.

– А распределена она равномерно? – спросил Фаиз. Элви уловила, как изменился его голос. Стал, шершавым от подступившего страха.

– О-о, – протянула Джен. И со следующим выдохом добавила: – Дерьмо!

– Пока вроде как рано судить, – вставил явно не поспевавший за ней Травон. – У нас всего пара десятков зондов. А что?

– А то, что я, конечно, простой геолог, – объяснил Фаиз, – но мы вроде бы в неполных двух световых часах от нейтронной звезды? И недавно все удивлялись, как это она удерживается на самом краю коллапса? А теперь в эту систему кто-то вбрасывает энергию и массу? Звучит так, как будто может стать проблемой.

У Элви скрутило живот.

– Постой, – попросила Джен, бегая пальцами по панели. Экраны мигали, выстраивая энергетические кривые по осям времени и массы. Через несколько секунд Джен охнула, как от удара. – Ну, дерьмо…

– Не будем забегать вперед, – предложил Сагали. – Пока еще ничего не случилось. Звезда выглядит стабильной.

– Была стабильной два часа назад, – поправила Джен. – Но когда вращающаяся нейтронная звезда схлопывается в черную дыру, из ее полюсов вырываются потоки гамма-лучей. За несколько секунд выбрасывается энергия, равная всему излучению Сол за десять миллиардов лет. Очень редкое явление.

Лицо Травона стало пепельным. У Элви внутри что-то сдвинулось, вытягивая ее в промежуток между страхом и трепетом.

– Коммандер Лавли, ожидать ли нам подобного явления? – спросил Сагали, но Джен, еще не услышав вопроса, по локоть погрузилась в вычисления.

– Критической угрозы нет, – сообщила она. – Пока нет. Это если принять скорость выпадения осадка за постоянную, что еще неизвестно. Но отсюда надо убираться как можно скорее.

– Как можно скорее, но так, чтобы не убить Элви, – уточнил Фаиз. – Однажды мы ее чуть не потеряли. На максимальном ускорении идти нельзя.

– Если погибнут все, лучше не будет, – возразил Сагали.

Элви, несмотря ни на что, внутренне усмехнулась, отметив, как быстро этот человек меняет свое мнение перед лицом фактов.

Адмирал поджал губы. Задумался, устремив взгляд внутрь себя. И сказал:

– Коммандер Лавли, прошу переслать вашу аналитику на корабль технической поддержки и группе на Медине.

Он постучал по панели управления, и его голос разнесся по всему кораблю:

– Всей команде приготовиться. Ожидается длительное высокое ускорение.

– Нам нельзя просто рвануть к вратам, – сказал Травон. – До кольца около миллиарда километров и еще миллион на торможение по ту сторону. Меньше, если мы подойдем под углом, и еще нам надо будет разминуться с Мединой и центральной станцией, так что…

– Все это я учитываю, – отрезал Сагали. – Прошу подготовиться. Майор Окойе, я прошу вас явиться в медотсек. Насколько я понял, для вас будет безопаснее отказаться от седативных в составе амортизатора. Это будет неприятно.

– Ничего, – сказал Фаиз. – Она справится. Мы оба обойдемся без. Я тоже. – Он повернулся к Элви. – Извини, Конфетка. Просто ты мне очень нужна живая.

– Понимаю, адмирал, – сказала Элви. – Сейчас же иду.

Сагали коротко, натянуто кивнул. Элви отстегнулась, несильно толкнулась, всплыв в прохладный воздух. Фаиз уже выбросил себя в коридор, ведущий к амортизаторам. Элви поймала скобу, задержалась. Она не могла понять, что сжимает ей грудь – ярость, страх или горечь. Так или иначе, в груди было холодно.

– Адмирал?..

– Да, майор Окойе?

«Я же говорила» повисло между ними в воздухе. Можно было и промолчать: он уже услышал.

На экране за его спиной ожил двигатель первого корабля, толкнув его в сторону врат кольца. Иллюзия, что его еще не поздно остановить – предотвратить уже случившееся, – была столь же яркой, сколь и обманчивой. Двигатель корабля-бомбы вспыхнул секунды спустя, отправив корабль вслед за первым.

В маленьком окошке на том же экране в сердце мертвой системы ярко светилась крошечная нейтронная звезда.