Катя не поверила в то, что я заблудился. Сказала, путать следы – напрасный труд. Вряд ли за нами будет погоня. Навигатор всё не мог сориентироваться. Но выглядело, будто это я оттягиваю возвращение и все неизбежные беды. Покружили, покружили, выехали. До Сан-Ремо час езды по платной дороге. Катя велела рассказывать истории. Я послал богам запрос на двухсуточное улучшение памяти. А там будь что будет. И заговорил.

– У моей тёти жил трусливый доберман. Каждый Новый год, ровно в полночь, он прятался под ванну. Боялся фейерверков. Он не понимал китайской этой красоты, поскольку был дальтоником и интровертом. В минуту опасности он непременно прятался под ванну.

Однажды в тётину дверь стали барабанить незваные гости. Была ночь, гости были пьяными, незнакомыми и, судя по звукам, агрессивными. Страшные удары сотрясли всю стену. Собака полезла под ванну, совсем как в Новый год. Она поняла: это недобрые феи пришли.

Тётя звонит полицейским. Ей отвечают: «Экипаж будет». В переводе с полицейского языка ответ означает: «В протоколе вас опишут как поперёк прихожей холодное тело с недовольным лицом». Тётя бы рада сама спрятаться, но под единственной ванной уже сидит собачка. «Иди и сама покусай кого тебе надо», – как бы говорил доберманов взгляд.

Тётя жила на восьмом этаже. А на девятом, прямо над тётей, размещался бордель. Туда ехали посетители, но лифт зачем-то высадил их раньше. Этажи совершенно одинаковые, внешне. Мужчины достали цветы и деньги, стали звонить в дверь. Им не открыли. «Вот уж это женское кокетство», – подумали мужчины. Они стали стучать. Стучали, стучали, даже ногой, косяк треснул, дверь отвалилась. За дверью нашлась смешная тётя со шваброй наперевес. Они смеялись, просили прощения, отобрали швабру, оплатили повреждения и ушли куда-то в ночь, срывать цветы порока. И только тогда доберман выполз. Он жалел, что достался такой хозяйке, не способной нормально защитить дружочка. Назавтра я тряс его за уши, спрашивал, не стыдно ли жрать сухой корм.

– Оставь ребёнка! – сказала тётя строго. – Он родился в семье курляндских крестьян. Всё население Курляндии – ужасные интроверты.

– Это правда? – спросила Катя.

– Что правда? Что доберман из крестьянской семьи?

– Что интроверты.

– Конечно. Лично видел, как одна семья из Лиепаи справляла юбилей в ресторане. Они пришли, расселись. Все очень нарядные, в костюмах народных землистых оттенков. И вдруг официант спотыкается и выливает графин компота на их папу. Папа сразу мокрый, сладкий, спина в вишнях и лысина. Русский праздник тут бы только и начался. Макание халдея в салат, драка стульями – да мало ли конкурсов можно устроить в честь юбиляра. А эти молча встали и вышли. Даже не плюнули в администратора. Не знаю, где балтийские писатели берут сюжеты с таким народным темпераментом.