После визита доктора Виталий неожиданно для себя успокоился и почувствовал прилив сил. Этот врач точно желал ему добра и, наверное, является магом. В любом случае, с его слов дальнейшее будет зависеть от решений следователя…

А ведь Виталик тоже маг, и ему необязательно ждать тут чужих решений! Новая тюрьма на окраинах, но всё равно в чу-зоне, и ему почти сутки доступна халявная магия аномалии!

Он приободрился, но виду не показал, просто лежал на кровати и пытался дремать. В палате раздавались обычные шумы. Саня с мужиком, потерявшим память, играли в дорожные шахматы и вполголоса переговаривались.

«Червивый» уснул и противно храпел, лишь падали иногда с его койки червячки. Будить его никто не стал, уж лучше так. Парень с гангреной рук тихонько поскуливал, да «вспомнивший всё» бродил по палате, что-то бурчал и давил червей.

Наконец, дверь открылась, и конвойный сказал:

– К кому тут память вернулась, на выход.

Мужик торопливо прошёл к дверям, и его увели. Вскоре пришли санитарки с завтраком для лежачих, червивого кормила с ложечки пожилая, а с гниющими руками её помощница помоложе.

Они закончили, и конвойные повели в столовку остальных. На завтрак им дали по тарелке манной каши, по ломтю хлеба с маслом, по варёному яйцу и по стакану какао. Для тюрьмы, вроде, необычно, но они же больные.

После завтрака Виталик решился проверить свои магические силы на конвое. Он уверенно сказал молодому полицейскому:

– Отведи в туалет.

– Ну, иди, – сказал тот безразличным тоном.

Виталик свернул к туалету, парень пошёл за ним, а его коллеги будто ничего не заметили.

«Кажись, работает»! – обрадовался Виталя перед дверями туалета.

Однако в зоне действия камер просить сигарету опасно. Он сказал конвойному:

– Иди за мной.

Парень вошёл в туалет и воззрился на Виталика.

– Дай сигарету и зажигалку! – потребовал тот.

Паренёк с силой ударил его прикладом под диафрагму. Виталик согнулся, судорожно пытаясь протолкнуть в себя воздух.

Парень врезал ему в левый бок коленом и сказал зло:

– Опять ебучий маг!

Виталик вздохнул и застонал.

– От вашей магии знаешь, как амулеты бьются током? – прошипел конвойный.

Виталик отвечать не стал, и парень ударил его коленом в правый бок:

– Вот так они бьются! – солдатик вломил согбенному Виталию по левой почке кулаком. – Вот так! – ударил по правой почке и добавил. – И вот так!

Он схватил Виталика за волосы на затылке, сунул лицом в раковину и пустил холодную воду.

– Да зачем ты тогда пошёл в туалет! – воскликнул Виталий.

– Бить вас под камерами сильно и долго нельзя, – сокрушённо пожаловался солдатик. – А объяснять как-то надо. Понял теперь, куда засунуть свою вонючую магию?

– Угу, – молвил Виталик из-под крана.

Полицейский выключил воду и толкнул того к ящику с бумажными полотенцами, сказав:

– Тогда вытирайся и на выход, отведу тебя в палату.

Виталик тщательно вытерся и немного скособоченный паинькой отправился к себе думать. В планы срочно требовалось внести поправки.

* * *

Виталий залёг на койку и хотел было подумать в тишине, но Саня насмешливо спросил:

– Как в туалет сходил?

– Нормально, – буркнул Виталя. – Умылся.

– Так ты, выходит, маг? – участливо спросил Санёк. – Сильно били?

– Не, терпимо, – сказал Виталик и с укоризной воскликнул. – Мог предупредить, чтоб не выёбывался?!

– А на тебе не написано, что ты маг, – смущённо ответил Саня. – Я не маг, знаю только, что маги есть, и против магии делают амулеты.

– А какие амулеты? – сквозь боль спросил Виталя с интересом. – Просто фиксируют применение или могут блокировать волшбу?

– Да хрен вас, магов, знает, – задумчиво ответствовал Саша. – Вроде бы, тут зависит от силы магов, кто делал амулет и против кого направлен. Самые сильные маги делают самые дорогие и мощные амулеты, а на полицию власти денег не жалеют, – он невесело усмехнулся. – Сами же печатают.

Виталик загрустил – себя он сильным магом не считал, его даже начинающая ведьма пиздила. Кстати, как поживает Сьюзи? Но пень пока с ней, ведь получается, что простой человек с мощным амулетом и э… автоматом сможет сделать с Виталием что угодно! Что сука принципиально поменялось?! И как на хуй жить?! Где блять чудеса?!

Виталик угрюмо сопел, Саня понял, что для разговоров у него неподходящее настроение, и отстал. А между тем острая боль в почках утихала, и Виталий смог оценить положение без эмоций.

Ну, не изменилось в жизни ни хуя, а он разве сильно рассчитывал на изменения? И ситуацию не назвать критической. Его не убивают, даже кормят, а что порой бьют, так надо вести себя правильно.

Вот положили его в палату с этим червивым маньяком и с хреном, у кого гниют руки, но ведь доктор ясно сказал, что это намёк, к чему-то Виталия готовят. Когда скажут, к чему оно, тогда и будем решать. Только не надо дёргаться, его магия тут не поможет.

Незаметно подкрался сон, и он задремал. Его более не беспокоили стук червяков на линолеуме и сдавленные стоны парня с гангреной рук. На обоих ему плевать и вообще так им и надо, Виталий проспал до полудня.

Пришли санитарки и принялись кормить лежачих, можно сказать, коренных жителей палаты. Виталик проснулся, но лежал с закрытыми глазами, только слушал, как стонут и ругаются страдальцы, да как звякают ложки.

Наконец, санитарки ушли, и конвой велел ходячим построиться в колонну, руки за спину. Повели их в столовку, где на первое дали суп из сайры, на второе печёночные оладьи с картофельным пюре, а на третье по стакану компота и по кульку с таблетками. Даже мужику с потерей памяти дали для просветления сознания.

А в палате не удалось толком прилечь, Виталика снова вывели в коридор, велели сложить руки за спину и топать вперёд. У дверей некого кабинета приказали встать носом к стене, и конвойный постучал.

– Входите, – громко сказал какой-то мужчина.

Виталика завели, и полицейский сразу ушёл, прикрыв двери. За столом напротив единственного окна с решёткой сидел мужчина лет тридцати в сером костюме и с большими очками. Он сказал Виталию:

– Присаживайтесь.

Виталик уселся на стул для посетителей, разглядывая мужчину, а он продолжил:

– Вы, наверное, Виталий Игоревич Шугов?

Виталик утвердительно кивнул, и мужик заговорил далее:

– В вашем деле указано, что вы маг…

– Есть способности, – небрежно подтвердил Виталик.

– А я, к сожалению, нет, – сообщил парень. – Но у меня есть сильный амулет, так что не советую тут применять…

Виталик снова покладисто кивнул.

– Вот и славно, – сказал мужчина. – Меня зовут Николай Александрович Ребров, я ваш новый следователь. Ваш адвокат только сегодня прибыл в город, но ещё не успел оформить все бумаги, и его сюда не пускают. Он тут присутствовать не может, и допросом наша беседа не считается, но в деле указано ваше желание сотрудничать со следствием. Тем более что к вам остались вопросы, которые точно в суде упоминаться не будут, но их решение поможет э… важным людям и покажет вашу искренность. Итак, вы готовы нам помочь?

– Да, готов, – серьёзно проговорил Виталий.

– Тогда вот, – Николай Александрович вынул из ящика стола несколько чистых листов и положил их перед Виталием, подал ему шариковую ручку и пояснил. – Пишите, кому вы продавали кокаин. Подробно опишите, как познакомились, что за человек, что вы о нём знаете и что думаете…

– Так я и сыну мэра Косте продавал, – счёл нужным уточнить Виталя.

– Вот о нём напишите особенно подробно, – сказал следователь. – Опишите все контакты, последнюю схватку в академии во всех деталях, – Николай Александрович уточнил с сочувствием. – Вас ведь не очень тянет в палату?

Виталик криво усмехнулся. Следователь с подъёмом сказал:

– А у меня сейчас служебное время, я пока немного вздремну. Пишите спокойно до вашего ужина, если что тут есть отдельный туалет.

Николай Александрович поставил на стол локоть, щеку положил на ладонь и прикрыл глаза. Виталик решил не огорчать этого хорошего человека и принялся писать аккуратным почерком. Начал сразу с Кости, потом переключился на его приятелей, его декана…

* * *

Виталик отнёсся к работе ответственно и увлёкся, даже не просился в туалет. Он писал, а Николай Александрович дремал, только не храпел. Сон на работе, вообще, самый здоровый, и виден немалый опыт следователя в этом деле.

Вдруг зазвучала популярная мелодия. Николай Александрович встрепенулся, вынул из внутреннего кармана телефон и нажал на экран. Песня пропала, а следователь сказал:

– Вот и конец рабочего дня. Дописывайте предложение и давайте листы сюда, завтра продолжите.

Виталий закончил и, передав листы следователю, сказал:

– Мне бы в туалет.

– Идите, – разрешил Николай Александрович, указав ладонью на покрашенную белой краской дверь.

За ней действительно обнаружился туалет, и Виталик с удовольствием сбросил конденсат в унитаз. Пока он писал, следователь вызвал конвой. Николай Александрович, разглядывая писанину Виталика, молвил:

– А у вас хороший почерк. Ну, до завтра.

– До свиданья, – сказал Виталя, и его повели обратно в палату.

Далее жизнь пошла по уже известной колее. Пусть намного приятнее она не стала, потеряв новизну, обстоятельства уже хотя бы не шокировали. В палате так же воняло, матерились санитарки и орали больные. Только на ужин дали жареную камбалу и макароны.

Большую часть ночи Витале удалось проспать, разбудили его лишь под утро вопли мужика с червями – твари, видимо, тоже проснулись и устроили себе ранний завтрак.

Угрозы физического насилия на него не действовали, он всех и каждого крыл матом и явно выпрашивал четвертования с предварительной варкой в масле. После рассвета пришли санитарки и добавили разнообразия.

Больные больше бессвязно орали, бабки матерились и делали свою всегдашнюю работу. Конвойные на всё бесстрастно смотрели и держали автоматы наготове.

Наконец, ходячих проводили на оправку, и вскоре пришёл доктор. Он тоже почти ничего нового не говорил, только увеличил клизмы пациентам, потерявшим память.

Доктор сказал, что у мужиков совесть наверняка есть, и его врачебный долг её обнаружить. Просто прячется очень глубоко, наверное, в жопах, так ей там станет неуютно и она проснётся.

Мужики кисло улыбнулись, а Саша назвал весёлого молодого человека фашистом.

– А вам ведь ещё не назначали промывание желудка! – воскликнул врач. – Что вы скажете, когда назначат?

Саша подумал, что и так что-то разговорился, и промолчал. А после врачебного обхода конвойные ходячих больных повели в столовую на завтрак. И сразу из столовой Виталика проводили в знакомый уже кабинет.

Конвойный ушёл, закрыв двери, а Виталий поздоровался со следователем и присел у стола на стульчик. Николай Александрович снова выдал чистые листы и ручку, а сам спать не стал, принялся читать, что Виталик написал ранее.

Он прочитал два листа и, подняв умные глаза в очках на Виталика, сказал серьёзным тоном:

– Да у вас хороший слог. Обязательно продолжайте писать. Если будете себя правильно вести, у вас для этого вскоре появится масса времени.

– Спасибо, Николай Александрович, – почтительно ответил Виталий и продолжил записи.

Он работал до полудня, и следователь вызвал конвой. Виталика проводили на обед в столовку и вернули в кабинет, где его ждали чистые листы. Николай Александрович, наверное, тоже где-то обедал и, немного почитав писанину Виталика, задремал. А Виталий писал.

В конце служебного дня у следователя традиционно сработал будильник. Виталий сходил в туалет, и конвойный отвёл его в палату. Далее обычная жизнь, наполненная вонью, червями и матерными воплями, только на ужин дали солянку.

Прошла ночь, похожая на вчерашнюю, началось уже знакомое утро. В тюрьме вообще редко происходит что-то новое, и магическая в этом смысле такая же, как остальные.

Ходячих больных конвой отвёл на завтрак в столовку. Из столовой Виталика снова повели в кабинет следователя, и он думал, что это скоро закончится. У него осталось писать, примерно, до обеда, пусть и описывал он всё очень подробно.

Он традиционно поздоровался с Николаем Александровичем, уселся на стул и приступил к работе, а следователь с интересом читал готовые листы и иногда повторял, что Виталику определённо надо писать книги. Слог у него хороший, а если фантазия слабовата, в тюрьме ему вывалят уйму материала.

В полдень конвойный отвёл Виталика в столовку и с обеда привёл обратно. В кабинете Виталик увидел следователя Николая Александровича Реброва, своего адвоката Андрея Владимировича Каца и Сьюзи. Все в деловых костюмах, гости сидели у стола на стульчиках, как в столовке.

– Здравствуйте, – проговорил Виталик.

– Здравствуйте, – молвил адвокат.

– Привет, Виталя, неплохо выглядишь, – сказала Сьюзи.

– Проходите, присаживайтесь, – сказал следователь. Когда Виталий уселся на свой обычный стул, продолжил. – Теперь при вашем адвокате можно провести допрос, но мне осталось лишь вручить вам официальное обвинение, – он вынул из папки какие-то листы и протянул их Виталику. – Ознакомьтесь и напишите «с обвинением согласен полностью», «согласен частично» или «не согласен».

Виталик добросовестно всё прочитал. Ничего нового он о себе не узнал и спокойно написал, что согласен полностью и подписался. Следователь же заговорил снова:

– Теперь остался лишь суд, он и вынесет вам приговор. В вашем деле отмечено ваше раскаяние и готовность помогать следствию, вы можете рассчитывать на снисхождение. Тяжесть содеянного велика и на многое не надейтесь, но уже сейчас есть возможность облегчить вашу судьбу. Первый вариант, вы отправитесь долечиваться в старую палату, а потом будете дожидаться суда в обычной камере…

– Хочу вам, Виталик, напомнить, что вы сдали своих подельников и кинули их на деньги, – вставил адвокат. – Боюсь, что даже магия вам не поможет, среди заключённых тоже есть маги.

– А какой второй вариант? – сипло спросил Виталик.

Неожиданно заговорила Сьюзи:

– У меня для тебя хорошие новости. Костик сам прибыл в Чудоевск, у леди Джины нет к тебе претензий.

Виталик расплылся в улыбке.

– Но ты же при мне взял из кассы клуба сто тысяч долларов, – напомнила Сьюзи. – И старая недостача триста тысяч евро…

– Я всё верну! – прохрипел Виталий.

– Само собой, – сказала Сьюзи. – Я покупаю твою квартиру за полтора миллиона долларов.

Андрей Владимирович положил на стол папку с некими документами, открыл её и молвил:

– Подписывайте, Виталий Игоревич, бумаги. Разница в ваучерах сегодня же поступит на ваш счёт в казначействе Чудоевска, они платят четыре процента годовых. Когда вы отсидите свой четвертак, купите две такие квартиры.

– И вас прямо отсюда переведут в нормальную палату, где вы и будете находиться до суда, – пообещал Николай Андреевич. – А после суда останетесь на весь срок здесь в обслуживании, – он благожелательно улыбнулся. – Тут вас точно никто пальцем не тронет. Будете писать книжки.

Последний аргумент склонил Виталика, он решительно встал и подписал документы.

– Вот и умница, – сказала Сьюзи, вставая. – Не скучай тут, я буду тебя иногда навещать.

Она и Андрей Владимирович вышли, а за Виталием вскоре пришёл конвой. Его и вправду отвели в другую палату, где он познакомился с нормальными мужиками с нормальными сотрясениями или ушибами головного мозга.

Никаких червей, вони и стонов! По ночам все спали, на оправку в туалет или кушать в столовую всех водили конвойные! Как мало, оказывается, для счастья человеку надо.

Виталик поправился, и через неделю его отвезли в суд. Присутствовал его адвокат Андрей Владимирович и даже дал судье какие-то бумаги. Вроде, характеристика с места работы и благоприятные отзывы из тюремной больницы.

С учётом всех обстоятельств по совокупности всех эпизодов с частичным поглощением судья присудил ему двадцать три года лишения свободы с отбытием в тюремной больнице, хотя гособвинитель и требовал тридцатку строгача.

Виталю привезли обратно в тюрьму, в ту же больничку, только переселили из палаты больных в камеру обслуги, хотя разницы он почти не заметил. Его подвели к кровати «смотрящего», мужика около пятидесяти лет. Сиделец отличался худобой и обилием татуировок. Он сказал Витале:

– Я тут задумал писать воспоминания. А говорят, что ты хорошо пишешь. Значит, я буду вспоминать, а ты записывать. Пока садись и слушай.

Виталик покладисто присел на коечку и изобразил внимание. Он быстро сообразил, что мужику скорее нужны свободные уши, хотя и писать всё-таки пришлось – дядька обладал магическими способностями. «Смотрящий» потребовал показывать, что у Виталика получилось, и долго читал.

– Нормально, – одобрил старший. – Слушай дальше.

Творчество совсем не избавило от обычных работ, Виталик получал утром кусок коридора и старательно отмывал пол и стены. Его больше всего раздражали всякие, кто шарахался по помытому.

Но это были, или конвойные, или оперы, или следователи – на них пасть лучше не открывать. Как и обещала, Сьюзи пришла на свидание, показала чек, что на сберегательный счёт Виталика в казначействе положила миллион чудиков.

Не дала и больше не приходила. Старые страхи забывались, надежды стали казаться смешными. Эмоции смазал режим дня, время остановилось, кажется, на долгие годы…