- Хорошо, - сказала Драммер, похоже, уже в тысячный раз. - Но всё это имеет естественное происхождение, или нет?
Кэмерон Тур, советник союза по науке, обладал внушительным ростом, адамовым яблоком размером с большой палец, и линялыми татуировками на костяшках пальцев обеих рук. Он пришёл на службу, когда президентом союза был Тьен. С тех пор в президентском кресле побывали Уокер и Санжрани, а он так и оставался на своём месте. От человека столь старого, столь опытного она скорей склонна была ожидать некоего снисходительного высокомерия, но на их встречах он, напротив, всегда выглядел немного не в своей тарелке. Вот и сейчас он усмехнулся, будто извиняясь.
- Хороший вопрос, для семантических рассуждений, - ответил он. - В чём разница между тем, что создала сама природа, и тем, что создали твари, которые эволюционировали благодаря ей, са-са?
- Вопрос сложный, - согласилась Эмили Сантос-Бака, представитель политического управления в верховном совете союза. Формально имея ранг не выше, чем у остальных советников, с Драммер она ладила лучше, чем все они. И это делало её чем-то вроде первой среди равных. Она была моложе Драммер ровно на два года, и их дни рождения приходились на одну и ту же дату. И поэтому Драммер она нравилась, даже когда бывала настоящей занозой в заднице.
Драммер ещё раз посмотрела на изображение. Это не-пойми-что длиной было со сложенные вместе ладони, изогнутой формой напоминало коготь или стручок и переливалось зелёным и серым в солнечном свете снаружи Галльского комплекса на Фусанге. Она запустила воспроизведение, и молодой человек на экране ожил и с отчётливым щелчком соединил один из этих - когтей, стручков, чёрт знает чего - с другим. Получился пустой контур, формой напоминающий миндальный орех. Внутри контура замерцал свет, заплясал, меняя едва различимые формы. Молодой человек улыбнулся в камеру и сказал то же, что и во все прошлые разы. «Наблюдение за игрой света вызывает ассоциации с чувством величайшего покоя, единения со всеми формами жизни в галактике и, судя по всему, стимулирует…» да-да, стимулирует то, это, и ещё какую-то херню. Она опять остановила запись.
- Их там миллионы? - спросила она.
- Пока да, - кивнул Тур. - Когда они углубят шахту, смогут найти больше.
- Дерьмо.
Колонизация миров начиналась с довольно простых вещей. Пара хозяйств, пара поселений, отчаянная борьба с местной биосферой за чистую воду и съедобную пищу. Порой колонии слабели и погибали прежде чем к ним удавалось прийти на помощь. Порой они сдавались и сбегали. Но всё же гораздо больше было тех, кто пускал корни в камни, в незнакомую почву далёких планет. А когда они находили свою нишу, когда приобретали стабильность, шла первая волна глубоких исследований. Колоссальные транспортные дуги на Коразон Саградо, мотыльки с эффектом преломления света на Персефоне, программируемые антибиотики с Илоса.
Всё чудесное многообразие на Земле создавала только эволюция. То же самое, но помноженное на тринадцать сотен, уже само по себе можно было назвать серьёзным вызовом, но к нему прибавились ещё и артефакты этих - каким бы чёртом они ни были - вымерших рас, строителей врат протомолекулы, медленной зоны, огромных вечных городов, которые, судя по всему, в каждом из открытых ими миров где-нибудь да находились. Артефактов чуждых людям мастеров, у которых было и желание, и возможность захватить всю жизнь на Земле просто чтобы построить ещё одну дорогу меж звёзд.
И каждый из них мог стать ключом к невообразимым чудесам. Или катастрофой. Или чудодейственным эйфорическим фуфломицином со светомузыкой. Картинки, что показывали стручки, могли оказаться зашифрованными записями исчезнувшей цивилизации создателей всех тех чудес, которые они только-только начинали понимать. А ещё они могли быть просто детскими ночниками. Да хер его знает чем вообще.
- Научные станции на Кинли настойчиво просят отправить им партию для изучения, - сказала Сантос-Бака. - Но так как мы не знаем, технологические это артефакты или природные ископаемые…
- Чего мы можем и не определить, - проговорил Тур извиняющимся тоном, - используя только возможности Фусанга…
- Так, понятно, - сказала Драммер и повернулась к Сантос-Бака. - А такие решения разве не по твоей части?
- У меня есть голоса чтобы пропустить этот контракт, - ответила Сантос-Бака, - но их не хватит, чтобы снять вето.
Драммер кивнула. Вопрос был не в том, насколько здорово будет покатать психоактивные инопланетные стручки между мирами, а в том, как не потерять лицо, стоя перед собранием комитета. Вот так вот великие исторические решения и принимаются.
- Если у нас нет оснований полагать, что они несут какую-то непосредственную угрозу, то отправьте их в соответствии с протоколом изолирования третьего уровня, как артефакты чужих, и я их пропущу.
- Спасибо, - сказала Сантос-Бака, вставая со своего места. Через мгновение Тур сделал то же самое.
- Задержись на минутку, Эмили, - Драммер выключила видео с Фусанга. - Есть к меня к тебе ещё кое-какой разговор.
Тур закрыл за собой дверь, а Сантос-Бака снова опустилась на своё место, нацепив на лицо маску пустой угрюмости. Драммер попробовала улыбнуться. Проку от этого оказалось не больше, чем от любого другого действия.
- Знаешь, есть одна штука, которой я научилась давным-давно, когда работала на Фреда Джонсона, - сказала Драммер. - Ничего не пускай на самотёк. Всегда есть искушение просто не обращать внимание на то, что в данный момент не горит, но тогда уж будь готов, что придётся немало повозиться с тушением пожаров.
- Ты имеешь в виду тарифную сетку, которую Земля и Марс хотят предложить для Ганимеда?
У Драммер немного упало сердце. У неё почти получилось забыть, какие здесь назревали неприятности, и очередное напоминание вызвало гнетущее чувство.
- Нет, я имею в виду проблему, которую нам устроил Росинант. И как она связана с… - она махнула большим пальцем в сторону экрана,на котором они смотрели видео со стручками, и который теперь был пуст. - Мы просто захватили главу колонии одной из планет. Ассоциация Миров пока не посылала официальный запрос о статусе отношений между ним и нами, но это лишь вопрос времени. Я прямо чувствую, как Кэрри Фиск потирает свои лилипутские ладошки. Будет просто счастьем, если удастся как-то отмазаться.
- Итак, - сказала Сантос-Бака. - Да, у меня были неофициальные разговоры об этом. Идея спросить ООН об уставе ... это сложно. Мы прошли этот путь не для того, чтобы возвращаться на планету, чтобы спрашивать на все разрешения, не так ли?
Драммер кивнула. Вражда между внутряками и поясом по-прежнему была самым большим препятствием, с которым сталкивалась Драммер. И даже она не видела большой пользы в коалиции Земля-Марс.
- Это-то понятно, - сказала Драммер. - Я от этого тоже не в восторге. Но это создаст ощущение, что мы не собираемся участвовать в историях вроде новых полицейских программ Холдена. А чего я не хочу, так это того, чтобы тринадцать сотен миров решили, что Союз - это проблема. Если за репрессиями будет - пусть даже чисто номинально - стоять ООН, то пусть принимает и ответственность. Этот Хьюстон и его компания весельчаков могут сгнить в ооновской тюрьме, а мы так и останемся лишь кораблями, которые перевозят из одного места в другое всякие вещи. В том числе и заключённых.
- Или, - ответила Сантос-Бака, - мы признаем наконец факт, с которым так стеснительно заигрывали всё то время, пока выбирались из голодных лет. Мы начинаем рассматривать Союз как правительство тринадцати сотен миров.
- Я не хочу быть президентом тринадцати сотен миров, - сказала Драммер. - Я хочу управлять транспортным союзом, который регулирует торговлю через врата. А после этого я хочу, чтобы все эти планеты, луны и спутники справлялись со своими неприятностями сами, не мешая работать нам. Работы у нас и без того по уши.
- Если бы у нас было больше персонала ...
- Знаешь, Эмили, - сказала Драммер, - что совершено точно не решит нам ни одной проблемы? Ещё один комитет.
Сантос-Бака рассмеялась, а стол Драммер издал тихий звон. Вызов от Вона. Высший приоритет. Она отмахнулась. Если он не собирался сообщить, что разваливается Народный Дом, то от минуты-другой вреда не будет. А если собирался, то разговор их не спасёт.
- Ты видела точно те же логистические отчёты, что и я, - сказала Драммер. - Ожидать, что Союз будет исполнять ещё и полицейские функции при этом всём…
Снова послышался звон, на этот раз громче. Драммер зарычала и стукнула по экрану, принимая вызов. На нём возник Вон и заговорил, прежде чем она смогла на него рявкнуть.
- Лакония передала сообщение, мэм.
Драммер посмотрела на него. - Что?
- Из врат Лаконии пришло сообщение с предупреждением, - сказал Вон, - и было заменено новым. Отчёт с Медины поступил, - он посмотрел в сторону, потом снова на неё, - четыре минуты назад.
- Это трансляция?
- Да, мэм, - сказал Вон. - Только аудио. Не зашифровано. Это пресс-релиз.
- Дай мне послушать - сказала она.
Зазвучавший в записи голос оказался низким и тёплым. Он напомнил ей колючее одеяло, которое было у неё когда-то, одновременно грубое и ласковое. Она подумала, что доверять ему не стоит.
- Граждане коалиции человечества, это адмирал Трехо из командования флота Лаконии. Мы начинаем проход через наши врата. Через сто двадцать часов мы пройдём через медленную зону к станции Медина с личным составом и средствами обеспечения, необходимыми для установления роли Лаконии в великом движении человечества в будущее. Мы надеемся и ожидаем, что эта встреча будет дружественной. Повтор сообщения.
- Что ж, - сказала Сантос-Бака, помолчала, а затем: - Такого я не ожидала.
- Вот что, - сказала Драммер, глядя в широко раскрытые глаза Сантос-Бака. - Эмили, собери мне всех.
Космический город Народный Дом вращался на устойчивой марсианской орбите недалеко от Земли и Солнца, но в чёртовой дали от лун Юпитера и Сатурна. На то, чтобы услышать мнение всех экспертов союза, ушло десять часов, и ещё пять потребовалось системе, чтобы просмотреть всё это и составить сводный отчёт. Каждый вопрос, каждое уточнение, каждый новый нюанс или условие займут примерно столько же времени. Драммер придётся потратить большую часть из этих ста двадцати часов до нового открытия Лаконии на ожидание ответов на вопросы. Сообщения летали между планетами, лунами, космическими городами и станциями со скоростью света в вакууме, и это всё равно было чертовски медленно.
Голос в сообщении совпадал с голосом Антона Трехо, лейтенанта МВКФ, который в составе отколовшейся части флота ушёл в Лаконию после бомбардировки Земли. Да, голос мог быть подделкой, но техническая служба склонялась к мнению, что он подлинный. Станция Медина сообщала о зарегистрированном во вратах Лаконии световом и радиационном излучении, которое говорило о том, что к вратам на тормозной тяге приближается группа кораблей. И полученной информации недостаточно, чтобы сделать выводы об их количестве и типе.
Когда Свободный Флот так ненадолго и так бесславно захватил власть, Марс потерял почти треть своих кораблей. Часть потерь составляли корабли, которые вошли в состав Свободного Флота в Солнечной системе, часть - корабли флота сепаратистов, ушедшего в Лаконию. В те десятилетия, что прошли с тех пор, Земля и Марс медленно восстанавливали свои флоты. Технологические прорывы, основанные на изучении артефактов чужих с помощью реверсивной инженерии - обшивка с плетёной структурой, самонастраивающиеся сопла, ОТО с компенсацией инерции - сейчас были уже стандартом. Даже если людям на кораблях с той стороны врат Лаконии и удалось накопать какие-то подробности о том, как устроены эти технологические процессы, им в любом случае ещё надо было построить верфи и производственные базы, прежде чем использовать эти сведения. И тридцать лет без ремонта - это большой срок.
Самый вероятный сценарий был такой: в личной банановой республике Дуарте что-то наконец пошло настолько не так, что им пришлось снова выйти на контакт, чтобы угрожать, умолять или торговаться насчёт чего-то, что ему - или кто там сейчас стоял у руля - было нужно, чтобы всё исправить.
В отчётах разведки уделялось внимание и предположениям о судьбе активного образца протомолекулы, который Свободный Флот выкрал со станции Тихо во время войны, и сердце Драммер пропустило пару ударов, когда она это увидела. Она вспомнила тот день. Битву в родных коридорах станции, которую она считала своей. Даже сейчас она помнила холодную ярость, которая поднялась в ней, когда вскрылось предательство в их рядах. Помнила она и то, каким лидером показал себя в этих обстоятельствах Фред Джонсон.
Она всё ещё скучала по Фреду. И сейчас, сидя в амортизаторе перед монитором, на котором терпеливо ждали её внимания отчёты разведки, она задумалась, а как он справился бы с этим всем. Не конкретно с Дуарте и Лаконией, а вообще со всем.
Её монитор звякнул и на нём появился оранжевый значок временно приоритетного сообщения. Пришёл новый доклад с Медины с обновлённым анализом сигнатур двигателей с той стороны врат Лаконии. Она выдохнула и открыла его. Определяющие факторы были всё ещё неясны, но двигатели либо не были зарегистрированы, либо были настолько переделаны, что соответствия в базах уже не находились. Она вела пальцем по тексту с пояснениями, чтобы не дать глазам потеряться в нём. В составе угнанного Дуарте флота был по крайней мере один линкор класса «доннаджер». Судя по размерам одного из приближающихся шлейфов, это вполне мог быть и он. Да, устаревший. Изношенный. Но не утративший мощи.
Она встала, потянулась. Спина болела от лопаток до затылка. Она тратит слишком много времени на чтение отчётов, которые надо бы отдавать Вону. Усваивать информацию и выдавать ее в виде критически важных деталей - это, в конце концов, одна из его обязанностей. Но было время, когда эта обязанность лежала на ней. А себе она доверяла больше, чем ему.
Она отыскала, в какой части корабля находится Сантос-Бака. Было поздно, но эта женщина так и не ушла в свою каюту. Система указывала на кафе для администрации. От мысли о еде живот подал голос, и в нём пламенем расцвёл голод, который Драммер не замечала до сей поры. Она отправила сообщение с просьбой подождать её там пару минут. Выключила монитор, запустила протокол безопасности и направилась прочь из комнаты.
В коридорах Народного Дома всё ещё чувствовалась новизна. На установленных в стены поручнях и захватах для ног не было видно потёртостей, которые обязательно появляются на них в обжитых кораблях и станциях. Все лампы горели ярким светом, мягким и ровным, и это говорило о том, что установлены они недавно. Прошло ещё недостаточно времени, чтобы что-нибудь устарело или сломалось. В их великом дрейфующем городе со временем всё это проявится, но сейчас он, как и подобные ему города, в своём возрасте был ярок и прекрасен, как какой-нибудь Сингапур. Город, идеально отрегулированный. И если отлететь подальше, то он сиял среди звёзд, как чудный сувенир.
Она обнаружила Сантос-Бака сидящей рядом с немолодым мужчиной в сером комбинезоне. Он кивнул Драммер, когда та подошла. Как только она села, он ушёл. Сантос-Бака улыбнулась.
- Судя по твоему виду, тебе неплохо было бы перекусить.
- Обед был давненько. Через минуту я над этим плотно поработаю. Ты отчёты видела?
- Углублялась не особенно. Но вообще да.
- И где совет по этому поводу?
Женщина ушла в себя, задумалась, закрылась словно покерный игрок. Когда она заговорила, голос её звучал осторожно.
- Слишком это сложно - всерьёз воспринимать угрозу от флота из давно устаревших марсианских кораблей, которыми рулят пережитки случившегося десятилетия назад переворота. Если честно, меня вообще удивляет, что там нашёлся хоть кто-то живой.
- Согласна.-
- Во входящих сообщениях не выделено никаких голосовых паттернов, позволяющих выявить повышенный уровень стресса. И никаких просьб, по крайней мере на данный момент.
- Я знаю, Эмили. Я прочитала отчеты. Я спрашиваю, что ты о них думаешь.
Сантос-Бака развела руки в жесте, который на языке астеров старой школы значил: «у тебя всё перед носом».
- Думаю, скоро мы увидим кучку зацикленных на себе мудил, которые поняли, что их великая независимость в изоляции не срабатывает. Если мы дадим им сохранить лицо, то может, у нас и получится найти путь к реинтеграции, который устроит всех. Но проблемой будет Марс. Они захотят, чтобы всех их бегом доставили на Гору Олимп и там повесили как предателей.
- Вот и я так думаю. Есть идеи, как к ним с этим подъехать?
- Я перекинулась парой сообщений с адмиралом Ху. Она землянка, но у неё есть друзья в марсианском высшем командовании, - сказала Сантос-Бака. - Ничего официального. И ещё с МакКэхиллом из безопасности.
- Конечно.-
- Ещё одна возможность - они попробуют применить силу.
- С кораблями, которые не получали припасов и не видели доков несколько десятилетий, - сказала Драммер, - и с учётом того, что наши рельсовые пушки на месте, на взводе, и готовы наделать дырок в любом, кто будет слишком много выступать. Ты думаешь, такая возможность и правда реальна?
- Очень сомнительно. Даже когда их флот был новым, захват позиций рельсовых пушек и тогда стал бы для них чрезвычайно трудной задачей.
- Мы можем взять пару кораблей для прикрытия, просто на всякий случай, - подытожила Драммер. - Если окажется, что Лаконии требуется пинок под зад, наши корабли в их врата я отправлять не буду. Но в их присутствии нам, возможно, будет проще вести свою линию. Дадим Марсу нюхнуть крови возмездия, и посмотрим, будет ли коалиция Земля-Марс и дальше так заинтересована в соблюдении правопорядка, как и раньше.
- Это будет совсем другой расклад, - согласилась Сантос-Бака. Здорово, что здесь они были на одной волне. Драммер немного опасалась, что совет придумает какую-то свою стратегию. Её работа - собирать разбегающихся котят. Но к счастью, не в этот раз. Она старалась никогда не брать на себя никаких полицейских функций. И была чертовски уверена, что командовать целой армией - это не то, что ей нужно. Если на той стороне врат Лаконии случится война, то пусть в ней воюет Марс.
- Ну тогда порядок, - сказала Драммер. - Здесь нам бояться нечего.