До Риги осталось совсем чуть-чуть.

– Так мы договорились о Новом годе? – спрашивает Катя. Кажется, она это серьёзно.

Конечно! У нас будет огромная ёлка. Я приготовлю индюшку, картошку и холодец. А Катя чего-нибудь растительного настрогает. Мы с детьми чтим кулинарные традиции. Каждое первое января я превращаюсь в самоходную ёмкость с мясным салатом. Второго января гуляю по сугробам, как сквозь кисель. Много размышляю о противостоянии человека и грязной посуды.

Третьего числа бросаю есть навсегда. И тут приходят гости со своими кастрюлями. Под видом поздравлений вручают всякие скоропортящиеся закуски.

– Тебе надо детей кормить! – говорят они сразу после «С новым счастьем!»

Каждое третье января мне приходит в голову разводить уток. У этих птиц всегда прекрасный аппетит. С ними любые подарки впрок.

Четвёртого января, с самого утра, мы всей семьёй строимся на кухне в шеренгу. Я вышибаю доску, подпирающую дверь холодильника. Там заперты одного только сырного салата три вида:

– фаршированный в помидоры;

– в виде нежных шариков;

– просто в миске.

В прочих мисках, пакетах и баночках дрожат рулет, студень, борщ, сельдь в шубе и пара таинственных закусок, неизвестно кем подаренных. Внимательно всё обнюхав, дети говорят, что хотели бы рисовой лапши. Как раз лапши у нас нет.

Один британский еженедельник советует вообще не кормить детей, пока они не взвоют. Пустое. После месяца сплошных утренников они гадят чистым шоколадом и не помнят значения слова «аппетит».

Знакомый парикмахер Модрис говорит, именно новогодняя кулинария, а не чёрная планета Нибиру угрожает цивилизации. Сам он тощий, как ручка швабры. Пять лет назад, ровно под Новый год, от него ушла жена. И теперь даже майонез с булочками не может восстановить Модриса. Каждый год он загадывает её возврат. Потом смешивает эликсир из текилы, портвейна и пива и с последним ударом часов превращается в тыкву. А жена не приходит.

Секрет сбычи новогодних желаний прост. Всего одно слово – скромность. Я загадал ремонт в ванной – и нате, получил дом с тремя санузлами и Катей.

В этом месте Катя посмотрела, улыбнулась и ничего не сказала.