Паксон Ли приостановил вырубку леса, чтобы осмотреть туманные Высокогорья, окружающие город Ли. Высокогорья тоже назывались Ли, и путаница иногда заставляла чужаков гадать, были ли местные ограничены единственным словом для именования всего. В его случае было даже хуже, так как его фамилия также являлась Ли, передававшейся через бесчисленные поколения от старинных правителей, по кому город и Высокогорья были названы, когда Ли были их Королями и Королевами.

Но всё это было давным-давно и к нему имело мало отношения. Он мог быть потомком тех Королей и Королев, но это в придачу с парой монет могло лишь обеспечить кружку эля в таверне Два Петуха. В Ли не было монархии на протяжении поколений; последние члены королевской семьи сняли с себя эти обязанности вскоре после того, как Менион Ли помог избавиться от Повелителя Колдунов, разыскав и применив легендарный Меч Шаннары. Смутная история, давно забытая многими, это было наследием, беспечно несомым им и без особого уважения.

Он нарубил ещё десяток дров на растопку для зимнего запаса, прежде чем опять остановиться. Ли были теперь простолюдинами, никак не отличающимися от любых других. Они даже не служили в Совете Высокогорья, текущей управляющей структуре, многие годы. Его родители унаследовали корабельный бизнес, бывший в их семья с пол дюжины поколений – некогда процветающий, но сейчас малорентабельный источник дохода и пропитания, управляемый его мамой и им, но по большей части им. Он организовывал грузоперевозки в среднем дважды в месяц, зарабатывая как раз достаточно денег, чтобы накормить и одеть семью – семью, включающую его, его мать и его маленькую сестру, Хрисаллин. Его отца не стало в десятилетнем возрасте, погибшего при аварии воздушного корабля во время грузоперевозки в Восточную Землю.

Он закончил рубку дров, сложив их под складской навес рядом с домом, все еще время от времени останавливаясь, чтобы полюбоваться видом и помечтать о будущих лучших временах. Не то чтобы дела были плохи. У него было время на охоту и рыбалку, и он не так уж тяжко трудился – хотя предпочёл бы более тяжёлую работу, если бы это пошло на пользу бизнесу. В возрасте двадцати он был высоким, стройным и широкоплечим, а волосы рыжими в традиции его предков. За годы были сотни рыжеволосых Ли; он был всего лишь последним. И он представлял, что будут ещё сотни, прежде чем их линия вымрет.

Аккуратно сложив древесину, он отнёс инструмент в сарай, почистил и смазал пилы и оголовья топоров, и отправился в дом умыться. Это был небольшой коттедж с кухней, центральным жилым пространством и спальнями для его мамы, сестры и него самого. Там был камин с окнами, выходящими спереди на запад и на юг, поэтому света всегда было много – что важно в климате, где дни часто серые и туманные.

Он взглянул на старый меч, повешенный его сестрой над каминной полкой, его металлическое лезвие, кожаное навершие и ремень на ножнах, чёрный как ночь. Хрис нашла его на чердаке и объявила своим. Следы на оружии давали понять, что кожа навершия и ножны заменялись не раз, но металлическое лезвие было оригинальным. Она сказала, что это принадлежало тем Ли из древности, отправлявшимися на миссии с Омсфордами и друидами начиная аж с Мениона Ли и до их прабабушки Майры. Паксон полагал, что так и было; его отец и мать рассказывали ему истории довольно часто будучи мальчишкой. Даже некоторые из их друзей знали сказания, которые за годы приобрели атрибуты легенд.

Он помыл руки и лицо в раковине на кухне, накачав воду из их скважины, вытерся, и вернулся в жилую зону, встав перед камином. Сказания об этом чёрном мече были предостерегающими, повествую о тёмной магии и великой силе. Говорилось, что клинок был закалён в водах Хейдисхорна однажды, очень давно, и таким образом стал достаточно сильным, чтобы прорезать магию. Говорилось, что некоторые Ли брали его на битву с друидами. А некоторым приписывалось пробуждение его силы.

Он пытался присоединиться к их рядам не одиножды, когда был гораздо меньше, намереваясь открыть, были ли истории правдивыми. Очевидно, не были. Все его попытки заставить магию проявиться – заставить меч сделать хоть что-то, в данном случае – провалились. Возможно, для этого нужно было что-то большее, но к клинку не прилагалось инструкций, и после многочисленных попыток он сдался. В любом случае зачем ему магия? Не было похоже на то, что он отправляется на миссию с друидами и Омсфордами.

Существовали ли Омсфорды вообще в эти дни.

В этом было некоторое сомнение. Все Омсфорды покинули Патч Ран – их традиционный дом на протяжении столетий, когда его прабабушка вышла замуж за Райлинга Омсфорда и привела его жить на Высокогорья. Его брат, Редден, отправился с ними и какое-то время делил с ними дом. Но в конце концов он нашёл девушку, в которую влюбился, поженился на ней и съехал. Оба Редден и Райлинг оставались в Высокогорье, пока не умерли, близнецы, более близкие чем братья до самого конца. Мальчики Реддена уехали и о них больше не было слышно. Дочь Райлинга, всегда державшаяся ближе к маминой стороне семьи, взяла обратно имя Ли, когда вышла замуж, и в конце передала его своим детям.

С тех пор в Высокогорьях не было Омсфордов, только Ли, и Паксон не мог сказать, можно ли найти Омсфордов где-либо в Четырёх Землях в эти дни. Он определённо не слышал упоминания ни о ком. Что было печально, учитывая, что семьи дружили многие-многие годы, а отношения были близкими и личными, включая наиболее недавнюю свадьбу его прабабушки с Райлингом.

Но всему приходит конец, даже дружбе, а семьи вымирают и исчезают, поэтому нельзя ожидать, что что-либо когда-нибудь изменится.

Омсфорды обладали реальной магией, унаследованной через годы как часть их натуры – сила, рождённая эльфийской магией, ставшая известной как песнь желаний. Редден и Райлинг Омсфорд оба обладали ею – хотя она пропустила предыдущие поколения и все поколения после свадьбы Райлинга с Майрой Ли. Ни один отпрыск этого союза и в трёх поколениях после не обладал магией песни желаний, поэтому для них, как и для него, это было очередной частью истории, о которой было интересно говорить, но имевшей мало практического результата.

Кроме того, он не был так уверен, что обладание такой магией не было бы больше бременем чем даром. Он слышал истории, что сделало её применение с близнецами, особенно с Редденом, который впал в кататонию после применения её в ужасном противостоянии против существ Запрета. Он оправился, но его брат и Майра боялись, что этого не произойдёт. Вся магия была опасной, и любое её применение несло определённую долю риска. Это было не важно, был ли ты рождён с ней или нет – она всё ещё несла угрозу.

И по большей части поэтому магия была вне закона по всей Южной Земле – везде, где управляла Федерация, что в эти дни включало всё к югу от Радужного Озера, включая Ли. Северные территории не ощущали присутствие Федерации так, как основные города Южной Земли, и по правде Ли и деревни Дална всё ещё были спорными территориями, на которые претендовало и Пограничье. Но никто не хотел рисковать навлечь на свои головы власти Федерации, испытывая их терпимость к практикующим магию в намеренном неповиновении эдикту – особенно когда превалирующим взглядом в Высокогорье было, что магия была источником силы, которую лучше оставить друидам или совсем не трогать.

Паксон поизучал меч и ножны ещё мгновение, затем отвернулся. Реликвия, артефакт или кратковременное увлечение его сестры – какое это имеет значение? Для него это ничто.

Он вышел обратно наружу и взглянул на небо. Надвигалось несколько облаков, но ничего угрожающего. Всё ещё есть время поработать над теми радианными тягами, которые он латал для транспортника. Ему предстояло совершить рейс на следующей неделе, а он хотел, чтобы воздушный корабль был готов задолго до этого. Он считал, что Хрис стоит отправиться с ним. Настало время, когда та начала проявлять активный интерес к бизнесу. Ей ещё только пятнадцать, она необузданна и порывиста, только начинает осознавать свою выгоду в отсутствии присмотра и полностью погружаться в выяснение того, как много бед она может на себя навлечь. По крайней мере он так считал. Его мама была более терпима, рассматривая Хрис как молодую девушку, взрослеющую и всё ещё ищущую себя, пока Паксон видел её как охотника на неприятности.

Как тот раз, когда она нашла способ затащить трактор Радианов на крышу их амбара. Или когда она загнала двадцать живых свиней в спальню мясника. Или когда она с ещё тремя отправилась на встречу Совета, чтобы протестовать против участия в ирригационном проекте, который запрудил бы реку Баргин и убил бы тысячи рыб, вывалив чаны полные мёртвой рыбы на пол палаты, чтобы подчеркнуть их точку зрения.

Или все разы, когда она оставалась на всю ночь с парнями. Или разы, когда приходила домой из Двух Петухов, шатаясь и распевая похабные песни пьяниц Высокогорья.

Его сестре нужно было на чём-то сфокусироваться помимо поиска новых и креативных способ развлечь себя, и в этот раз она начала вкладываться в старания семьи больше, чем уборка по дому или мойка посуды. Она уже знала достаточно о полётах на воздушных кораблях, чтобы помогать ему в рейсах, и в конечном счёте она достаточно повзрослеет и станет достаточно надёжной, чтобы совершать рейсы самой. В данное же время она могла учиться летать на транспортнике и предоставлять руку помощи с набором команды.

Может это удержит её от Двух Петухов и подобных заливных дыр, где она уже провела слишком много времени.

Он прошёл обратно в кухню и начал просматривать холодильную камеру и кладовую. Его мать отправилась в дом сестры на несколько дней помогать с новым малышом. Поэтому это ему делать ужин для себя и Хрис – если предположить, что та явится. В текущие дни это не было естественным. Он беспокоился за неё, и его расстраивало, что она уделяла ему так мало внимания.

Ты мне не родитель, сказала бы она. Ты не можешь говорить, что мне делать. Усугубляя.

Иногда он хотел, чтобы их отец был здесь. Хрис выросла слишком быстро и слишком независимо без его помощи в её обуздании. Возможно, он мог бы лучше контролировать ее чем Паксон.

Он сомнительно повертел головой. Как будто кто-либо может контролировать Хрисаллин.

Он покинул кухню со стаканом эля и вышел присесть на качалку на крыльце. Может ему придётся сходить поискать её, притащив обратно, чтобы разделить ужин. Ему не нравилось есть в одиночестве. Ему не нравилось есть, беспокоясь о ней. Было достаточно плохо, что ему приходилось делать всё, пока их матери не было. Казалось, что Хрис не считает, что у неё вообще есть какие-либо обязанности. Она действовала так, как хотела, и будто таков и должен быть порядок вещей.

Она вела себя как ребёнок, думал он, закипая. Она действовала, будто никто не важен кроме неё.

Но она и была ребёнком, конечно же. Ей пятнадцать – а когда ты пятнадцатилетняя девочка, никто кроме тебя не важен.

У неё доброе сердце; ему приходилось это признать. Она была добра к другим, особенно к тем, кому нужна была доброта и кому повезло меньше неё. Она быстро одалживала или даже отдавала имевшееся у себя тем, у кого этого не было. Она могла стать твоим другом за удар сердца, если видела, что ты этого хочешь. Она выступала за то, во что верила. Она не уступала и не страшилась. Его воспоминания о её взрослении смягчили его непродолжительную досаду. Она вернётся к тому, кем была; он был в этом уверен. В конце с ней всё будет в порядке.

Он закончил эль и отнёс пустую кружку обратно на кухню. Ему стоит спуститься к аэродрому и поработать над починкой тех радианных тяг, подумал он во второй раз за последние несколько минут. Ему стоит забыть о Хрис и ужине, пока день не продвинется немного дальше. Беспокойство о будущем редко способствует его улучшению. Если ты хочешь сделать что-то с будущим, тебе необходимо вложить некоторые усилия в это. Это обычно включает работу над чем-то, что сделает желаемое будущее более достижимым.

Выходя через дверь, он ещё раз взглянул на древний меч над камином. Было бы хорошо, если бы можно было улучшить дела, просто воспользовавшись магией. Если бы можно было пропустить часть с работой. Даже если бы это можно было сделать всего раз.

Глядя на меч, он вдруг задумался, в нужном ли направлении движется его жизнь. Он переправлял грузы на воздушных кораблях, потому что этим занимался его отец. Он вёл семейный бизнес, потому что был старшим, и если бы не он, то никто, и его маме пришлось бы его продать. Но было ли это на самом деле тем, что он хотел делать? Или он просто топтался на месте, выбирая самое лёгкое, придерживаясь знакомого и ничем не рискуя?

Передняя дверь распахнулась.

- Паксон!

Он повернулся и обнаружил Джайет, одну из официанток в Двух Петухах, стоявшую на входе. - Что не так? – Быстро спросил он.

- Твоя сестра! – Бросила она. – Вот что не так. Тебе лучше пойти прямо сейчас!

Хрис. Конечно это была Хрис.

Он не спорил с Джайет. Он просто сделал, что она попросила и вышел в дверь за ней, усердно старясь поспевать, потому что та шагала вперёд слишком быстро.

- Что она наделала в этот раз?

- Попала в неприятности. Как ты думаешь?

Джайет была маленькой и крепкой, физически сложенной, эмоционально устойчивой и вцепляющейся за всё, что делала, что идеально подходило для работы в таверне. Она была другом Хрис – или настолько другом, насколько кто-либо может быть для его сестры – всегда там в нужное время, всегда готовая удержать Хрис зайти слишком далеко в замысле или в трюке, которые она вбила в свою голову провернуть.

Её копна колючих белых волос отскочила, когда она оглянулась через плечо на Паксона. – Она влезла в игру в кости. Их было пятеро, все местные кроме этого одного мужчины, который заявляет, что прилетел по бизнесу из городов Южной Земли. Не выглядит как бизнесмен, но кто знает? В любом случае я не уделяю им много внимания. Никто не вызывал никаких проблем – включая Хрис – когда она совсем внезапно вскакивает и начинает орать на него. Орать так, будто она не может находиться с ним в одной комнате.

- Он сделал что-то ей?

- Он обчистил её. Он выбросил пять семёрок, на спор, забрал приз и всё что было на кону. Включая то, что она ставила и чего не была при ней. Очевидно, она была так уверена в победе, сказав, что если не сможет расплатиться с ним одним способом, то расплатиться другим. Он взял её на слово, но не думаю, что она видела это в том же ключе что и он. Хрис никогда не согласилась бы ни на что подобное.

Он полагал что нет, но его сестра быстро взрослела и границы дозволенного могли расширяться.

- Впрочем он заявила, что он мухлевал. Другие игроки сразу же отступили, отказываясь вмешиваться. Если бы Хрис не была так разъярена, то тоже дважды подумала бы. Этот мужчина выглядел не как тот тип, против которого тебе захотелось бы выйти. Он сказал ей, что она проиграла, поэтому если она не может заплатить, то принадлежит ему. Такова была сделка. Она сказала ему, что тот может сделать со своей сделкой, и когда я ушла, они стояли нос к носу, а все остальные держались позади.

Сейчас они миновали двор и были на дороге, ведущей в город. Он мог видеть муравейник зданий внизу, предприятия, окружённые жильём, аэродром на юге, бараки и тренировочное поле для ополчения лётчиков на западе.

- Никто не встал между ними? Даже Раффи?

Она покачала головой. – Особенно не Раффи. Он знает этого человека, я думаю. Они могли даже вместе вести дела в прошлом. Ты знаешь Раффи, всегда охотится за лёгкой добычей, всегда ходит по краю. Думаю, в этом замешано что-то из этого. Раффи просто стоял позади и смотрел, как это происходит.

- Что на счёт городской стражи? Не думала позвать их?

Она развернулась на него. – Слушай, я многим рискнула, просто отправившись рассказать тебе! Раффи сказал мне не делать даже этого, предостерёг заниматься своими делами. Но я всё равно пришла и могу лишиться работы из-за этого! Поэтому не спрашивай меня о городской страже.

Тогда он умолк, решив, что она права, что это не её проблема прежде всего, и что ему нужно быть довольным, что она вообще потрудилась прийти рассказать ему о происходящем, пока у него ещё может есть время сделать что-либо с этим.

Она снова пошла, двигаясь быстрее прежнего, а он поспешил за ней. – Прости за высказывание о городской страже. Спасибо, что пошла за мной. Я в долгу у тебя.

- Держу пари, что да, - бросила она через плечо. – Пошли! Шагай быстрей! Хрис в беде!

Ускорив шаг, он сделал всё возможное, чтобы выполнить требование.