Эксгумация армии началась 29 октября в 14.00.

Кирка издала глухой звук. Священник перекрестился. Генерал отдал честь. Старый рабочий высоко поднял кирку и снова вонзил ее в землю.

Ну вот и началось, с волнением подумал генерал, наблюдая, как первые влажные комья земли отлетают к их ногам. Это была первая могила, которую они вскрывали. Все замерли вокруг в ожидании. Албанский эксперт, стройный светловолосый юноша с худощавым лицом, что-то помечал в блокноте. Двое рабочих курили сигареты, третий сосал трубку, а еще один, самый молодой, стоял и задумчиво наблюдал за происходящим, облокотившись на ручку кирки. Они внимательно следили за происходящим, нужно было ознакомиться с процедурой, которую предстояло соблюдать при проведении раскопок. Все детали оговаривались в пунктах 7 и 8 четвертого приложения к договору.

Генерал не мог отвести взгляда от горки, которая понемногу росла под ногами у рабочего. Комья были черные, мягкие, от них шел пар.

Вот она, чужая земля, сказал он себе. Земля как земля. Та же черная грязь, что и везде, те же камешки в ней, те же корни и такой же пар. И тем не менее чужая.

По шоссе у них за спиной изредка проносились машины. Кладбище было рядом с дорогой, как и большинство солдатских кладбищ, по другую сторону паслись коровы, то и дело нарушая своим мычанием тишину долины.

Генерал слегка нервничал. Груда земли все росла, через четверть часа рабочий стоял в яме уже по колено. Потом он вылез и какое-то время отдыхал, пока другой рабочий выгребал лопатой разрыхленную землю.

Высоко в небе летела стая диких гусей.

По шоссе неспешно шел крестьянин, ведя лошадь под уздцы.

— Бог в помощь! — сказал он, не поняв, похоже, чем они занимаются. Никто из стоявших вокруг могилы не ответил ему, и крестьянин пошел дальше.

Генерал смотрел то на разрытую могилу, то на лица рабочих-албанцев. Они были спокойны и серьезны.

О чем, интересно, они думают? Ведь этим пятерым предстоит извлечь из земли целую армию.

Но по их лицам ничего нельзя было понять. Двое из них снова закурили, третий все еще сосал свою трубку, а самый молодой продолжал стоять, опершись на ручку кирки, и мысли его, похоже, были далеко отсюда.

Старый рабочий теперь уже был по пояс в яме, и эксперт что-то объяснял ему. Они что-то обсудили, и рабочий снова принялся копать.

— Что он говорит? — спросил генерал.

— Я не расслышал, — ответил священник.

Остальные стояли молча, как на похоронах.

— Хорошо еще, что дождя нет! — сказал священник.

Генерал поднял глаза. Горизонт был затянут дымкой, и далеко, очень далеко в небо вздымались не то горные вершины, не то клочья тумана.

Рабочий копал все глубже. Генерал смотрел на его седую голову, двигавшуюся в такт ударам кирки. Видно, он самый опытный из них, подумал генерал. Не зря его назначили бригадиром. Генералу хотелось, чтобы рабочий копал быстрее, чтобы все могилы были вскрыты как можно скорее и как можно скорее были найдены все павшие. Ему не терпелось, чтобы и остальные рабочие тоже принялись за дело. Тогда он достанет списки, и в списках будет появляться все больше крестиков, и каждый крестик будет обозначать найденного солдата.

Удары кирки теперь доносились издалека, словно с того света, и генерал всем своим существом внезапно ощутил тревогу.

А если там не окажется солдата? — подумал он. А если карты неточны и мы вынуждены будем копать в двух местах, в трех, в десяти — чтобы отыскать один-единственный скелет?

— А если мы здесь ничего не найдем? — спросил он священника.

— Будем копать снова. Заплатим вдвое.

— Дело не в деньгах. Главное — найти.

— Должны найти, — ответил священник. — Не можем не найти.

Генерал с беспокойством заглянул ему в глаза.

— Такое впечатление, что тут никогда и не было войны, — проговорил он, — лишь паслись эти бурые спокойные коровы.

— Так всегда кажется по прошествии времени, — сказал священник, — после войны прошло уже двадцать лет.

— Это верно, уже много времени прошло. Поэтому я и беспокоюсь.

— Не стоит, — успокоил его священник. — Земля тут надежная, что в нее попало, она хранит долгие годы.

— Да, пожалуй. Сам не знаю, почему мне не верится, что они где-то здесь рядом, на глубине всего двух метров, под нашими ногами.

— Просто вы не были тут во время войны, — сказал священник.

— Это было ужасно?

Священник кивнул.

Теперь старый рабочий почти целиком скрылся под землей. Все еще теснее сгрудились вокруг. Эксперт, низко склонившись над краем ямы, все время что-то говорил ему, показывая куда-то рукой.

В земле было много маленьких камешков, глухо скрежетавших о железо лопаты. Генералу вспоминались обрывки историй, рассказанных ему ветеранами войны, — они часто приходили к нему домой перед его отъездом, чтобы узнать о разбросанных по всей Албании могилах своих друзей.

Кинжал натыкался на мелкие камни, царапал их с ужасным скрежетом. Я долбил землю изо всех сил, но от кинжала было мало проку. Я с трудом выковыривал им горсть глины и говорил себе: ах, если бы я был сапером и у меня была бы лопата — я копал бы быстро, быстро, быстро. Потому что рядом со мной лежал — ногами в канаве с водой — мой самый близкий друг. Я и у него снял кинжал с пояса и стал копать сразу двумя руками. Я хотел вырыть ему глубокую могилу, как он и хотел. Если я погибну, часто говорил он мне, похорони меня поглубже, я боюсь, как бы до меня не добрались собаки, как тогда в Тепелене. Помнишь, что натворили собаки в Тепелене? Помню, говорил я, затягиваясь сигаретой. А теперь, когда его убили, я бормотал, вгрызаясь в землю: не бойся, я вырою глубокую могилу, очень глубокую. Когда я все закончил, то разровнял как мог землю и не оставил сверху никакой отметки, никакого камня, ведь он не хотел никаких отметок, он боялся, что его найдут и выроют из земли. Я ушел в ночь, в ту сторону, где не слышно было пулеметной стрельбы, и, пока шел, оглядывался во мрак, в котором я оставил своего друга, и думал: не бойся, тебя ни за что не найдут.

— Мне кажется, здесь мы ничего не найдем, — произнес генерал, пытаясь скрыть тревогу.

— Неизвестно, — ответил священник. — Надежда еще есть.

— Во время войны не хоронили так глубоко.

— Может быть, это не первая могила, — сказал священник. — Часто случалось, что перезахоранивали во второй раз, а то и в третий.

— Возможно. Но если могилы будут такими глубокими, мы никогда не закончим.

— Если понадобится, будем нанимать еще и временных рабочих.

— Возможно. Ну, что они там делают? — спросил генерал. — Все еще ничего нет?

— Это уже максимальная глубина, — ответил священник. — Сейчас должны найти, если там вообще хоть что-то есть.

— Похоже, начало у нас не очень удачное.

— Может, почва сдвинулась, — проговорил священник. — Не исключено, что на карте не обозначена сейсмичная зона.

Эксперт еще ниже склонился над ямой, а остальные подошли поближе.

— Нашел. — Голос старого рабочего доносился глухо и еле слышно, потому что говорил он низко опустив голову к самому дну ямы.

— Нашел, — повторил священник.

Генерал с облегчением вздохнул. Землекопы оживились. Самый молодой, тот, что стоял с задумчивым видом, опершись на ручку кирки, попросил у товарища сигарету и закурил.

Старый рабочий начал поднимать на лопате кости. В них не было ничего пугающего. Облепленные мягкими комьями глины, они походили на кусочки сухого дерева. Приятно пахло свежевскопанной землей.

— Дезинфектант! — крикнул эксперт. — Принесите дезинфектант!

Двое рабочих бросились к грузовику.

Среди костей эксперт обнаружил какой-то небольшой предмет.

— Вот медальон, — сказал он и, захватив пинцетом, показал его генералу. — Не прикасайтесь к нему, пожалуйста.

Генерал нагнулся, всматриваясь, и с трудом различил изображение святой Марии.

— Медальон наших солдат, — медленно проговорил он.

Ты знаешь, зачем у нас этот медальон? — спросил он меня однажды. Чтобы опознать трупы, если нас убьют. И усмехнулся. Ты думаешь, они и в самом деле будут искать наши кости? Ну хорошо, предположим даже, что будут. Думаешь, для меня это большое утешение? Нет хуже лицемерия, чем искать кости после того, как закончилась война. Мне лично такое одолжение не нужно. Лучше пусть оставят меня в покое там, где я погибну. Этот паршивый медальон я в конце концов выкину. И однажды он его действительно выбросил.

После дезинфекции эксперт измерил по очереди несколько костей и принялся что-то высчитывать в своем блокноте, криво держа авторучку в тонких пальцах.

— Рост — метр семьдесят три, — сказал он наконец.

— Точно, — подтвердил генерал, сверившись со списком.

— Упакуйте кости, — велел эксперт рабочим.

Генерал не сводил глаз со старого рабочего, — тот отошел на обочину, уселся на камень и, достав кисет с табаком, принялся неторопливо сворачивать сигарету. Вид у него был усталый.

Интересно, почему этот человек так на меня смотрит? — пробормотал про себя генерал.

Через несколько минут рабочие принялись копать в пяти местах одновременно.