Не складывалось у Драммер со сном. И хуже всего, что его отсутствие оставляло ей уйму времени для чтения публичных форумов и новостных лент.

ЧУВСТВО ЦЕЛИ ЭТО ИМЕННО ТО, ЧТО ПОТЕРЯЛ МАРС С ОТКРЫТИЕМ ВРАТ. ЭТО ВООБЩЕ НЕ ВТОРЖЕНИЕ. ЭТО ВОЗВРАЩЕНИЕ ИСТИННОГО МАРСИАНСКОГО ДУХА НА СВОЁ ЗАКОННОЕ МЕСТО, И Я СЧАСТЛИВ - ДА БЛЯ, ПРОСТО ВОСХИЩЕН - ЧТО ПРОЖИЛ ДОСТАТОЧНО ДОЛГО, ЧТОБЫ ЭТО УВИДЕТЬ.

Такое развитие событий было предсказуемо. Целыми днями она ощущала, как Народный Дом кружится вокруг своих осей, слишком быстро для неё. Не просто скручивая тело, но даже разум превращая в непосильную ношу. Она контролировала себя заторможено, как при вождении меха с глючной программой, или управлении роботом-манипулятором на пределе дальности. Все эти встречи с союзным советом, адмиралтейством Коалиции, своим персоналом, все интервью и выступления, в которых она заявляла о независимости союза. Она проходила через них с почти физическим ощущением, что её мозг дымится. Единственным желанием с момента начала рабочего дня до момента отхода ко сну в своей постели, было закрыть глаза.

Но стоило это сделать, они тут же открывались снова, словно сами собой.

ПЕРЕХВАТЫВАТЬ ЭТИХ УБЛЮДКОВ НАДО БЫЛО ЕЩЕ ДО ТОГО, КАК ОНИ ПРОШЛИ ЧЕРЕЗ ВРАТА. ВОТ ИМЕННО ОБ ЭТОЙ ПРОБЛЕМЕ Я ТВЕРЖУ ГОДАМИ. СОЮЗ ДАЖЕ НЕ ПОЧЕСАЛСЯ, ПОКА НЕ ПРИШЛА АРМИЯ. ХОТЕЛИ КАКИХ-ТО ТАМ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ, ЧТО АДМИНИСТРАЦИЯ ТРАНСПОРТНОГО СОЮЗА НЕ КОМПЕТЕНТНА? НУ ВОТ ОНИ ВАМ, ПРЯМО ЗДЕСЬ, ЖРИТЕ, НЕ ОБЛЯПАЙТЕСЬ.

Она пыталась отдохнуть. Пыталась приманить сон обратно. Во рту пересохло, а в глаза казалось насыпали песка. Ей хотелось есть, но она не была голодна. Она хотела воды, но не испытывала жажды. Её тело мучилось от знания, что нуждается в чем-то, но всё на что оно было способно - раз за разом перебирать список известных возможностей, надеясь найти хоть что-нибудь, что даст утешение, не найденное в прошлый раз. Она поймала себя на страстном желании выкурить целую трубку марихуаны, хотя не курила уже десятилетия.

Она ждала так час, может два, поднималась и проматывала каналы и сетевые дискуссии с пустым аккаунтом, который сделала специально для этой цели. Убеждала себя, что это исследование, оценка морального духа населения. Как легко было притвориться, что она выискивает что-то, что сможет помочь. Ей казалось, что она срывает корку с живой раны, и втирает туда соль, и всё-равно это было лучше, чем листать списки с именами мертвецов. Эмили Сантос-Бака...

Двадцатиминутная запись о необходимости сплотиться перед лицом врага от независимой журналистки с Ганимеда. Открытое письмо старого землянина о выживании в страшные годы после падения астероидов, и о том, почему сейчас всё иначе. Круглый стол в открытом салоне Цереры и дискуссия о том, как союз мог, или не мог бы подойти к этому вопросу, и ответить на вызов Лаконии. Десятки языков, тысячи лиц, голосов и стилей в риторике. Если она искала ясности, она не преуспела.

У МЕНЯ ЖЕНА НА МЕДИНЕ. ТОЛЬКО ЧТО ПОЛУЧИЛ ОТ НЕЁ СООБЩЕНИЕ - ГОВОРИТ, ГУБЕРНАТОР ИЗ ЛАКОНИИ ПРЕДЛАГАЕТ ЛУЧШИЕ УСЛОВИЯ, ЧЕМ ТРАНСПОРТНЫЙ СОЮЗ ПРЕДЛАГАЛ ВСЕМ СВОИМ СОТРУДНИКАМ. А ТЕХНОЛОГИИ, ПРИШЕДШИЕ ЧЕРЕЗ ВРАТА ЛАКОНИИ, НА ПОКОЛЕНИЯ ОПЕРЕЖАЮТ ВСЁ, ЧТО У НАС ЕСТЬ. Я ЗНАЮ, МНЕНИЕ НЕ ПОПУЛЯРНОЕ, НО ЕСЛИ ОНИ БУДУТ ОБРАЩАТЬСЯ С РАБОТНИКАМИ ХОРОШО, ДАВАТЬ ЛУЧШЕЕ ОБОРУДОВАНИЕ, И НЕ БУДУТ ПРИ ЭТОМ ЛЕЗТЬ В НАШ БИЗНЕС, ТО ДУМАЮ, НАШ НАСТОЯЩИЙ ВРАГ ЭТО БЮРОКРАТИЯ В ОФИСАХ ТРАНСПОРТНОГО СОЮЗА!

Другие голоса тоже были, - и совсем немало - тех, кто видел в атаке на Медину истинную суть. Она читала эссе о неповиновении перед лицом тирании, слушала музыку, призванную сплотить патриотов против врага. Школа на Луне начала кампанию, в которой дети красили ладони правой руки в красный цвет в знак протеста против Лаконии. Символизм действа от нее ускользнул, но тенденция распространилась далеко за пределы школы, и у половины интервьюеров и журналистов на каналах была какая-то её версия. Красные перчатки, колпачки на пальцах, или кольца.

Если бы она хотела почувствовать надежду или утешение, она легко могла бы находить только таких людей, и проводить бессонные часы только с ними. Но, как язык, толкающий больной зуб, она продолжала тянуться к другим мнениям. За Лаконией - будущее. Покорение неизбежно. Остановите войну.

Сдайтесь.

Целые ленты были посвящены размышлениям о стратегиях коалиции и союза. Некоторые из разговоров до ужаса напоминали брифинги адмиралтейства коалиции. Другие были исполнены замешанным на отчаянии оптимизмом, рядившимся в одежды военных теорий. Ничто из этого не добавляло Драммер надежды, а кое-что только сделало её ещё мрачнее.

И ни весточки от Сабы. Даже когда Медина сняла информационную блокировку для распространения пропаганды, всё-равно от него не последовало никаких сообщений. Или от других борцов с оккупацией. Она представляла себе, что он всё ещё там, крадется меж палуб, словно крыса, способная прогрызаться сквозь сталь. И скоро Медина падет перед ним, и она услышит его голос, провозглашающий победу. Или их попытка провалится, и она всё-равно услышит его.

И за всем этим, сжимая душу железной хваткой, Буря, совершающая свой гигантский, величественный прыжок в сторону солнца. Уже на полпути. Уже в торможении. Она прекрасно понимала их стратегию. Один корабль, прокладывающий себе путь перед глазами каждого во всех системах. Демонстрация власти. Неизбежность. Театр унижения, подчинения и контроля.

То же, что она сделала с Фрихолдом.

Это, не меньше прочего удерживало её за столом в апартаментах, пока мимо скользили часы бессонницы. Когда она делала выбор, он казался очевидным. Тяжелым, да, но во имя служения более великому миру. Более упорядоченной вселенной. Месту, в котором было бы больше уважения к правилам.

Колонисты Фрихолда сделали выбор. Нарушили правила, установленные ею и её предшественниками. Отправляя Росинант, она чувствовала себя правой. Теперь она задавалась вопросом, сидели ли колонисты в своих кроватях по ночам, гадая, чем они будут кормить своих детей. Был ли изящный способ избежать будущего, которое над ними нависло. Наверное, был.

Может, именно так вселенная указывала на ошибочность её путей. Вобрав зло, свершенное ею так небрежно, и обратив против неё самой. И Сантос-Баки. И всех беженцев с Независимости. И всех мертвецов Города в пустоте. И коли так, вселенная явно ещё не постигла идею о пропорциональности ответа.

Маленькая, тихая часть разума, наблюдающая за всем остальным, знала, что она не права. Что для неё нет способа оказаться правой в этой ситуации. И возможно, она могла бы уснуть. Но страх медленно размывал её, частицу за частицей, забирая всё, что позволило бы ей восстановиться. Как перерабатывающий пруд с забитым сливом, она наполнялась дерьмом, которое рано или поздно хлынет через край. Но это было не источником беспокойства, а просто знанием о себе самой, похожим на размышления о совсем другой женщине.

Она натягивала робу туже на грудь, и листала каналы. Посмотрела несколько секунд новостей с Нового Лондона, несколько секунд с верфей в Комплекса Тихо-Палады, Цереры, Луны, Земли. Нигде не задерживаясь достаточно долго, чтобы услышать связную историю.

Странно, но не всё крутилось вокруг Лаконии. В пригородах Парижа где-то в аркологии случился пожар. Умер популярный музыкант, которого любила Драммер еще в юности. Будто не всё определялось Лаконией, и Дуарте, и её собственными неудачами. Но вот лента обновилась, и во всей своей силе и славе там предстал образ Бури.

Холден был прав. Её план для Фрихолда был жесток, и она пошла на него ради удобства не быть настоящим правительством. И вот теперь она оказалась не готова, когда флот, о существовании которого никто не знал, прибыл с войной. Ей стоило быть добрее, мудрее, хитрее. Стоило быть чем-то большим, чем она была. Обязан был существовать момент, когда другой выбор, сделанный ею, мог бы предотвратить всё это. Но она не могла представить, когда.

Её система сделала свой ход. Даже если бы она спала, сейчас пришлось бы просыпаться.

- Мэм? - это был Вон. Даже не его ночной заместитель. Что бы там не было, они сначала разбудили его, а он принял решение разбудить её. Ничего хорошего это не предвещало.

- Я не сплю, - сказала она.

- Мы получили сообщение для вас с Бури. Передано час назад по узкому лучу. Аналитики говорят, что оно настоящее.

- Не трансляция?

- Нет, мэм. Сигнал не зашифрован, но не трансляция.

Враг хотел что-то сказать ей и её людям, но не в режиме пресс-релиза. Переключатель в её голове щелкнул, и теперь ей не хотелось ничего, кроме как залезть в постель и уснуть навечно.

- Я посмотрю в своей комнате, - сказала она.

Экран потемнел, и Адмирал Трехо взглянул ей в глаза, словно действительно мог видеть сквозь монитор и световую задержку. Его лицо было почти горестным. Конечно, как же без позы. Он явно решил заранее, как появиться. Она ненавидела, что даже понимая это, всё-равно поддаётся малодушной надежде, что с ним можно договориться. Что хочет разглядеть в нем что-то симпатичное, потому что тогда, возможно, он ей понравится. Первые, бледные корни Стокгольмского синдрома. Она оттолкнула порыв вежливости прочь, и вытащила на поверхность свою ненависть.

"Президент Драммер, - начал он. - Надеюсь, вы в добром здравии. От имени Высокого Консула Дуарте, я снова прошу корабль Транспортного Союза остановиться и принять администрацию империи Лаконии. Но даже если ответом по-прежнему будет "нет", я пойму. Я буду продолжать просить, пока вы не передумаете. И чем скорее это произойдет, тем меньше жизней придется потерять вашим людям. Их судьба полностью зависит от вас."

"Если в течение восемнадцати часов вы не объявите о своей безоговорочной капитуляции, боюсь, всё станет менее приятным. Мне приказано лишить вас возможности использовать верфи на станции Паллада. Я бы предпочел справиться с этим с минимальными человеческими жертвами и ущербом инфраструктуре. Опять же, это полностью в вашей власти. Вы можете прекратить всё это в любое время."

"Я сделаю аналогичное предложение коалиции, и думаю, вы захотите обсудить его сообща. Настоятельно призываю вас в кратчайшие сроки принять правильное решение и сложить оружие. Высокий консул дал мне определенную свободу в том, как мы доведем это неприятное дело до завершения, но чем дольше всё это тянется, тем меньше свободы у меня остаётся. И поверьте, я не получу удовольствия от наихудшего сценария."

"Поговорите со своими коллегами из коалиции и ответьте мне так быстро, как сможете. Если я не услышу ответа от вас, я предположу, что вы решили потянуть время. Кровь Станции Паллада будет на ваших руках. Я искренне надеюсь и молюсь, чтобы вы были мудрее этого."

Он слегка кивнул, и сообщение закончилось. Ярость Драммер была вялой и мутной от недостатка сна, но жаркой. Она отправила запрос на связь, и Вон немедленно ответил.

- Сколько людей видели это?

- Дежурный офицер связи, мой помощник, я, и теперь вы. Только четверо.

На два человека больше, чем надо. Даже на три. Всё еще могло затеряться в сети, в зависимости от того, насколько хорошо коалиция контролировала информацию в своей вотчине. Но такова природа плохих новостей - как только информация выходила на свет, это было уже навсегда. Она должна исходить из того, что у неё немного времени до того, как это произойдет. Ещё один шанс попробовать быть человеком, которого требовала ситуация, а не просто самой собой.

И если бы она была тем человеком, чьё место здесь, тем лидером, в котором нуждались и союз, и система и человечество, что ей нужно сказать сейчас? И как ей это сказать?

- Будите Лаффлина и трубите подъем Адмиралу Ху. Похоже, нам надо поговорить.

Трехо сказал - Станция Паллада. Не Комплекс Паллада-Тихо. Одной из странных особенностей лаконианского языка были десятилетия лингвистического дрейфа. Никто не использовал название "Станция Паллада", со времен, когда ещё Санджрани руководил союзом. Это он наблюдал за обновлением очистительных заводов Паллады, за квазипостоянной установкой станции Тихо в качестве первичной верфи из металла и керамики, за кружевами и наноламинатами, производимыми там. Так было эффективнее, чем оставлять Тихо независимо плавать. Поколения работы, которая должна была быть сделана, и собрана в одном месте, чтобы заставить всё идти быстрее.

Народный Дом был построен там. И Независимость. Город в пустоте "Гарантии Мира" сейчас был собран наполовину, его обширные карбон-силикатные ребра, все еще были открыты вакууму. Тысячи семей жили и работали там, и будут жить ещё несколько часов, если Драммер не капитулирует.

"Потеря строительных мощностей отбросит нас на десятилетия, - сказала Адмирал Ху. - Любые возможности восстановить и укрепить флот зависят от этой станции. Это станет таким узким местом, которое радикально изменит наши прогнозы."

Драммер поерзала в кресле. Она не в первый раз слушала это сообщение.

"Развертывание всех сил объединенного флота коалиции и союза не может быть достигнуто в описанные здесь временные рамки". На месте лица Ху возникла схема системы, где каждый флот был отмечен временем прибытия. Порядок кораблей сохранялся разрозненным, чтобы не дать возможности Буре попасть в среду, богатую на цели. Компромисс...

"И кроме того, только три четверти наших кораблей завершили пополнение торпедными модификациями, основанными на нашем первом контакте. Наш стратегический анализ состоит в том, что решение пожертвовать комплексом Паллада-Тихо, чтобы успеть полностью подготовить объединенный флот, приведет к ухудшению нашей долговременной готовности, но увеличит наши шансы на то, чтобы в краткосрочной перспективе выполнить решительный удар по Буре. Конечно, любое решение потребует полной координации между союзом и коалицией."

Что бы она ни выбрала, они сделают то же самое. В разгар апокалипсиса военное начальство на Луне всё продолжало играть в игру "прикрываю-твою-жопу". Из всего отчета это казалось самым оптимистичным. Они по-прежнему считали, что когда всё это закончится, они могут потерять только свою карьеру.

Драммер могла вспомнить свою жизнь на станции Тихо. В своей памяти, она по-прежнему могла прогуляться по её коридорам. Помнила расположение инженерных палуб, какими они были до ремонта. Запах обитаемого кольца. Офис, унаследованный от Фреда Джонсона, после его смерти. В его личном кабинете было несколько вещей - старая книга, бутылка бренди, физические копии некоторых из его личных инициатив, канувших в лету вместе с ним. Она три года руководила станцией Тихо, прежде чем ушла, и до сих пор помнила, как чувствовала себя, когда сделала это. Как вдова, наконец распродавшая костюмы своего мертвого мужа.

И, глядя на комплекс Паллада-Тихо, она снова чувствовала себя так же. Хотела найти способ спасти его. Продолжала искать умный ход, который вырвал бы его из рук врага. Только вот не было такого. Было уже слишком поздно. Она могла передать комплекс, и все шансы на свободу, или увидеть, как он будет уничтожен. Один путь, или другой. И ей придётся выбрать.

- Вон?

- Госпожа Президент?

- Нам нужно отправить приказ об экстренной эвакуации для Паллады-Тихо. Каждого, у кого нет собственного транспорта, переместить на Тихо и отстыковать её от комплекса. В структурах Паллады никого не должно остаться, а всем кораблям и станции Тихо необходимо рекомендовать максимально возможную тягу.

Она посмотрела на него. Его лицо посерело. Глаза поблекли, и выглядели мёртвыми, как у акулы. Но он не стал спорить. Он собрался, повернулся и вышел из комнаты, чтобы выполнить приказ. Даже если он был не согласен с ней, он наверняка был рад, что не ему пришлось принимать это решение. Она была бы рада.

Она поставила систему на запись, оглядела себя на экране. Её глаза были полны усталости и отчаяния, но она выглядела лучше, чем полагала. Её кожа казалась восковой в ярком освещении личного кабинета. Ей хотелось бы, чтобы сотрудники службы связи доставили ей пудру и румяна, прежде чем она сделает публичное объявление. Боже, еще должно быть публичное объявление. Но это позже. Это следующее.

Она набрала код ответного сообщения, и соединение с высокой степенью безопасности на Луну высветило надпись "Готово". Она откашлялась, и взглянула в камеру.

- Адмирал Ху, я отдала приказ на эвакуацию Паллады-Тихо, - сказала она. - Даже если мы не можем сохранить станцию, мы можем затруднить Буре задачу по уничтожению её населения. И увидев, считают ли они возможным охотиться за гражданскими судами, мы сможем получить более глубокое представление о характере и целях врага. В это время я советую силам коалиции воздерживаться от любых преждевременных контактов с противником.

- По моему мнению, попытка спасти станцию Паллада была бы ошибкой, - сказала она. - Будет лучше подготовить силы, имеющиеся в нашем распоряжении, для полной, скоординированной и неудержимой атаки в условиях, более приближенных к подконтрольным нам, и в наших интересах. И с модифицированными торпедами и боеприпасами на всех кораблях. Всё, что даст нам лучший шанс в этой битве, достойно жертвы.

Она сделала паузу. Еще раз обдумала всё, сказанное ею. С позиции последствий своего выбора, и будущей войны.

- У нас будет только одна попытка, - сказала она. - Больше нет места для полумер. Мы собираемся убивать.