Алёша приезжает каждый день. Мы придумали легенду, объясняющую его присутствие в доме. Якобы готовим сценарий о Нострадамусе. Начало очень драматичное: в 1537-м от чумы гибнут жена и дети прорицателя. Мишель Нострадамус клянётся победить чуму, найти лекарство. Он входит в дома заболевших. Для людей он – бесстрашный борец со смертью. На самом же деле он сам ищет смерти. Но костлявая его не берёт. Ей скучно с теми, кто её не боится.
Проходит двадцать лет. Нострадамус прославился как врач и предсказатель. У него новая жена Анна и шестеро детей: Сезар, Магдалина, Андре, Анна, Диана и Шарль. Все ужасно разные. Старший Сезар изучает астрологию и любит отца искренне, мечтает повторить его путь. Диана ярая католичка. Называет родителя чернокнижником.
– Кара божья тебя настигнет! – кричит она. Младший Шарль – прохвост, ищет способ заработать на отцовой славе. Выдаёт себя за наследника таланта, обогнавшего отца. И никто не знает, что настоящий и единственный в семье предсказатель – это жена Нострадамуса, красавица Анна Понсард Жемелье. Ей дела нет до грядущих потрясений. Она просто любит мужа. Стирает его рубашки и готовит настой от подагры – зверобой, лён, пижму и тысячелистник.
Мы работаем в гостиной, где вероятность встретить Катю самая большая. Заслышав её шаги, Алёша начинает говорить громче:
– Анна все свои предсказания делает во сне, после соития. Сама того не помнит. А Нострадамус за ней записывает и утром выдаёт её пророческие стихи за свои видения.
Я знаю законы любовной драмы. Болтовня во сне, пусть даже пророческая, не прокатит. Я горячусь:
– Нет же! Она предсказывает наяву! Сама того не понимая, походя. Ей вообще плевать на будущее. Были бы дети здоровы. Она не сочиняет, а лишь играет в буриме. Пока посуду моет. Но муж понимает, её дар ниспослан свыше. Он просит: «Ань, ну очень надо, я Генриху Восьмому обещал! Король же, неудобно! Он перед сном читает мои… то есть, наши стихи. Если ничего не принесём, Генрих перекинется на этого шизофреника Данте!..»
Анна ставит кастрюлю, говорит: «Ну ладно, сейчас посмотрю». Закрывает глаза и гонит пургу, наугад расставляя рифмы.
– Итак, – говорит она, – год две тысячи четырнадцатый:
Голуби в клетке, счастлив король,
Снята молитвой сердечная боль,
Изгнан предатель содружеством стран,
Смиряя гордыню, плачет тиран…
Предсказатель аплодирует и смеётся.
– Ну хватит, Мишель, ну это же глупо! – говорит Анна, смущаясь.
– Что ты! Это прекрасно! Ещё, ещё! – кричит Мишель, заливаясь. Он хватает тетрадь и торопливо записывает, ставя кляксы.
Некрасов меня перебивает. Он упрямо гнёт своё, тупица:
– Нет! Она не помнит предсказаний! Она во сне, после соития… У неё с головой не в порядке. Утром Мишель выдаёт её стихи за свои, и Анна смотрит на него как на бога…
– Видишь, в чём разница! В моей версии Нострадамус любит жену! А в твоей – пользуется её даром и её любовью! И позволяет любить себя! Получается, у тебя он – корыстный мерзавец! А у меня – восхищённый обожатель!
Моя эскапада обращена в основном к Кате, но она не слышит. Я плохо рассчитал скорость её приближения. Она только сейчас входит в гостиную, улыбается Алёше. А на меня даже не смотрит. Мой энтузиазм пропадает. Я ухожу ставить чайник.