Льюфар Рай находилась на парапетах внутренних стен Паранора, глядя на мили и мили глухих лесов, окружавших Цитадель Друидов. Она изучала изумрудный полог с напряжённой концентрацией, как будто могла обнаружить что-то скрытое. Затем, оттолкнувшись от стен, она пустилась в блуждания по парапетам, глядя на свои ноги во время ходьбы, гадая, куда же она движется — не конкретно сейчас, конечно же, но в более широком смысле своей жизни. Она оставалась неопределившийся даже спустя годы исканий. Целый год жизни она провела в Параноре.

Паксон привёл её в Паранор после того, как они пожили некоторое время вместе в Вэйфорде — неожиданно возникший союз с немалыми опасениями с её стороны. Она всё ещё могла воспроизвести ночь, в которую он возник на её пороге вслед пятилетнему отсутствию. Он выглядел таким отчаявшимся, таким потерянным, что у неё разрывалось сердце. В то время она была убеждена, что он никогда не вернётся — что он избрал иной путь, нежели тот, как она представляла, будто они пройдут вместе, и она ничего не могла поделать на это счёт. Поэтому для неё стало потрясением, что он нашёл дорогу назад.

Потрясением, которое поубавившись, вызывало бы подозрения, сожаления и глубокую неопределённость.

Но она впустила его. Её чувства к нему всё ещё были сильны достаточно, чтобы она не была готова отринуть его, поэтому она впустила его в дом и в свою жизнь меньше чем за неделю. Он был травмирован, понимала Льюфар, и ему нужно было время восстановиться. Он покинул орден друидов. Он раздумывал об отказе от своего звания Клинка Верховного Друида. Случившееся с ним при столкновении с колдуном Арканненом в городе Стёрне и последующее, когда он искал — и нашёл — странного мальчика, наследующего песнь желаний, сломило его. Он всё ещё был Паксоном, но пустым и бесцельным, и он верил, что она может быть настоящим севером, который может вывести его из чащи.

Обретённая ими любовь возрастала медленно, но уверенно. Семена были засеяны даже до его возвращения. Подобно цветам, посаженным в плодородную почву, любовь проклюнулась и расцвела чем-то удивительным. Она сомневалась в этом какое-то время, опасаясь подобных чудес, но в конце концов с готовностью отдалась этому. Он хотел её; он нуждался в ней. С ней он был там, где ему и полагалось быть. Она ощущала это в его словах и действиях. Но долго ли продлится это? Она не была уверена. Она только знала, что это стоит выяснить.

Затем, возможно это было неизбежно, когда он полностью возвратился из состояния мрачной неопределённости, Паксон решил возвратиться в Паранор. Вероятно только на время, может быть уже никогда не будучи Клинком, но там была Хрисаллин, а он не мог позволить сестре и дольше обходиться без себя. Он боялся за неё. Она была уязвима без его успокаивающего присутствия — что орден друидов мог попытаться обратить себе на пользу.

Конечно, дело в её голосе. Могущества её голоса было достаточно, чтобы уничтожить кого-то настолько сильного как ведьма Мика — теперь появилась магия, которую друиды были бы рады прибрать к рукам! Если бы Хрисаллин удалось убедить использовать это ради их целей…

Но конечно же это было не так просто. Хрис пережила срыв во время битвы с Микой и все её воспоминания о случившемся были заблокированы. Она и понятия не имела, что обладает этой силой, не догадывалась, что унаследовала легендарную песнь желаний от своих предков Омсфордов.

Льюфар повернулась, отворачиваясь от леса к южному двору, где процветали сады. Хрисаллин сидела посреди изобилия цветов и ароматов с закрытыми глазами и свободно опущенными руками на колени, медитируя. Это Льюфар научила её этой технике.

Пока Льюфар наблюдала за сестрой Паксона, она приметила её неподвижность, её спокойствие. И её мысли возвратились к собственному недостатку того и другого.

Было сложным решением отправиться с Паксоном на север, тем не менее она это сделала. Она ценила свою независимость в Вэйфорде, где были её дом и друзья, но ничто из этого не было столь важно для неё как Паксон. Он сказал ей, что поймёт, если она выберет остаться. Он возвращался бы с визитами, обещал Паксон, если б она решила остаться. Но он должен уйти какой бы ни был её выбор, потому что боялся за сестру и не мог вынести мысли лишиться её вновь.

Таким образом Льюфар решилась, отправившись дорогой, что удержит их вместе, веря, что их совместное время ещё не исчерпало себя. Но она спрашивала о их совместном будущем, разыскивая довод подкрепить своё решение. Станет ли он её спутником жизни? Возьмёт ли на себя это обязательство прямо сейчас?

Он сказал, что возьмёт.

Поэтому решившись, они возвратились в Паранор, где обоих тепло принял Изатурин, Ард Рис Четвёртого Ордена Друидов. Возможно он притворялся, но она так не думала. Паксон воссоединился с сестрой и восстановился как Клинок Верховного Друида без увиливаний. Самой же Льюфар было предложено придерживаться любого курса обучения или действий, которые она пожелает. Это было всем, на что она могла надеяться.

Но что удивило её — и что в конечном счёте стало решающим — стала дружба, обретённая с Хрис.

Это стало неожиданной находкой. Поначалу эти двое кружили вокруг друг друга как настороженные кошки, ведь каждая знала, что другая занимает важное место в жизни Паксона, и всё же никто не хотел его уступать. Но после того как они оценили друг друга, Льюфар обнаружила влечение к Хрис куда более сильное, чем можно было бы ожидать, и их быстро связали узы. Отчасти оттого, что Хрисаллин заполняла пустоту. Так как обязанности Паксона уводили его из Паранора на всё большие промежутки времени, Льюфар обнаружила, что ей не достаёт той явной потребности в общении, которую он демонстрировал в ранние дни, а его сестра оказалась нежданной заменой. Но в основном из-за того, что Арканнен навечно травмировал их. Обе пострадали от его рук и разыскивали способы исцелиться.

Естественно, Хрисаллин не мало опасалась, когда Льюфар впервые раскрыла, что она дочь Арканнена Рая. Но какую бы неловкость это ни вызвало бы, это быстро ушло, когда Льюфар объяснила, что ей сделал отец в её ранние годы и как они отчуждались с тех самых пор. Тот факт, что Паксон избрал её спутницей жизни, послужил дальнейшим доказательством, что любые отношения между отцом и дочерью — за исключением неизбежного родства — уже давно исчезли.

Вдобавок Паксон жаждал, чтобы Льюфар с его сестрой были друзьями, и просил, чтобы Льюфар сделала всё возможное в помощи Хрис принять магию песни желаний. Так как она была дочерью своего отца, Льюфар могла обладать знанием и пониманием навыков Арканнена, что могло бы помочь Хрис развить собственное мастерство. Как никак, Паксон вернулся в Паранор, намереваясь раскрыть сестре правду о её сомнительном даре, и помочь ей пройти через сомнения и страх, которые могут быть рождены этим знанием. И Льюфар находилась в уникальном положении, чтобы помочь с этим.

Как только Хрисаллин преподнесли полную историю столкновения с Микой, Льюфар вызвалась предложить всю возможную помощь. Паксон нашёл друида, являвшегося опытным практиком ментальных проекций — формы магии, не так сильно отличавшейся от песни желаний — чтобы работать с Хрис над практическими аспектами овладения этой силой. Льюфар решила обучать Хрис тому, что она знала о развитии контроля над её эмоциональной и ментальной стабильностью — навыке, которому она научилась, когда её жизнь стала столь непредсказуемой. Она начала с медитаций несколько раз в день и задействовала режим сна и питания, который должен умерить любой стресс. Она помогала Хрис примириться с последствиями урона, причинённого Арканненом, расписывая свой собственный опыт. Она поощряла Хрис к длинным прогулкам, занятиям ремёслами и развлечениям, которые успокаивают разум, занимая её руки. Но в основном она стала доступным доверенным лицом.

Всё это вело к прорыву, на который они надеялись. Сейчас Хрисаллин Ли использовала свой дар регулярно и с всё возрастающим контролем, даже не смотря на факт своего продолжающегося обучения.

Льюфар постояла на стене мгновением дольше, изучая сестру Паксона, восхищаясь её тонкой фигурой, выправкой и красотой. Хрис не была больше неуклюжей молодой девушкой, какой была при её первой встрече с Арканненом Раем. Она уже три года как являлась женщиной, полностью выросшей и бесспорно поразительной, с классическими чертами, огромными голубыми глазами, вороново-чёрными волосами и слепящей улыбкой. Она обретала зрелось с прошествием каждого дня, и хоть Льюфар разумно считала себя привлекательной и более зрелой и опытной чем её друг, Льюфар знала, что она не ровня Хрис.

Как она могла быть, когда Хрисаллин Ли обладала таким безграничным потенциалом в качестве будущего члена ордена друидов?

Как будто прочитав её мысли, Хрис посмотрела на неё и помахала, взбираясь на ноги. Пришло время их прогулки.

Льюфар спустилась по лестнице во двор и постояла, ожидая подругу. В процессе она вернулась разумом к ранним временам, к Вэйфорду и её затворённому дому — к её жизни как торговка и утильщица. Тогда она была сама по себе, её прошлое являлось явной тайной для её знакомых, её будущее определялось в основном её работой. Она вспомнила, как училась быть самодостаточной, нуждающейся только в себе, чтобы чувствовать цельность.

И только этого и было достаточно, пока на её пороге не появилась эмоционально разбитая Хрисаллин Ли и всё переменилось в одно мгновение — потому что затем появился и Паксон.

Я люблю тебя, сказала она себе. Ей хотелось, чтобы она могла сказать ему это в лицо — но, как всегда, он был на миссии друидов вместо того чтобы быть здесь, подле неё.

Тяжело было быть вдали от него так часто. Стоит ли удивляться, что она не была так уверена в себе, как было когда-то? Здесь, в этой удалённой части Четырёх Земель, кем же она была на самом деле? Дочерью беглого колдуна, преследуемого всеми от друидов до солдат Федерации, эльфов и обитателей Пограничья, который сеял смерть и разрушения в таком масштабе, что затмевал целые армии? Спутником жизни противоречивого высокогорца, который считал своей судьбой противостояние и борьбу с её отцом? Близким компаноном молодой женщины, повелевающей древней магией? Всем этим? Было ли вообще здесь ей место, чужаку, которого на первый взгляд принимали, но который во взглядах и молчании других ощущал себя под постоянным вниманием?

У неё легион сомнений, но она удерживает их под строгим контролем, потому что знает внутри себя, что чем бы она ещё ни была, она всё ещё истинный север Паксона и ближайший друг Хрисаллин.

Последнее - смелое заявление. Разве не должна роль лучшего друга принадлежать её брату? Всё же Льюфар так не считала. Паксон отзывался высшему призванию в качестве Клинка Ард Рис, защитника ордена друидов. Его долг и обязательства не позволяли ему быть настолько физически и эмоционально близким с Хрис как было нужно. Не в том смысле, который Льюфар считала необходимым, и не в том, который требовался Хрис для исцеления. Льюфар может быть истинной путевой звездой для Паксона, но она также и скала, за которую цепляется Хрисаллин, стоит её наихудшим сомнениям всплыть на поверхность. Это являлось важной и страшной ответственностью для Льюфар, берущей всё на себя, но и приковывало её к Паранору, когда ей остро угрожали порывы сбежать домой.

В итоге она заставила себя улыбнуться с пришествием Хрис и поприветствовала её объятием.

Они миновали ворота и сошли на извилистые тропинки, уходившие вглубь окружающих Паранор Леса. Каждый день они совершали эту прогулку, обнаруживая дорогу к новым местам, исследуя мир за пределами Крепости — и предоставляя Хрис новые возможности попрактиковаться и испытать магию песни желаний. Сегодня был просто очередной день. Солнечный свет пестрил на их плечах и спинах, а мягкий ветерок омывал их лица. Всюду вокруг них пели птица, перелетая меж деревьев.

Однажды всё было не так. Однажды волки и призраки мёртвых рыскали по этим лесам. Тогда были столетия, когда Паранор пустовал, и те столетия, когда это было практически так. Орден друидов текущего размера не пережил падение Крепости во времена Повелителя Колдунов. Но призраки, волки и безмолвие ушли и теперь повсюду была жизнь.

- Ты беспокоишься о своём отце, не так ли? – Сказала Хрис Льюфар спустя долгие минуты молчания, удаливших их от темени стен. – Ты думаешь, что вскоре он появится.

Льюфар взглянула на неё. – Откуда тебе знать, что я не думаю о Паксоне?

Та ухмыльнулась. – Когда ты думаешь о Паксоне, у тебя другое выражение.

Льюфар покраснела. – Тогда я чересчур уж прозрачна. Да, я думаю о своём отце. Мои инстинкты предостерегают меня, что он выйдет на свет. Его история предполагает это, а я уверена, что он всё ещё хочет того же что и всегда — заполучить контроль над друидами и их магией. Он хочет признания и мощи, и он не успокоится, пока либо его цель не будет достигнута, либо его не убьют.

Они шли в тишине, Крепость теперь затерялась в переплетении деревьев позади них. – Я надеюсь, что Паксон в порядке, - тихонько проговорила Хрис.

Паксон отбыл в Аришейг два дня назад, ключевой член делегации друидов, чья задача найти точки соприкосновения между орденом и Федерацией. За исключением племенных фракций гномов затворников все оставшиеся народы начали укреплять отношения, которые могут переступить древние условные пределы, однажды разделившие их. Принятие одновременно магии и науки требовало, чтобы все лучше работали вместе и проводили меньше времени на акцентировании своих различий. Окончание Войны на Преккендорране и последующее поражение демонических орд, вырвавшихся из Запрета, оставили всех уставшими от сражений и стремящихся к миру.

Поэтому эта встреча между друидами и Федерацией была необходимым первым шагом к улучшению взаимоотношений, и Паксон Ли выступал лидером Стражи Друидов, которая будет выступать защитниками официальной делегации Паранора.

Отцу Льюфар хотелось бы расстроить такое событие, но он опасался Паксона, с которым он уже дважды сталкивался и проиграл. Арканнен не был глупцом; он поколебался бы выступать против высокогорца в третий раз. Кроме того никто не видел и не слышал о нём с той ночи, как он уничтожил Красную Резню и убил юную девушку друида Эвелин, прежде чем с ним справились. Большинство верило, что он залёг на дно и останется там. Пускай Льюфар и не была в их числе, она не хотела, чтобы Хрис думала иначе.

- Паксон будет в порядке, - сказала она. – Пойдём, давай сконцентрируемся на твоих уроках. Почему бы тебе сегодня не попробовать что-то новое со своей магией? Поглядим, сможешь ли ты найти иной способ заставить её сделать то, что тебе нужно.

Таким образом какое-то время Хрис пробовала различные техники, чтобы заставить магию ответить, как ей хотелось. Она понимала принципы её использования довольно хорошо. Концентрация и выдержанные усилия в её формировании давались сложнее. В основном, она боролась со своей неспособностью фокусироваться достаточно долго или применять воображение, чтобы добиться целей.

Этим утром она пыталась заставить цветы расцвести из всё ещё закрытых бутонов, в которых они зарождались. Довольно простая задача, и она проделывала это прежде. Но в этом случае она преуспела только в их увядании. Она пыталась снова и снова, и каждый раз терпела неудачу.

- Подожди минуту, - наконец сказала Льюфар, осознавая разочарование своей подруги. – Думаю, что ты подходишь к этому не с того направления. Заставить цветы расцвести для тебя не является чем-то особенным.

Хрисаллин выглядела озадаченной. – Что ты имеешь ввиду?

- Чтобы магия сработала, она должна проистекать сперва наперво и прежде всего из сердца. Её нужно соединить со своими чувствами, твоими желаниями. Отец однажды говорил мне, что магия отвечает лучше всего, когда питаемые ею эмоции сильнее всего. Поэтому постарайся сделать что-то, что на самом деле для тебя что-то значит. Ведь вот почему это называется песней желаний.

Они прошли немного дальше, Льюфар поглядела как в небе пара крошечных жёлтых вьюрков пролетает над ними. – Знаю, - сказала она. – Попытайся призвать тех вьюрков к тебе. Призови их своей магией.

Они остановились, когда Хрис начала тихо напевать, призывая магию изнутри. Она обнаружила музыку в своём разуме, импровизируя по воспоминаниям десятки различных птичьих трелей. Её голос сформировал призыв — серию мягких чириканий, за которой последовал свист. Она начала и прекратила, очевидно не будучи в состоянии решить, правильный ли она избрала подход, но вернулась к этому спустя секунды, начав вновь и сдерживая эмоции.

Она медленно стабилизировалась, и её песня разнеслась в воздухе, громкая и чёткая.

Льюфар не представляла, звучит ли Хрисаллин как настоящий вьюрок, но она не вмешивалась в старания своей подруги. Звуки были мелодичными и яркими в лесной тишине, и внезапно птицы вокруг начали отвечать.

- Хрис…, - сказала Льюфар, спешно осматриваясь вокруг.

По её спине пробежал холодок. Птицы летели на них отовсюду, паря в воздухе и приземляясь на близлежащие ветви, отвечая своим зовом, красочным и настойчивым. Сперва их было несколько, затем десятки, и наконец сотни. Льюфар нехотя дрогнула, когда некоторые пролетели опасно близко. Нападут ли они? Она взглянула на Хрис и обнаружила её в чём-то напоминающем транс, её глаза закрыты, а голова откинута назад, позволяя голосу импровизировать песнь.

- Хрисаллин! – Настоятельно прошептала она, желая, чтобы та увидела. – Гляди!

Другая девушка ответила, открывая глаза и обнаруживая сотни цветистых птиц, пролетающих мимо, мелькающих, порхающих и поющих. Её лицо засветилось от удовольствия. – Ох, Льюфар! – Выдохнула она, прекращая петь.

Мгновенно птицы растворились, разметавшись во всех направлениях, как только чары рухнули.

Льюфар начала смеяться. – Посмотри, что ты сделала! Духи!

Хрис возбуждённо обняла её. – Я просто пела по памяти, как птицы могут петь! Я вовсе не сильно и старалась. Я просто…отпустила.

Льюфар обняла в ответ. – Сейчас запомни, как ты сделала это. Запомни ощущения для следующего раза, когда будешь использовать магию. Сейчас ты совершила кое-что важное! Кое-что прекрасное. Я так рада за тебя!

Её подруга плакала, не в силах успокоиться, и Льюфар усадила её на лесной полог и обхватила руками. Это было не то что бы сложно, но каждое достижение приближало её к овладению магией.

Хрис наконец отстранилась, её лицо было влажным. – Я даже не уверена, что я сделала, Льюфар. Не знаю, могу ли я повторить это. Я без малейшего понятия, как может звучать вьюрок—

- Нет, Хрис, - резко прервала Льюфар. – Ты упускаешь суть! Не важно, как звучит вьюрок. Ты хотела призвать птиц к себе и смастерила песню, сделавшую это. Ты привела сотни! Твоя магия сделала больше, чем ты ожидала! Разве не видишь?

Они начали смеяться и наконец Хрисаллин согласно кивнула. – Вижу. Это хорошо, не так ли? Я призвала всех этих птиц. Я использовала магию, чтобы привлечь их ко мне. И я никому не навредила! Я не боялась, я не испытывала неуверенности. Я знала, что использую магию правильным образом.

Они снова обнялись и Льюфар прошептала: - Запомни этот день. Запомни, как он начался. Ты заставила магию работать, как тебе хочется, Хрис. И правда работать.

Затем она тоже заплакала.

После этого они прогуливались, но Хрис не хотела снова использовать магию прямо сейчас. По большей части они говорили о других способах, которыми её можно примененить. Хрис хотела попытаться призвать других существ, особенно бабочек, пускай она и не имела представления, как это сделать. Но призвав птиц без особого желания, она была уверена, что сможет проделать то же самое с бабочками. Или стрекозами. Или даже небольшими зверьками.

Льюфар считала, что ей стоит испробовать свои навыки в контроле элементов — земли, ветра, огня и воды. Из того что ей рассказывал Паксон, это являлось традиционным применением песни желаний, а Хрис стоит попытаться научиться тому, с чем справлялись её предки. Льюфар твёрдо верила, что Хрисаллин стоит пытаться превзойти свои предполагаемые лимиты. Почему бы не надавить на сопротивление, которое удерживало её столь долго? Почему бы не убедиться, что она раз и навсегда прорвала свои эмоциональные ограничения?

- Ох, мне неважно, что я сделаю дальше, - Хрисаллин наконец высказалась, - лишь бы сделать что-нибудь! Просто чтобы я продолжала тренироваться в новом, а не беспокоиться, что это может мне причинить. Я больше не боюсь, Льюфар! Я знаю, что могу безопасно использовать эту магию. Я знаю, что могу пользоваться ею и не вредить другим!

- Просто держи это в уме. Ты обладаешь способностью повелевать ею и не позволять ей повелевать тобой. – Льюфар помедлила. – Погоди до того, как об этом узнает Паксон!

Они забрели дальше от Крепости чем намеревались, и быстро развернулись, как поняли это. Всё ещё обсуждая прорыв Хрис и то как лучше поступить дальше, они возвращались обратно через глухие леса, поглощённые разговором. День оставался солнечным и ярким, но лес покрывали густые тени и было очень тихо.

В деревьях вокруг них птицы прекратили пение.

Льюфар первой заметила это. Она прекратила разговор, показав спутнице поступить также, и прислушалась. Всё замерло. Она заставила себя продолжать ходьбу, хотя её инстинкты подсказывали ей бежать. Хрис взглянула на неё, затем тревожно осмотрелась. Она тоже это почувствовала. Здесь был кто-то или что-то, затаившееся в деревьях, в тенях, наблюдавшее. – Льюфар? – Прошептала она.

Льюфар покачала головой и продолжила идти. Сейчас ничего не оставалось кроме как продолжать. Кто бы там ни был, они раскроют себя, когда будут готовы…

Трескучий звук нарушил тишину. Сеть врезалась в лицо и что-то тяжёлое ударило по голове, и она провалилась во тьму.

Время замедлилось.

Время остановилось.

Её снова куда-то понесло, куда-то далеко отсюда, лишённую всякого чувства места и времени. Когда сознание начало возвращаться, это происходило медленно. Казалось, будто её выносит наверх из глубокой дыры к лучистому свету.

Затем она моргнула и её глаза открылись. Она лежала на спине в лесу. Её голова пульсировала, но что бы ни обернулось вокруг неё и нанесло удар, уже исчезло. Она протянулась и почувствовала ушиб над виском и резко отдёрнулась.

Хрисаллин, подумала она.

Она вынудила себя сесть и отчаянно осмотрелась вокруг.

Но Льюфар была одна.