Глава 2. Ни дня без приключений (часть 2)

— Даже самые маленькие мишки могут сделать большие дела!!

(Мишки Гамми)

— Запомни, новичок, если бегаешь по клинике с трупом, никто тебя к другой работе не припашет.

(Из сериала «Scrubs»)

Просто человек. Бледный. И смотрит вверх неподвижно. А так труп принципиально ничем от живого не отличается. А то, что живот разорван заметно слабо — крови вытекло немного. Какая-то уж очень специфическая и интересная фигура была у убийцы, и благообразный и даже расслабленный вид потерпевшей не испортила. Вот полежит тётка, потом встанет и пойдёт…

Да нет, конечно, не пойдёт. Понимаешь это, опустив глаза на пояс и ниже, на всё-таки натёкшую и уже засохшую лужу крови.

Нет, не стошнило, когда увидел. И не затрясся. Не задёргался от того, что стало не по себе. Сдержался. И сейчас держался, ходя взад-вперёд, от первого трупа ко второму и обратно — в смысле от оцепления к оцеплению, за которыми работали эксперты. Оля смотрела с уважением и гордостью — не ожидала от младшего шебутного братишки такой стойкости, по её мнению я должен был если не истерить, то переволноваться, сбежать подальше. А я хотел такую же уверенность в себе, какую она увидела во мне. То есть внутри и близко не подобрался к планке, какую демонстрировал внешне — аж воздуха не хватало. Но повторял про себя, что «живых надо бояться, а не мёртвых», и аутотренинг работал.

Вокруг сновали люди. Много людей, пара десятков. Оперативники — вся группа, кто занимается этим делом, шесть человек. Эксперты, четверо. Фотограф. Кто-то ещё. Охрана Ольги — куда ей от наследницы удаляться? А ещё начальство из управления Разбойного приказа по Хамовникам. Угу, преступление произошло в их зоне ответственности, явились пред очи лично, под раздачу, с вопросами: «Чем можем помочь?»

— Получается, в Хамовниках она ещё не отмечалась, у вас впервые? — спросила Ольга. Проходил как раз рядом (меня в отличие от большинства подпускали), услышал.

— Да, вашвысочсво. А ещё…

Вернулся ко второму трупу. Который в подъезде. Эксперты как раз закончили, и при мне поднялись с корточек, собирая с пола своё хитрое оборудование, я не знал и десятой доли названий этих приборов. Фотограф тоже отстрелялся, осталось только очерченное мелом тело. Подошёл поближе. ЗАСТАВИЛ себя опуститься на корточки и осмотреть его ещё раз, теперь уже с более близкого расстояния.

Лет тридцать. Не мальчик. Но и не сказать, что взрослый и опытный. Да, здесь в шестнадцать совершеннолетие, в двадцать ты не просто зрелый, а капец опытный. Возможно виновата комета, её последствия, но с другой стороны и мужчины здесь взрослеют рано. А ещё с другой стороны в Средние века было то же самое, если не хуже. Ромео и Джульетте — по тринадцать, и они считались существами взрослыми и половозрелыми, Джульетту замуж собирались отдать — рожать же пора! Фиг знает, комета или просто такие порядки у местных, но лично я не мог считать этого человечка лет тридцати взрослым и умудрённым жизнью, хоть тресни! Жить да жить такому, жён ублажать, деток строгать. И жёнам, и любовницам — у мещан ПРИНЯТО не обращать особо внимания на мужей, приходующих кого-то за пределами семьи. Церковь так проповедует. И барышни, в принципе, понимают причины и не бузят слишком громко. Да, люлей мужьям дают за измену, но это не катастрофа, и не повод к разводу. Ибо согласно статистике, я узнавал, в простолюдинской среде средний состав семьи — две целых семь десятых супруги на одного мужчину, при рождаемости пять к одному, да с учётом пылесоса, высасывающего мальчиков в более обеспеченные сословия. В купеческих, боярских и потомственных дворянских — три и шесть десятых, куда благоприятнее, хотя и там менталитет чувствуется. И вот такой среднестатистический муж из мещанской семьи лежит на лестничной клетке первого этажа офисного здания в престижной части Хамовников, куда его, убив сопровождавшую его жену, затащила маньячка. Живот вспорот, и совсем не аккуратной фигурой, а грубым тесаком для мяса. Половой орган отрезан и засунут… Сзади, короче. Горло перерезано. На груди, прям через рубаху, порезы от ножа. Снова захотелось блевать — задушил два идущих подряд позыва. И эти глаза, полные нечеловеческого ужаса и мольбы о пощаде…

— … Да-да, ваше высочество, мы закончили, можете подходить.

В двери вошла Ольга со свитой. Увидела меня, ещё раз посмотрела на труп, нахмурилась.

— Саш, всё в порядке?

Ошалело кивнул. Поднялся. Сам не знаю почему, но произнёс:

— Девчонки, есть закурить?

Ага, а руки трясутся. Плевать, пока как-то держусь. Но видно опыт Альтер-эго проснулся, слишком дикие при данной просьбе были у Ольги глаза.

Кто-то из оперов вытащил из пачки сигарету с розовым фильтром, протянул. Я взял, воткнул в рот.

— А подкурить?

Та же дамочка выдала с ладони маленький язычок огня. Я подкурил и смачно затянулся. И не менее смачно закашлялся. Крепкий, падла! Капец крепкий табак!

— Виргинские! Дерьма не держим, — улыбнулась на это глава опергруппы.

Виргиния тут стала вторым оплотом Содружества, наравне с Массачусетсом, и до сих пор является антиподом и противовесом ведьмам. И как и ТАМ, виргинский табак считался три столетия лучшим в мире. Тут все четыре — до сих пор считается. Да, в этой реальности он не получил такого бешеного успеха, как в той, но и у нас на табаке поднялась экономика целого государства (южной его части). Вот только у нас не травят курильщиков химией, табак натуральный, как и четыре столетия назад. Даже лучше — благодаря селекции. Так что лёгкие мои разодрало — чуть не выблевал. Но зато полегчало, эмоции немного отпустило.

— Так лучше? — Это Оля. Кивнул. — Дай и мне что ли?

Я протянул сигарету её. Затянулась. Нет, не кашляла, вообще. Видимо это далеко не первый раз, хотя курить — она в целом не курит. Глядя на мой удивлённый взгляд, правильно его истолковав, произнесла

— Предложение, мелкий. Я не сдаю тебя маме, что ты курил, ты не сдаёшь меня, что курю я. Ты как?

Снова кивнул — говорить пока тяжело, не прошёл эмоциональный бум. А опера и эксперты вокруг заулыбались.

— Так, дамы и господа, если эти офисы сегодня не работают и все наши, предлагаю подняться куда-нибудь на планёрку. — Сестрёнка вернулась к работе и указала на лестницу, подъём на шесть ступенек внутрь здания. В связи с убийством на ступенях в холле и расследованием, его сегодня просто закрыли, внеплановый для сотрудников выходной.

Кто б был против!

— Убийство произошло ночью, примерно в четыре-тридцать две, — делала отчёт глава опергруппы. Нас тут собралось девять человек, я — десятый, мы сгрудились вокруг стола, сесть за которым место хватило только троим, Оле и ещё кому-то из начальников. Я присел на подоконнике в стороне, стараясь не мешать. Остальные обступили стол и с умным видом вникали. — Примерно потому, что ровно в четыре-тридцать две на пост поступил вызов от местной сигнализации, значит первое убийство произошло совсем на чуть-чуть раньше. В здании нет сторожа, только сигнализация; группа выехала быстро, через пятнадцать минут была здесь, но преступницу ни увидеть, ни тем более захватить не удалось. Группой сразу было вызвано подкрепление, и подъехавшие девочки из убойного оцепили вход. Чуть позже приехали и эксперты, и сразу начали работать. Собака появилась где-то в шесть утра, я считаю, сработали быстро, след взяла, но довела только до угла здания, находящегося через пятьсот метров южнее. Дальше — всё.

— Табак рассыпали? — Это подал голос я. На меня глянули косо, но одёргивать посчитали нецелесообразным.

— Табак — прошлый век, ваше высочество, хотя и он работает, — пояснила оперативник. — Нет, есть более серьёзные средства.

— А взять другую собаку, а после поводить по окрестностям, минуя зону «табака» у того здания?

Гнев. Ярость. Но косой взгляд на наследницу, и тётка продолжила показательно спокойно:

— Это сделали, ваше высочество. Наши кинологи опытные, все со специализированной одарённостью, чувствуют животных. Они до восьми утра пытались, но не вышло. К сожалению. — Развела руками.

— Дальше давай, — хмурясь, махнула Ольга.

— Дальше, пока работали эксперты, мы тоже попытались встать на след — любые косвенные улики, опрос, кто что видел или слышал, обошли все соседние дома. Результат нулевой.

Я посмотрел на часы. Десять — двадцать семь. Это ж сколько часов они тут волындаются, изучая и протоколируя? Тяжела доля криминалиста…

— Личность потерпевших установлена. Семейная пара, шли из гостей вдвоём, без второй супруги — их две в семье, вторая сейчас в отделе, даёт показания, но мне кажется, там тоже всё будет глухо. По характеру повреждений. Супруга убита быстро, режущей фигурой с близкого расстояния, буквально в упор. Фигура непростая, жертве буквально разорвало внутренние органы в районе брюшины при малом размере разреза — что говорит о хорошей концентрации преступницы, и, возможно, на фоне высокой концентрации — достаточно невысокой силе дара. После чего преступница скрутила и потащила потерпевшего мужчину в ближайший подъезд — это оказалось офисное здание, в котором мы находимся. Жертве помогло лишь то, что сработала сигнализация, и преступница спешила, убила быстро, без длительных мучений, как было в прошлый и позапрошлый разы. Если это можно назвать везением, конечно.

— По характеру повреждений, — а это слово взяла эксперт-криминалист, — она вначале отрезала ему детородный орган. Затем, располосовав штаны сзади, поместила его в анальное отверстие… Ваше высочество, точно можно такие подробности при ребёнке? — взгляд на меня.

Ольга кивнула. Эксперт помялась, но продолжила:

— После чего, видимо, сделав то, ради чего совершила преступление, — и специально мне пояснила, хотя я и так знал, — она делает так всегда, со всеми жертвами, вскрыла ножом потерпевшему брюшную полость.

Я поёжился — кишки на лестничной клетке ещё долго не выйдут из головы.

— Видимо, она наблюдала за агонией жертвы, так как все последующие ранения нанесены уже мёртвому телу. А именно, порезала через рубаху грудь, после чего перерезала горло. И там и там есть следы крови, кровь пока ещё свежая, но без напора — всё вокруг ею не залито. Так бывает только если режешь тело с остановившимся сердцем.

— Саш, может выйдешь? — Это Оля, заботливо, ибо я подавил очередной приступ тошноты. Чуть не блеванул при них, опытных стервах-операх. Стыдно не было, но я хотел послушать, так что замотал головой. Выдавил через силу:

— Пожалуйста, продолжайте. Мне интересно. Просто я первый раз на трупе — не привык ещё.

— Да в общем-то и всё. — Эксперт пожала плечами. — Горло и грудь. После чего она бежала, бросив нож у тела, стерев с него все пальчики. На лезвии также ничего не выявлено. Следы ботинок — стандартные, передали в экспертный отдел, но я такие следы видела не один раз. Обычные ботинки, каких на рынках и барахолках пруд пруди, фабрику и производителя установят. Краем подошвы она вляпалась в лужу крови, но уйдя за угол, видимо, поняла это и вытерла кровь носовым платком, который оставила на месте. Платок также отдали на экспертизу, но такие продаются в любом магазине — зацепка слабая.

— Отработаем и слабую… — тяжко протянула главный опер.

— Вы говорите «сделала», «убила»… — подал я голос, поймав диссонанс, возникший с началом рассказа в голове, и неожиданно поняв, в чём он заключается. — А если это была не женщина?

— А кто, Саш? — округлила глаза Ольга.

— Мужчина, — ответил я, не моргнув глазом.

— Саш, его супругу убили фигурой. Не особо мощной, но сложной, выполненной талантливо. Это слабая одарённая с высокой концентрацией, а не…

— Эта особа подошла к ним вплотную. ВПЛОТНУЮ, уважаемые дамы! — повысил я голос. Оль, ты царевна, ты может не поймёшь, но обращаюсь к уважаемым оперативницам, да и криминалисты — тоже подумайте и ответьте. На дворе три часа ночи. Вы идёте с единственным и любимым супругом, за которого держитесь руками и ногами, чтобы ни к какой шмаре не убежал, и чтобы никакую другую шмару в дом не притащил. А ещё Хамовники хоть и не слишком криминальный район, не какое-то Нагатино, но и тут есть уличные банды и разные коллегии. Вы что, при подходе к вам незнакомой женщины не напряжётесь? Не озадачитесь? Да вы тут же иглы распушите, как дикобраз, ей навстречу! Оль, ещё раз, потерпевшая неслабая ОДАРЁННАЯ. У неё мощный мышечный каркас. Который при мобилизации организма заметно усиливается. В разы. Маша мне показывала такое, я пытался ей пробить пресс, когда она расслаблена, и когда напряжена. Так вот, по напряжённому прессу я чуть руку не отбил! Ей пробили неожиданно, она просто не успела напрячь живот. А потому даже слабая фигура разорвала ей брюхо, пройдя стенку из мышц. Значит она не боялась того, кто подошёл.

— Эту зацепку мы как раз и отрабатываем, — произнесла главный опер. — Она встретила знакомую.

— Это какое по счёту убийство с одинаковым почерком? Девятнадцатое? — Я криво усмехнулся. — Ну, отрабатывайте. Ищите. Только мне не верится, что она восемнадцать человек угробила как полагается, как и должен действовать маньяк или киллер, а тут, в девятнадцатый раз, эта дамочка встретила знакомых и решила приговорить их. Ну вот совершенно не верится!

— Саш, зёрна истины в твоих словах есть, — попыталась осторожно вразумить Оля, — но одарённый мужчина это за гра…

Я перебил:

— Оль, давай посмотрим правде в глаза? Что мы знаем об одарённости? Пролетела четыреста лет назад мимо нашей планеты какая-то космическая хрень, мы прошли через её хвост, и на Земле начало рождаться больше девочек, чем мальчиков. И эти девочки стали способны видеть и призывать откуда-то некую субстанцию, энергию, структуру — как хочешь её назови. Я может и молод, но знаю физику, и она гласит, что энергии в чистом виде, которую можно потрогать, не существует. Энергия это мера перехода вещества или материи из одной формы в другую. Тепло — соударение атомов. Электричество — движение потока электронов по проводнику. Химическая — это сколько тепла может выделить вещество в химической реакции с другим. И так далее. Вы же берёте откуда-то форму материи, и понятия не имеете, что это за материя, откуда берётся, куда девается. Вы способны мысленно придать ей форму, запихнув в конструкции, называемые «фигурами», но и тут не имеете понятия, а из чего состоят стенки фигур? Из другой непонятной формы материи? Да, все знают, что с даром рождаются только женщины. А почему, блин? В чём причина отсутствия его у мужчин? Каков фундаментальный закон ограничения? А без понятия!

— И давайте теперь вспомним основы криминалистики, — продолжал я, зайдя с другой, профессиональной стороны. — Факт — это только то, что ДОКАЗАНО. Уликами, показаниями свидетелей. Всё остальное — версии. «Мать не могла убить ребёнка — она ж мать» — это не криминалистика, это сериал. Криминалистика это: «Мать не могла убить ребёнка, так как в это время её видели выходящей из булочной четыре незнакомых друг другу человека». Вот что такое факт в криминалистике! Да, так его разъэдак, у нас нет ни одного свидетельства, что мужчина был когда-то одарён. Но, блин, дамы, возможно просто вероятность этого события сама по себе низка! Это ж комета, космос! И законы там космические. Сколько людей родилось с пролётка этой дряни? Шесть миллиардов? Восемь? А если вероятность одарения мужчины — одна восьмимиллиардная? По меркам космоса, в котором только в нашей галактике четыреста миллиардов звёзд — вообще ни о чём!

— Четыреста миллиардов? — удивлённо нахмурилась одна из экспертов.

— От двухсот до четырёхсот, — поправился я, не осознавая в этот момент, что согласно местному мировоззрению несу чушь. Наши учёные ещё не продвинулись настолько далеко в астрономии, они ещё даже звёзды в других галактиках не рассмотрели, и не понимают, что галактик — триллионы. Но собравшиеся, к счастью, от космической науки были далеко, а говорил я адски уверенно, что мне поверили на слово и не цеплялись. — Точно посчитать сложно, туманности в центре затемняют диск Млечного пути, мы не видим что там, на противоположной стороне от ядра галактики. Но даже если их сто миллиардов, то и так всех людей на всей Земле за всю историю родилось меньше, чем количество звёзд. Фигня по меркам вселенной! Дамы, давайте не будем уходить в сериалы от криминалистики?

Оля тяжело вздохнула и обратилась к главному оперу.

— Знаешь, в чём-то Саша прав. Это девятнадцатое убийство. Мы уже отработали всё, что можно, все «белые» версии. Вашу группу уже проклятыми считают, местом ссылки всех, от кого хотят избавиться. И только я каждый раз убеждаю маму не перетряхивать управление и не выгонять вас. Выдели-ка девочек, пусть и это отработают. Да, фантастическая версия, но что нам ещё остаётся, если все реалистичные ни к чему не ведут?

— Мы можем изучить ДНК на месте преступления? — снова подал голос я. — Да, пальчиков убийца не оставил. Но на том же платке могут остаться частички кожи, например. Он же рукой брал его. А в любой клетке, даже эпидермиса, есть ядро, в котором ДНК. А в ДНК две уникальные хромосомы. Не говорю, расшифровать геном — тут уже в курсе, что пока не можем, но хотя бы посмотреть на хромосомы?

Эксперты, обе тётки, переглянулись, после чего дружно посмотрели на меня.

— Это будет сложно, ваше высочество, но мы постараемся.

— Вот-вот, изучите место преступления ещё раз, — подвела итог прениям Ольга. — Есть ли что-то, способное дать зацепки на хромосомы. Результат мне на стол. — И хлопнула по столешнице, за которой сидела. — Саш, доволен?

Я просиял.

— Так, всё, работаем. — Это снова главной из оперов. — Отрабатываете не только обычные версии, но и фантастические. Под мою ответственность. С мыслями по фантастическими — ко мне, обсудим. Пошлите работать, что ли?

Когда вышли на улицу и шли в молчании к машине, Оля не вытерпела:

— Саш, вот зачем тебе это надо?

— Что именно? — не понял я.

— Баламутить народ. И вообще откуда такая идея? Оттуда?

Я отрицательно покачал головой.

— Нет. Просто… — Как же блин подобрать слова, чтоб в психушку не упихнули? — Просто у вас глаз замылен. У меня нет, благодаря амнезии — вижу и замечаю то, что вы пропускаете. Я просто задумался, но ведь это же, что они выстраивают, не факт! Это версия! Да, факт об одарённости мужчины пока нельзя доказать — таких наука пока не встречала. Но ведь если нет и обратного доказательства, то…

— Поняла, — закивала сестра. — Что ж, спасибо, что открыл нам, работникам Разбойного, прописные истины, которые проходим в первый семестр на первом курсе.

— Всегда пожалуйста! — повеселел я.

— И всё же ты не ответил. Ну да, заметил. Профессиональная логическая нестыковка. Но ведь и сам понимаешь, что одарённых мужчин не бывает. Зачем ты эту муть поднял?

Я задорно усмехнулся.

— Оль, ты посмотри на них. Они руки опустили. В их глазах страх: «Когда?» Эти девочки уже смирились с тем, что де-факто безработные, ждут только момента собственно выпихивания со службы под зад. А так — забегают, засуетятся, глядишь, и народят что-то интересное.

— Юный психолог, мать твою… — тихо фыркнула она, но я услышал.

— Э-эй! Сестрёнка, полегче! Моя мать и твоя тоже!

— Извини. — Потрепала меня по голове. — Ладно, как-то слишком по нервам бьёт это всё. Кстати, как ты вид трупов выдержал?

Я пожал плечами. Ни признаваться, как было хреново, не хотелось, ни наоборот, бахвалиться, какой я крутой.

— Это просто люди. Такие же, как все, — выдал я одну из версий для аутотренинга. — Просто мёртвые. А бояться и страшиться живых надо.

— Да, наверное… — потянула она, задумалась и грустно вздохнула. Я же подумал, что не только царём становиться не хочу. Главой МВД — тоже. Чур-чур-чур!

— Подбрось меня к Ксюше? — попросил я. — Посмотрю, где и как она играет, посижу с нею. Её, наверное, уже от логопеда увезли, так что… Побуду тем, кто есть — старшим братом.

— Тебе нравится быть старшим братом? — растеклась сестрёнка юшкой. Девчонка, блин!

Я лаконично кивнул.

— Заботливый… Горжусь тобой, Сашка! — Оля снова потрепала мою макушку.

* * *