Катя спрашивает, где я отдыхал в прошлом году. Нигде не отдыхал. Посетил город Тарту, видел листья, дождь, памятник собачке, убитой автобусом, разбухшим от финских туристов. Эстонцы не любят финнов. Считают их недо-эстонцами. А тут ещё собачка погибла. Сам Тарту прекрасен. Я бы хотел купить там квартиру.

– Квартиру или дом? – уточнила Катя.

Свой дом – это морока. Хороший не купишь, а самому строить – спятить можно от обилия нюансов. Мой знакомый миллионер строил дачу. Человек осторожный, он всё делает наверняка. Он заранее купил село молдаван. Бессарабы в строительстве способны на всё, кроме арифметики. Число и высоту ступеней они исчислили, гадая на куриных косточках. Теперь Борисова лестница вызывает сложные чувства. Восходящему человеку кажется, будто он хромой конь в горах. Всё время спотыкаешься. Миллионер проверял рулеткой, – на лестнице ни одной одинаковой ступени. В гости к нему приезжают другие миллионеры, говорят, как забавно у вас ходить! А некоторые падают и матерятся.

Ещё молдаване построили весёлую канализацию. Она всасывает отходы, а потом выплёвывает в самых неожиданных местах. И обязательно – в виде фонтана. Время извержений предсказать невозможно, канализация презирает ритм. А ритм, по Бродскому, – основа гармонии.

Катя говорит, что больше не хочет жить в доме. Слишком много хлопот. Квартира лучше всё-таки.

– Вот ты знаешь, например, где у нас газонокосилка? – спросила она.

Не знаю. Но мне очень понравилось это её «у нас». Катя продолжает возмущаться:

– Зимою снег, осенью листья. А уборка! Ты моешь посуду, хорошо. Я убираю всё остальное в этих хоромах. Думаешь, легко? Как хочешь, но листья и снег отныне на тебе!

Строгая такая. Я не стал говорить, что готов убирать все снега и листья в городе, лишь бы она осталась. Впрочем, она так говорит, будто впрямь не собирается исчезнуть.

– Но ты же любишь гулять. Свежий воздух всякий… – говорю я.

– Люблю. И грибы люблю собирать. Но совсем не как один мой знакомый, который шёл домой с мешком картошки, заглянул в лес на секундочку, нашёл груздь и потерял разум. Через десять часов, весь в пауках и улитках, измождённый и счастливый, пришёл домой. Картошку он нёс на спине, а грузди в свитере, завязанном узлом. Упал на кровать, лицо зелёное, говорит: «Нет сил чего-то». И добавил тихо: «Как же здесь чудесно, в нашем Простоквашино!» Ну так вот, я совсем не такая любитель природы. И однажды непременно переберусь в квартиру.

Я сказал, что тоже в душе горожанин. Когда-то я жил в деревне, целых три дня. И поклялся впредь держаться вдали от этого опасного места. То есть, было и много хорошего, конечно. Помню курицу с грибами, соседка угостила. Там же я встретил миллион любознательных насекомых и растение «бешеный огурец» на заборе. Что в нём бешеного, мне не сказали. Помню ещё зовущий хохот крестьянки Оли откуда-то с вершины сеновала. Не знаю, сама ли Оля туда запрыгнула или вознеслась с помощью. И правильно ли было применять для её спасения вилы – тоже не понятно. Соседи сказали, эта Оля – нормальная баба. Если так, то что такого вытворяет бешеный огурец?

Было жаркое лето, я ходил к реке. На берегу собрались алкаши, сами не купались, но рассказали, что вода тут чистейшая, почти дистиллированная. Микробов нет совсем. А что цвет коричневый, так это всегда так было. В прошлом году Толик купался, купался – и ничего. Пропал куда-то. Значит, всё в порядке. Если бы не в порядке, то пришёл бы и пожаловался, он страшный нытик. А что его никто не видел – вовсе не признак речной холеры. А может, у него инфаркт, всегда нужно верить в лучшее.

Моя дочь Маша, наоборот, мечтает купить хутор подальше от города. Она мечтает развести на хуторе корову, для творога и общения. Больше одной коровы нам не вырастить, мы довольно ленивые. Но, если местность будет достаточно труднодоступна, считает Маша, корове придётся с нами дружить и слушаться. Скотина сама научится посещать пастбище и водопой. А по субботам будет ходить в лес, знакомиться с лосями и косулями. Лоси спортивные, косули изящные, у всякой коровы должен быть выбор друзей. Она же тоже женщина и любит общаться. Лишь бы домой не водила. А зимой пусть ягель копает. Такие вот у Маши животноводческие планы.