– Святая наука, прости мне этот грех. Слушай, Финн, как соблазнить Наину. Специальных методик нет. Ни военным психологам, ни разведчикам, ни топ-менеджерам мирового правительства не преподают никаких волшебных секретов. Все манипуляторы талантливы от рождения. Если ты родился крокодилом в эмоциональном смысле, то даже не мечтай о том, чтобы очаровать утончённую антилопу.

– Антилопу в эмоциональном смысле?

– Чего? А… да. Так вот. Но есть очевидные действия, доступные разумным людям. Ты к таковым не относишься, но всё равно, слушай. Тебе придётся стать её копией в мужском обличье. Почти зеркалом. Она должна видеть в тебе себя, свою душу. У женщин, кстати, есть душа. Будь они роботами, многое в мире было бы проще.

Так вот, человек любит только себя. Любви «больше, чем я» не бывает. Все великие страсти растут из эгоизма. Полюби её эгоизм вместе с нею – получишь профит. Никакого «подарю ей себя». Нахрен ты ей не нужен. Стань ею, дыши ею. Когда вы оба, и она сама, и её копия, сидящая в тебе, подружитесь на почве совместной любви к ней, возможно сближение.

– Погоди, а как же любовь к матёрым самцам? Антонио Бандерас знать не знает о половине всех, кто готов за него под поезд…

– Ты что, Бандерас? Матёрый самец? А потом, они только на словах под поезд. На деле же хотят заполучить Бандераса и заставить плясать вокруг себя, невероятной.

Настоящую любовь, которая с самоотречением, только Бог вдыхает. Мы же говорим о вранье. Об имитации чувств и самообмане. В благоприятных обстоятельствах женщина может наврать себе, приняв родство душ за влечение. И никакого Печорина! Никаких попыток дразнить её невниманием! Ничем, ни вздохом, ни жестом их нельзя раздражать. Научись дышать, как она, говорить её словами, смотреть в ту же сторону. Копировать позы, походку, смех и голос. И не дай бог, не будь навязчив! Ты всегда должен быть чуть в стороне, чуть сильней и благородней, чем она. И заметно щедрее, конечно. А уж про чувство юмора говорить нечего. Только попробуй не рассмешить её, когда она того захочет. Если все условия выполнишь – получишь шанс на доверие, которое вовсе не любовь.

– Ты говорил, доверие и привязанность?

– Хорошо. И привязанность.

– А в чём разница?

– Страсти нет. Обожания. Та любовь, о которой все мечтают – это когда объект считает субъекта богом, ловит выдохи и взгляды. Я не видел твою даму, но представь сам, она может так к тебе относиться?

Я вздохнул.

– Нет, конечно.

Кеша отвернулся к окну, задумался о коварстве мезальянсов. Наверное.

– А что у вас с Лизой? – спросил я.

– Ничего. Мы дышали вместе, говорили об одном. Она привязалась. Не знакомая со страстями, возникшее между нами тепло она считает любовью. Упорствует, верит, что небо нас соединит. Сейчас я осторожно рассекаю всё, чем мы срослись. Те же приёмы, но наоборот. Через полгода она обнаружит, что мы «ужасно разные». И всё. Конец.

Кеша посмотрел на меня синими своими фарами.

– Ты, главное, не надейся на вечность. Убедить тебя сейчас я не в силах. Просто помни это, как математическое правило.

Тут во мне будто сдулся резиновый шар. Мир стал липким и бесцветным. Раппопорт прав. Катя меня никогда не полюбит. Но я сюда пришёл не за тем. Просто забыл, на минутку.

– Всё не так, – сказал я. – Её зовут Катя, и она очень красива. Я рядом с ней выгляжу мухомором, это правда. Ни на что не претендую. Мне нечем претендовать. Теперешний её кавалер – модный красавец, богема. Бывший супруг – миллионер, добряк и умница, не жалеет ничего. Мне нечего предложить. Я бы наизнанку вывернулся – но и это не спасёт. К тебе я за другим. Так сложилось, она живёт в моём доме. И не хочет съезжать. Я хочу выселить её сложным и подлым способом – рассорив с теперешним мужем. Желательно с помощью постороннего искусителя, который разобьёт ей сердце. Эта маленькая деталь доставит мне удовольствие. И за это всё я готов хорошо заплатить.

– А потом?

– Буду жить. Или сдохну от тоски. Главное, чтоб она при этом не присутствовала.

– Очень больно? – спросил Кеша, впервые посмотрев на меня как на живого. Я пожал плечами.

– Ну да. Припекло.

Он прошёлся по кабинету, потёр ладони, потрогал нос. Интерпретатор жестов Алан Пиз трактовал такие манипуляции, как попытку обмануть собеседника. Если так, Кеша с детства только и делал, что врал.

– Давно не слышал такой занятной хрени. Однако ж, в твоих словах есть смысл. Отдаёт перверзией, но занимательно. Во избежание мордобоев, думаю, лучше не отправлять тебя в вольное плавание. Радуйся, несчастный. Меня заинтересовал твой психоз. И я хочу видеть эту твою… Как её?

– Катя…

– Катю.

Вдвоём вершить гадости куда интересней. Я полез обнимать мозгоправа. Он отбивался.

В коридоре за фикусом сидела Лиза, точила ноготь длинной пилкой. Посмотрела внимательно на меня, уходящего, потом в сторону кабинета. Спокойно посмотрела, как Чингисхан на полный золотом Китай. Какие такие техники могли бы её остановить, не представляю.