Глава 16. Привал перед марш-броском

Тут будет эпиграф. Или не будет.

Хамовники. Вчера тут был. Ага, на трупе, но был же. Что могу сказать, район аккуратный, чистый, малоэтажный в понимании Альтер-эго, но средний для нынешней Москвы. То есть средний рост домов — стандартные четыре этажа. Огромное количество зелени вокруг зданий — то есть район немолодой, деревья и густые кустарники успели вырасти ого-го. Это что касается общего фона, экстерьера — не назвал бы я эту местность трущобами! А вот и нужное здание, нужный дворик — заметил номер на доме, намалёванный белой краской, когда подъезжали. «Аргамак» машина видная, статусная, как, собственно, и лошадиный прототип в Средние века, и все люди, мимо которых проезжали, провожали нас удивлёнными взглядами. То есть, несмотря на «чистенькость», лица боярского сословия тут появляются редко.

Заехали в уютный двор буквой «П» с огромной детской площадкой, на которой было полно детей и мамашек. Вышел из машины сам, из задней «Ростовчанки» вышли трое из сопровождающих девочек, старшая группы двинулась ко мне.

— Ваше высочество, правила такие: девочки поднимаются наверх, смотрят, изучают, если всё нормально — дают сигнал «добро». И только после поднимаемся мы. Внутри одного оставить можем, но одна из нас будет дежурить на площадке, одна внизу. И это не обсуждается.

— Правила безопасности написаны кровью, — ухмыльнулся я — Что ж, надо — так надо, правила для всех. Номер подъезда и квартиры знаете?

— Да, нам сообщили. И ваше высочество, прошу без глупостей.

— Так я ж говорю, я не против! Не буду.

Пронзила меня недовольным взглядом, ища в поведении подвох, но не нашла и пока сдалась. Это как же Саша куролесил, что ему собственная охрана не доверяет? Ой, дура-ак! С кем как, но с собственной охраной надо не просто дружить, их нужно вербовать, чтобы они и без приказа за тебя горой были! Что ж, теперь это моё тело — постепенно ситуацию выправлю.

Двое дружинниц по знаку старшей двинулись наверх — мы подъехали сразу к нужному подъезду, я же в ожидании сигнала сделал несколько шагов в сторону площадки, наблюдая за детьми и мамашками. Ожидаемо, детям моя персона и навороченная машина были до лампочки, а вот среди мамашек фурор я произвёл. Впрочем, не запредельный. Срисовав, что рядом охрана, да и сам не тянул на зрелого разбивателя сердец, к которому можно попытаться попасть энной женой, фокус внимания постепенно угас.

— Мальчик, а ты… царевич Александр? — подошла ко мне, отделившись от стайки сверстниц у края площадки, девочка на вид лет тринадцати-четырнадцати. То есть ровесница, но, блин, моё сознание иначе, как «девочкой» и «малолеткой» таких, как она, не определяет. Тоже, видимо, издержки сознания вселенца.

— Он самый. — Я показательно добродушно улыбнулся — у девчушки были огненно-рыжие волосы и голубые глаза, и внешне она очень походила на сестру. И я бы сказал, была красивее. Но не скажу — нельзя так говорить вслух. Просто младше, до конца не сформировалась, но и сейчас девчуля — держите меня семеро! И в любом случае она оказалась красивее, чем фотокарточка в личном деле. — А ты — Оксана?

— Да, — кивнула Романовская-младшая и потупилась. — А тебя… Вас… Ваше высочество… Короче, как вас называть? — Смущение. Мах девчонкам коллегам рукой за спину: «Всё в порядке, не приближайтесь».

— Давай так, пока мы с твоей сестрой друзья — называй «Сашей». Но если на горизонте появится кто-то из боярского сословия, или если попадёшь на официальный приём — тогда уже руби «высочествами» с плеча. Но в обиходе утомляет, а мы сегодня как бы собрались на обиход, по магазинам прошвырнуться.

— По магазинам — мы всегда за здрасьте! — заулыбалась она. И скажу так, когда она улыбается — будто солнышко над городом встаёт. Ага, второе. Рыжее. — А Инна там наверху вас ждёт, с ума сходит от нетерпения. — Указала пальцем на окна четвёртого этажа. Этаж я знал, расположение квартиры пока нет — буду знать. — Пальцы ломает — переживает, что не придёшь… Не придёте…

— И мама?

— Ага, и мама. Мама отпросилась на сегодня с работы. И пирогов напекла с утра. С капустой и с вареньем.

— О, пироги — это тема! Оценим! — расплылся в улыбке и я. Посмотрел на стоящую в паре метров и оценивающе смотрящую на девчулю старшую своей группы. — Много хоть пирогов? Девочек тоже неплохо угостить.

— Найдём. Мама у меня — у-ух! — похвасталась Оксана. — Сразу раза в три больше, чем надо, тесто ставила. Говорит: «На всякий случай, это ж царевич, кто их знает…» И только недавно закончила. Наверное, хорошо, что вы задержались, а то как бы она допекла?

Я про себя усмехнулся. Женщины, их не переделать. Какое нафиг планирование? Пироги для царевича — важнее всего на свете, и трава не расти! И уверен, я был бы плохим царевичем, если бы вдруг отказался от угощения (кстати по протоколу безопасности обязан) и вытащил их из дома не дожидаясь, загасив печку. Что ж, который раз убеждаюсь, что ни делается — всё к лучшему.

Квартирка маленькая, ни о чём. Чем-то на хрущёвку смахивает. Но туалет и ванная раздельные. И комнаты не проходные, соединены пусть нешироким, но коридором.

— Так они все такие, — пояснила Инна, когда спросил об этом, правда, гораздо позже, когда ночью сидели и корпели над документами в нашей с Марьей игровой. — Государственный найм, поддержка малоимущих. Если ты рожаешь двух детей, государство за свой счёт даёт тебе жильё. Ты платишь только за обслуживание и воду со светом.

— Социальный найм? — перевёл я на свой язык.

Инна пожала плечами — такого термина не знала.

— Не распространяется на матерей-одиночек и на дворян. Даже на личных. Но личным как правило и не требуется — у них и так всё хорошо. Они для этого три года в армии служили. У нас бабушка личная, живёт в Серпухове. А мама не смогла. Теперь ютимся в госжилье.

Блин, феодализм у нас, конечно, махровый, но как-то не капитализмом, а сразу социализмом запахло. Вот что комета животворящая со страной сделала! Да-да, понимаю, у всего есть причина, и в нашей ситуации это не любовь власти к податному сословию, а всего лишь забота о размножении верноподданных. Ну, не желает народ без нормального жилья размножаться! И в ипотеку под конские проценты брать тоже не желает. Тем более, когда мужиков почти нет, и нормальными семьями в большинстве и не пахнет. Вот и идут на всё, лишь бы хоть как рожали. Интересно, в той России тоже депопуляция, но вместо реально доступного жилья государство культивирует строительство двадцати пяти этажных человейников без инфраструктуры, заполненных однушками-студиями, в которых захочешь — не родишь! На благо застройщиков и афеллированных с ними, то бишь кормящихся с их рук чиновников. Когда ТАМ поймут и затрубят в набат? Когда от ста пятидесяти миллионов населения всего сорок останется? Даже хорошо, что мой дом теперь здесь, всё же куда более гуманное общество, пусть и со своими горестями.

В общем, две комнаты, пусть и маленькие. Уютно обставлены — чувствуется женская ручка. Кухня небольшая, но мы вчетвером разместились. И трескали пироги, наплевав на время. Два пирога, один сладкий, один с капустой, передал охране — пусть и девочки побалуются. Не возмущались, приняли, хоть и повздыхали. Что-что, какие протоколы безопасности?

— Тёть Наташ, расскажите, как до такой жизни докатились? — перевёл я стрелки на интересное для себя после расшаркиваний и прыжков Инны на меня — от радости.

— Да вот так бывает, ваше высочество! — тяжело вздохнула она. — Сейчас жалею, дурой была. А тогда на принцип пошла.

Грустная, но рядовая ничем не примечательная история службы в рядах полевых войск одной дочери личной. Как сцепилась с руководством части из-за ерунды. Но это сейчас понимаешь, что ерунда, а тогда максимализм и гормоны, всё же восемнадцать лет это ни о чём ещё, в голове ветер. Могла перевестись, пойти в другой род войск, в другую часть на другой конец страны, но «психанула и хлопнула дверью». Теперь жалеет. Ибо Инна хотела бы пойти служить, но передумала, не решилась. Ибо а смысл: да, бабка дворянка, но она будет первой в новой цепи из необходимых трёх личных, с перспективой потомственного только для внуков. Стоит ли оно этого? А если б не дура-мать, получила бы после контракта потомственного и клочок земли где-то в провинции, который полсотни лет не будет облагаться налогом — «на подъём». Дворянская вотчина. Это к праву голосовать на любых выборах (голосуют только и исключительно дворяне, правда, включая личных) и занимать любые должности (мещане и купцы самые хлебные и ответственные места занимать не могут).

— Что ж, если все наелись — предлагаю двигаться. — Я, который только что поел с Радомилой, есть совсем не хотел, но уж больно вкусно пахли домашние пироги. Теперь буду мучиться — еле двигаюсь, а надо ещё и идти куда-то. — Коротко диспозиция. Нам нужно одеть подростка лет тринадцати, — кивок в сторону рыжей Оксаны, — купив ей одежду на год. Да, на целый год, и зимнюю, и летнюю, и верхнюю, и бельё. Вот по этому списку. Наш бюджет вот такой, в его рамках можно не экономить. — Передал ТётьНаташе искомую бумагу, правда переписанную со своего блокнота на чистый лист — во избежание.

— О-ого! — прибалдела та и даже голову в плечи вжала. — Тут троих одеть можно!

— Значит, одеваемся в самое лучшее! Какие вы знаете хорошие места где можно так одеться?

Не ожидал, но они потащили меня на Красные Ряды. Как бы логично, где ещё самая дорогая брендовая одежда в городе, как не подле Кремля? Мне туда не хотелось, куда угодно но не туда, но что я мог сделать супротив трёх женщин, дорвавшихся до слова «халява» при походе по магазинам?

В машину поместились, но тётьНаташу посадили на переднее сидение, хотя по протоколу не положено. Это для охранницы место. Ага, водитель, рядом охранница, сзади — пассажиры. Но в «ростовчанку» старшая её садить наотрез отказалась, так что пришлось нарушить. В следующий раз, зная численность сопровождающего личного состава, буду дополнительную машину просить.

Особых разговоров у нас не клеилось. ТётьНаташа тушевалась, ей было неловко, хотя я вёл себя нормально. И только доехав до знакомого мне входа на Никольской (пользуясь великокняжескими правами могли останавливаться/парковаться даже там, где всем остальным запрещено) и десантировавшись, почувствовала себя увереннее — поверила, что это на самом деле, а я не кусаюсь.

Ну, а после начался адъ для меня и рай для сопровождающих. Причём даже сопровождающие нас дружинницы в количестве двух единиц хоть и не участвовали в закупках напрямую, помогали советами, подсказывали, впрочем, не забывая держать под контролем все сектора вокруг. Ещё две боевые единицы были рассредоточены на подступах, и я издали увидел зависть в их глазах — тоже хотели бы оказаться здесь. Всё же женщины — существа с другой планеты, однозначно.

Поскольку объектом закупок была Оксана, ей особо некогда было общаться, она только и делала, что бесконечно раздевалась и одевалась, что-то напяливала и снимала, мерила. А потому мою тушку оккупировала Инна, то взяв под локоть, то подаваясь вплотную ко мне и приобнимая, что-то при этом рассказывая. Я видел, это не магия обольстительницы — не было в ней профессионализма обученных подобному с детства, а наверняка, дочки из боярских семей проходят домашний спецкурс по обольщению мужчины. Иначе как выжить при таком диком соотношении полов? Не будешь наглой — мужа не найдёшь, даже третьей-четвёртой женой не станешь. Но вот у мещан всё чуть иначе, и это сразу бросилось в глаза. Она просто хотела взаимодействовать со мной, повлиять на мой выбор, но не знала, как надо, и пыталась интуитивно нащупать тактику. Что, если честно, импонировало — не люблю профессионалок.

В целом мы не говорили ни о чём серьёзном — исключительно о деле. А там было о чём поговорить — более сотни позиций! Чулочки-носочки-трусишки-тапочки-туфельки-пижама зимняя-пижама летняя… Ага, пижаму тоже выбирали! По ней нашли отдельный магазин, пришлось по этажам побегать. Впрочем, мы и так по этажам набегались. Второй-третий-первый-третий-второй. Это что я запомнил, могу и ошибаться. И причём не скажу, что девчонки тормозили, то есть долго и упорно выбирали каждую вещь, обсасывая друг с другом сильные и слабые стороны — совсем нет. Видя время (часы есть у всех, просто разные по качеству и стоимости), и, видя величину списка, мы буквально прицеливались в конкретную вещь и как можно быстрее выбирали что-то похожее, из той же ценовой категории, которую лично Оксане было бы удобно носить. После чего быстро оформляли, без многократных переодевашек — максимум накинуть посмотреть, «то или вообще не то». А иначе до второго пришествия будем тут торчать!

Оформление — отдельная песня. КАЖДАЯ вещь — собственный товарный чек, для отчётности. Ну, для таких клиентов, как мы, продавцы на любые условия идут, но это тоже время. И когда закончили, стрелки часов показывали девять вечера.

— Я проголодалась, — заявила виновница, то есть Оксана. — Мы, наверное, долго здесь были, да?

— Больше пяти часов, — буркнул я.

— Для такого количества вещей — ни о чём! — охладила пыл моих возмущений Инна. — Саш, а там на обед в кафешке есть бюджет? Или только на вещи?

Ну да, халява во всём должна быть халявой, вряд ли у них у самих будут деньги, чтобы шикануть в местном ресторанном дворике. А раз я плачу — чтоб и не раскрутить на «пожрать»?

Вещей скопилось ОЧЕНЬ много. Целая гора. Но проблема быстро решилась подъехавшей к тому моменту к нам Машей. Да-да, сестрёнка освободилась и примчалась к нам, и даже два последних магазина поучаствовала в веселухе.

— Скажите, у вас есть доставка? — обратилась она к продавщице.

— Обычно мы доставляем только вещи, купленные у нас… — начала было заводить шарманку девочка на кассе, но, оглядев нас, нашу охрану, и, пусть и не понимая, кто мы, отдав отчёт, что отказывать таким людям не то, что чревато, но как минимум глупо, пошла на уступки. — Но за дополнительную плату готовы отвезти вместе с нашими вещами и остальные.

Сумму назвала на мой взгляд конскую, но Маша кивнула, и я отслюнявил требуемое количество купюр. Впрочем, и на оную доставку взяв чек.

— Я обещал Оле отчитаться за всё до копейки, — пояснил сестрёнке на молчаливый укор. — Это же эксперимент, я не для себя.

Поняла, прессовать не стала.

Когда вышли наружу, в смысле пока ещё в галерею между магазинами, Маша выцепила меня под локоть, притормозила, и, наконец, сообщила то, ради чего приехала:

— Саш, пока ты был тут, позвонили из Духовного. Они сделали таки документы. Завтра с утра поехали к открытию — заберём?

— Сучки драные! — в сердцах воскликнул я. С восторгом, разумеется. Ибо это стало приятным сюрпризом. Да, записи в блокноте это хорошо, но официальные документы с печатями «копия верна» — куда лучше. — То есть у нас один дополнительный день есть?

— То есть да.

Не знаю, почему это не стало для меня шоком, но суббота здесь — рабочий день. Да, сокращённый, по сути большинство народу по полдня работает, но ведь рабочий же! Я ждал бумаги завтра, к концу недели, а они, вон, разродились в пятницу. Всё же маму побаиваются, а над нами хотим или нет, один фиг висит тень её авторитета.

— Это отличная новость. Тогда завтра надо будет собрать всех наших, кто участвует. Разработаем план. А до этого надо проанализировать данные, включая сегодняшние закупки.

— Кстати, по сегодняшним. Вложились в сумму? — нахмурилась она. Я хохотнул:

— Маш, ещё осталось на пожрать! Да не в ресторанном дворике — поехали в нормальный ресторан? Я один знаю, на примете. И меня там запомнили. И это мы в бутиках закупались, на «Краснухе». Понимаешь иронию?

— Ага. Государству выгоднее детей сирот одевать в центральных московских брендовых магазинах, чем отдавать на откуп Духовному приказу, — обалдело закивала сестрёнка. — Дешевле…

— Вот-вот. И я в шоке. Думал, пара-тройка позиций по цене ниже, в бутиках тоже не все товары втридорога. А оно вон как.

— Ну, тогда празднуем. Ты прав, поехали в ресторан. Заодно переварим информацию. Кстати, мне сказали, ты сегодня штурмом одно заведение брал? И даже витрину разбил… Не туда поедем?

Ой, какие у нас глазки! Обожаю сестрёнку. Всё, что касается разбить, побить, расколошматить, расфигачить, нашкодить, напакостить, втащить нехорошим людям — она всегда первая в движухе! И очень переживает, когда история вершится без неё, как сегодня.

— В тот самый! — довольно заулыбалсяя. — И Маш, они там все накрученные уже, и ТЕПЕРЬ, мне кажется, узнают меня в любом виде. И пустят с любыми сопровождающими, даже откровенными мещанами.

На это она лишь пожала плечами: «Что, уже и понадеяться нельзя?»

Оказался прав, нас пустили. Но не совсем из-за меня — я для чистоты эксперимента шёл в конце нашей группы, девчонки обступили со всех сторон, а охрана держалась чуть сзади. И высадились мы за сто метров от входа и шли пешком. Но нет, видно, накрученная швейцар (кстати уже сменили — когда только успели?) мещанкам Романовским, а одета в цивильное аристократическое была только Оксана (во что-то только что купленное) дорогу не заступила, прилежно раскрыла дверь. Моя школа!

А вот администратор на входе, разглядев в нашей толпе вашего покорного слугу, аж обрадовалась. Искренне. Ага, сам вошёл, без скандалов. Да после того, как днём не стал привлекать спецуру из-за нападения их охранницы, хотя мог, (местные мажорчики, как могу судить по Шуйскому, те ещё скоты).

— Ваше высочество! — Машку не узнала — обратилась только ко мне. — К сожалению, ваше любимое место занято. Но у нас есть резерв — отдельная секция. Для переговоров влиятельных особ. Там всё также, только музыку плохо слышно — для переговоров же.

— Давайте в переговорную, — по-барски махнул с плеча я. — А презент от шеф-повара будет?

— Для вас — бессомненно! Как обычно, ваше высочество! — расплылась она в улыбке. — Я сейчас ему скажу, что вы здесь.

Отдельный кабинет не столько кабинет, сколько изолированная от остальных секция. Размером всего в один столик, но нам места хватало — всего пятеро против шести мест за столом. Маша села подальше от меня, оживлённо болтая с Инной и её мамой, я же оказался рядом с Оксаной, с коей и завязал разговор, пока ждём заказ.

— … Так что мне очень интересно, ваше высочество. Инна сказала, вы очень хорошо играете, музыкант от бога. — На её «высочество» и «вы» махнул рукой, ну хочет так обращаться — пожалуйста. — Говорит, та танцевальная песня, что сочинили в конце «на коленке», про Эквадор — вообще фурор! А вы её прямо на ходу! Как так-то? А до этого под гитару что-то там красивое душевное пели…

— Понимаешь, в аристократических семьях музыке детей учат с самого-самого, — попробовал одновременно и объяснить, и отмазаться я. — У кого не в порядке со слухом — ознакомительно, у кого слух есть — углублённо, у кого ещё и голос — почти профессионально ими занимаются. Это кроме обязательных для всех танцев, а они здоровски помогают ритм и мелодию чувствовать. Меня учили лучшие немецкие музыканты, отец лично выписывал их из Империи. Не помню их, к сожалению, последствия травмы, но осознаю масштабы их работы — понимаю ноты, ловлю мелодии на лету, и очень быстро освоил гитару. Хотя учили меня скрипке, альту и виолончели.

— Всё связано, — закивала рыжая. — Зная один инструмент — на втором научиться играть значительно легче. Но ведь гитара при этом куда сложнее скрипки и альта! Она одной из самых сложных считается.

На это я лишь пожал плечами. А что тут сказать? Самое прикольное, Альтер-эго тоже гитарой не владел. Брынчание заученных «блатных» аккордов не может считаться умением. Он нот не знал! И, скорее всего, не слышал.

— Не знаю. Это одна из моих новых способностей после амнезии. Я сочиняю сказки и играю на гитаре. И да, сочиняю музыку, хотя раньше не сочинял, просто играл. Думал о том, чтобы связаться со старыми учителями, чтоб подтянули и наставили — как раз может и их вспомню, но мама против. Они уже преподают в других семьях, и, сама понимаешь, со строчкой «обучение принца» в резюме их клиенты простыми быть не могут. Зачем нам их дёргать и ссориться с новыми работодателями, если это не критические персонажи для моей жизни? А связываться с новыми душа не лежит. Во всяком случае, пока. Я как бы в себя ещё не пришёл, под наблюдением, вот как посчитают здоровым — так и займусь поиском наставников.

Оксана закивала.

— Может это здорово, уметь новое после травмы? Я читала о таких случаях, они вроде как не редки. Очнулся человек, и то язык незнакомый ранее знает, то играть на чём-то умеет…

— Нет! — отрезал я. — Поверь, я бы отдал этот талант назад всевышнему назад, если б он принимал. Только ради того, чтобы вспомнить, что было до. Но у него переучёт, выходной — без вариантов. — Помолчал, погрустил. Девчуля прониклась, виновато уставилась в тарелку. Ладно, закрыли тему — продолжу и дальше её уму разуму учить, чтобы не скатывалась в глупую зависть.

— Оксан, насколько я помню, а у меня иногда всплывают кое-какие образы в голове, ваша школа искусств не самая плохая в городе. Тебя там научат музыке, не переживай. И не факт, что хуже меня будешь играть. Ведь нам преподают с одной колокольни; частные уроки это опыт талантливого, но ОДНОГО человека. А вам дают структурированные академические знания, согласно учебного плана, которые куда более разносторонни, пусть и не настолько глубоки в узкоспециализированных частностях. Я могу быть одарённым, но не разбираться в нюансах, к которым нет предрасположенностей, понимаешь? А ты будешь знать всё, что должен знать порядочный уважающий себя музыкант, и в нюансах сама податореешь со временем, это дело опыта. В каком-то смысле ты будешь лучше меня, мажорика-княжонка, просто не прямо сразу после обучения. Понимаешь? И если мне музыка по большому счёту нафиг в жизни нужна не будет — меня готовят, чтобы стал королём какой-то дружественной большой державы, баловство это, то мне мой уровень владения как раз в масть. А ты сможешь связать свою карьеру с музыкой, и пойдёшь куда дальше, чем продвинулся бы подобный мне. Сама пойдёшь, и сама добьёшься, без родственных связей, без которых такие, как я, в принципе не могут никем стать. Это я тебе завидовать должен, понимаешь? И не делаю этого только потому, что понимаю, что как и почём для меня будет в жизни. Если б реально хотел стать знаменитым музыкантом — я б как раз сорвался и поступил учиться пусть инкогнито, но во что-то подобное твоей школе.

Задумалась. Закивала. А то раскисла, урок ей, понимаешь, подавай.

— И всё же хочу познакомить тебя с нашей командой. У нас ансамбль, играть мы за пять лет худо-бедно научились… Да что там, хорошо играем! Лучшие в школе! Но вот что исполнять… — Вздох. — Сами писать не можем, только чужое. А это уже не группа, это ансамбль, а у ансамбля нет будущего.

Фигасе запросы у девочки!

Но с другой стороны есть понимание, как устроен мир. И что самостоятельная группа не та, что хорошо играет, а та, что хорошо пишет и исполняет написанное. Ибо денег на покупку вещей у маститых композиторов и поэтов у них точно нет, а вот амбиции взлететь и прогреметь на всю страну, как у любого коллектива их ровесников, выше марсианского Олимпа.

— И как вы называетесь? — расплылся я в понимающей улыбке. Кажется, не зря сегодня мучился. Мне добровольно предлагают коллектив, над которым я могу поставить эксперименты. Особо актуально, если вдруг не договорюсь с «Незабудками» из «Перекрёстка». Да, коллектив малолеток из районной школы искусств, аналога дома пионеров, пардон, «дома детского творчества» где-то там, но это определённо должны быть талантливые малолетки. А возраст… Этот недуг проходит быстро, плюнуть не успеешь — а вот это рыжее чудо будет одним выстрелом глаз мужиков штабелями валить. И сестру совершенно точно переплюнет.

— Мы называемся «вокально-инструментальный ансамбль 'Малышки», — поскучнела девчонка.

— Не слишком детское название? — усмехнулся я.

Пожала плечами.

— Мы ж когда придумывали помладше были. А сейчас менять… А смысл? Красиво же звучит.

Красиво, да. Для окружающего меня мира, мира женщин, самое то. Они любят что-то такое нежное, берущее за душу. Это не «Катящиеся камни», «Глубоко пурпурные» или «Скорпионы» с «Сияющей гвардией» того мира. Не говоря о «Металликах» и «Нирванах» с «Ариями» и «Смысловыми галлюцинациями». О, как мог забыть про «Дихлордифенилтрихлорэтан»! Юра Шевчук и компания отожгли — так отожгли! Всех переплюнули!

…А нехило девочки карьеру делать пытаются, да? Одна принца на танцполе кадрит, и с княжнами за него дерётся. Другая в лицо говорит: «Напиши нам песню, а то и не одну, а то у нас группа, а исполнять нечего». Я худею с такой ботвы! Но злиться сил нет, пусть всё идёт как идёт. Наоборот, раз сами в постель лезут… В смысле набиваются, в принципе, не только в постель — буду это использовать по мере разумения, что с этого могу поиметь. Вот Инну точно хочу поиметь. Ага, в прямом смысле слова. Хотя бы ради того, чтобы отколебаться от неё — пока этого не сделаю, не отстанет. Ах да, про политех не забыть, устроить её туда — надо думать, блин, как! Но это позже решу.

— Девочка, позови администратора? — поросил я как раз зашедшую в закуток забрать пустую тару официантку.

— Сей момент, — кивнула та.

Администратор примчалась — иного слова не подберу.

— Ваше высочество?

— Скажите, — указал ей на свободный стул — села, — у вас шеф-повар опытный?

— Это попытка оскорбить нас в отместку за дневное происшествие? — не моргнув глазом парировала она, добавив в голос льда.

— Я не в том смысле. — Смутился. Тем временем разговоры за столом стихли — все уставились на нас. — Я в том, что вот, например, столовая. Общепит. Шеф-повар должен составить меню. Но не как захочет правая или левая пятка, а согласно науке — чтобы комплексный обед содержал определённое количество белков, жиров, углеводов, калорий и витаминов. Этому несколько лет в специальных заведениях учатся. У вас чуть проще, клиент сам выбирает что кушать, но и тут порция рассчитывается, не от балды. Я про то, насколько ваш главный повар копенгаген в сложных расчётах общепита, а не только индивидуальных порций?

— Степан Анатольевич — просто мастер! — высокопарно и крайне возмущённо воскликнула девчонка. — Он много учился, и много где работал, пока не достиг вершин, и теперь работает у нас.

— Тогда можешь позвать его? И ещё стул принеси — вас же двое будет.

Повар оказался одним из немногих представителей мужского пола в этом мире, которого я бы без оглядки мог назвать брутальным словом «мужик». Ибо рост за метр восемьдесят, в плечах — во! Рожа зверская! Аж жутью повеяло, и голову в плечи интуитивно втянул. Класс, а я уже и забыл, что мужики так должны выглядеть!

— Кто это сомневается в моей квалификации? — рыкнул он так, что присмирели все за столом. Ага, даже Маша взбледнула, пусть и на долю секунды. Я же победно заулыбался:

— Степан Анатольевич, верно? — и указал на стул. Администраторша, притащившая ещё один, поставила рядом с другой стороны.

— Верно.

Я приподнялся и пожал повару руку. Тот не ожидал такого, уставился с лёгким обалдением.

— Александр. Александр Годунов, прошу пока остановиться на этом, без титулований.

— Допустим. — Сердце гиганта смягчилось, присел. Поварской колпак снимать не стал, так и сидел в нём, в колпаке и белом халате.

— Я не сомневаюсь в вашей квалификации, иначе бы нас тут просто не было, — окинул рукой честнУю компанию. — Просто у меня проблема, и вы могли бы её решить. Прошу вашей помощи.

— Весь внимание, — напрягся мужик, а вот администраторша отчего-то занервничала.

— Мы, представители царской семьи, — начал я, — занимаемся благотворительностью. Наверняка вы это знаете, это не секрет.

— Все боярские и тем более княжеские рода занимаются благотворительностью, — поддержала Маша. Повар и администратор синхронно кивнули — как бы понимание этого у местного податного населения есть, и воспринимается как должное. Элита как бы обязана заниматься поддержкой самых-самых, кто на самом низу, а то что это за элита?

— Я — куратор приюта для детей с физическими увечьями, то есть инвалидов, расположенного в Нижнем Новгороде. И у меня проблема — вороватая директор. Проблема не в том, что она ворует, а в том, что ворует не по чину!

Снова синхронный кивок. И это в России понятно. Воруют, блин, все! Без заноса нужному человеку ни одно дело не сделается. Но заносить чиновникам нужно определённое количество, не более! Если кто-то требует, то бишь вымогает больше, чем дОлжно — вот таких обычно и «принимают» тайники. То есть наказание за коррупцию идёт не за то, что взятку взял, а тогда, когда какой-нибудь уездный секретарь берёт как воевода. «Не по чину», а значит донос, проверка и в распыл. И моё обвинение в воровстве только что было понятно обосновано, за «не по чину» наказание у нас одно, а за воровство у царицы… И этим людям будущую пострадавшую совершенно не жалко — ибо воровать можно, они и сами бы на её месте так делали. Зарываться не надо.

— Мне нужно доказать маме, что она ворует слишком много, — продолжил я, — в конских масштабах. У меня есть данные из Духовного и Казённого приказа о том, сколько денег у них тратится на еду, при том, что еда там мягко говоря… Не очень.

И снова синхронный кивок — какая может быть еда в приюте верноподданные прекрасно знали.

— Мне нужен расчёт от уважаемого в Москве, известного всем ресторана. Под «всеми» я имею в виду высшую аристократию, например семьи членов Боярской Думы. Сколько будет стоить кормить детей весь год как в этом ресторане? Чтобы произвести впечатление.

— А простой расчёт из приличной городской столовой? — нахмурился Анатолий Степанович. — Александр, я дам несколько рекомендаций — мы, руководители подобных заведений все друг друга знаем. Подъедешь завтра к хорошим людям, они посчитают и предоставят коммерческое предложение. Это их специализация. Мы всё же… Ресторан, а не столовая.

— Даже очень хорошую городскую столовую такие люди, как Шуйские, Бельские, Строгановы, Долгорукие, Вяземские или Голицыны вряд ли знают! — парировал я. — Вас — знают совершенно точно. Если мне придётся выступать перед Боярской Думой, нужно иметь железные аргументы, понятные для княгинь и боярынь.

— О-хо-хо!.. — потянул повар. — Ну и задачка.

— Анатолий, но мы же… Не можем? Мы же ресторан? — хлопнула глазами администратор, не понимая, как поступить. С одной стороны она может отказать мне, запретить повару помогать, чтобы не попасть впросак — мало ли куда/кому на стол их расчёты попадут? С другой ссориться с сыном царицы как бы… Не комильфо. Вот и думай, как быть, и думай быстро. И она оказалась к такому потрясению не готова.

— Александр, тебе нужны какие-то конкретные цифры? — решил за неё Анатолий Степанович. — Просто мы дорожим честью заведения, и подделывать расчёты не будем. Ни завышать, ни занижать.

— О, нет, этого точно не требуется! — воскликнул я, поднимая руки в защитном жесте. — Я прошу сделать коммерческое, на вашем бланке и с вашей печатью, с таки расчётом, чтобы… Ну, у вас же есть некий коэффициент, закладываемый «за использование зала»? То есть отдельно стоимость продуктов, стоимость приготовления, зарплата поварам и сотрудникам, аренда, и отдельно — обслуживание в зале, а оно у вас тут по высшему разряду. Так вот тут обслуживание не нужно, ибо это столовая, в которой дети. Которые будут есть то, что дашь — то есть не нужно разнообразие блюд. Два-три основных на первое, на второе, чай/компот, и в принципе всё. Без боярской наценки за престиж. И без омаров и лобстеров, разумеется — морепродукты стандартные, общепринятые, по соответствующим нормам, то есть не каждый божий день. И вообще детям нужны не изысканные деликатесы, а равномерное по времени здоровое питание с положенным содержанием веществ, калорий и витаминов. Ну, и чтобы не одно и то же каждый день, и вкусно было. При этом вы своим именем гарантируете качество — у вас всегда свежие продукты, никто не потравится; ваш персонал гарантировано следит за чистотой и моет руки и оборудование как полагается, не филонит. Так можно?

— Так можно, — закивал собеседник. — Такое сделаем. Рассчитаю.

— Можно? — продолжала хлопать глазами администратор. — Но-о-о-о…

— Да, можно! — Анатолий Степанович, видимо, был достаточно авторитетной шишкой, чтобы игнорировать её мнение, и попытался мягко надавить. — При условии, что обслуживание самой столовой будет включено. Ведь это столы, уборщица, разносчицы — раз дети инвалиды. Посудомойки…

— Но вы с этим справитесь? — это я.

— Пф-ф! — Он презрительно фыркнул. — Александр, другое под вопросом. Если приют в Нижнем… Нам туда как, еду возить? Аэропланом? Или людей отправлять?

— Давайте сделаем так, — подался я вперёд, переходя к конструктиву. — Это будет контракт на ГОД. Минимум год, а далее по результатам. А год — немалый срок. На который солидная организация вроде вашей может спокойно набрать персонал… Да хоть в том же Нижнем, чтобы никуда никого из Москвы не отправлять! Обучить и после за ним лишь присматривать. Потому предлагаю сделать расчёт из предположения, что завтра царица, ну, вдруг ей придёт в голову, глядя на ваше КП, отдать этот подряд вам. В обход всех процедур, мимо Духовного приказа. То есть сделайте расчёт так, чтобы с одной стороны это были реальные, не завышенные цифры, без уходящих за облака расценков, без закладок «за престиж» в стоимость. Но с другой стороны чтобы вы в случае чего получили с этого контракта прибыль, чтобы не работали в убыток. Благотворительность эта для нас с Машей, — кивок на сестру, и, кажется, до хозяев только сейчас начало доходить, кто эта девушка. — Вы — всего лишь наша подрядная организация. А любая работа стоит денег. Понятна задача?

— Да, но уточнение. Ваша матушка… Действительно может отдать подряд нам? — смутился повар.

— Как бы нет, не должна, — развёл я руками. — Но теоретически мы должны быть готовы ко всему. Духовный приказ зарвался ОЧЕНЬ сильно, там грядут перестановки и чистки, и ход с отдачей кормления приюта элитному московскому ресторану… Это может быть очень сильно. — Я расплылся в победной улыбке. Ибо не собирался этого делать, мысль в голову пришла только что, но почему бы и нет? — Который, кстати, значительно поднимет авторитет вашего ресторана, — а это бросил адмистраторше, уже было в возмущении раскрывшей рот — возразить. — Потому, что прибыль ваша от подряда будет минимальна, а значит в глазах всей Москвы это будет выглядеть как ВАША благотворительность. В отношении детей-сирот с физическими недугами, инвалидов. Что в среде высшей аристократии — откровенная добродетель! Репутация — наше всё! Согласны?

— Галь, не спеши, — помог одёрнуть девочку и шеф-повар. — Поговорим с Ильиничной. Предложение интересное.

Это, наверное, глава рода, которому принадлежит бизнес — не интересовался пока, кто там.

— А-а-а-а-а… Если царица не даст подряд? — Мне на администратора было смешно смотреть. Точно, родственница хозяев, пристроенная к семейному делу, но ещё не наработавшая достаточный опыт. Бывает. Так что издеваться не буду.

— Нет — так нет, — пожал плечами Анатолий Степанович. — Царицы всегда решают как выгодно государству, а не как-то иначе. А как оно выгоднее — только гадать можем, мы ж не знаем всего, что ей известно. Но предложение его высочества интересное. Я бы рискнул.

А далее мне:

— Александр, когда нужно КП?

— К завтрашнему утру сделать сможете? Чтобы я уже завтра показал матери? — просящее скривился я.

— Сложно. — Он нахмурился. — Но справимся. Да, Саш, сделаю.

— Буду благодарен! — снова протянул я руку. Он её, снова смутившись, пожал. После чего встал, и, подхватив администратора под руку, потащил её прочь.

— Ваши высочества, уважаемые гости, надеюсь всё устраивает, всё вкусно?

— Да!

— Да!

— Всё великолепно!.. — почти одновременно закивали девчонки.

— Тогда приятного аппетита. — Поклонился и вышел.

— Что? Ну, что такого? — развёл я руками, парируя пронзительный Машкин взгляд.

— Ну ты жук! — фыркнула она. — Я б до такого не додумалась.

— Додумалась, — буркнул я. — Если в понедельник, когда явимся в приют на кухню, там будет лажа, нужно будет срочно отстранить поваров и где-то в темпе организовать кормление воспитанников на ближайшие сутки минимум. И на ум приходят только местные тамошние столовые и рестораны. И куча денег, в которые нам с тобой это обойдётся. Так что придумала бы, только на пару дней позже.

— Наверное, ты прав, — согласилась она. — Я просто ещё не задумывалась, что будет в понедельник, что нас там ждёт. — Поёжилась. — Это совершенно точно будет непросто. — И посмотрела на меня с жалостью. И от этого стало не по себе — ибо да, ОЧЕНЬ непросто. И отвечать за всё будет один очень энергичный перец из здесь присутствующих, у которого опыта — кот наплакал, который самостоятельно не смог даже вшивую журналистку завербовать.

Эх, ладно, прорвёмся! ВДВ не сдаётся!